Love is...

      Юсиф любит делать фотографии. Большую часть нерабочего времени он тратит на то, что фотографирует абсолютно всё подряд на относительно старенький небольшой Nikon, который он таскает с собой везде, даже там, где на фото времени банально нет. Для очередной красивой фотки в красивом случайном освещении он не пожалеет ни одной лишней минуты. Особенный восторг у него вызывали фотографии своих ближних друзей и семьи, когда тебе не видят этого. Фотографии получаются особенно живыми и от того их гораздо приятнее пересматривать. Особенно это делать перед сном, в компании любимого человека, и смотреть, как тот смущается от того, что "не получился" на какой-то из этих случайных фото. Такие картинки Юсиф с теплой улыбкой перекачивает на компьютер на следующий же день, чтобы сохранить в отдельную папку.       Но время летит, технологии развиваются, фотоопарат всё хуже работает, а заполненные фотографиями карты памяти уже оккупировали ящик в прикроватной тумбочке Эйвазова. В этот трудный для любительского фотографа момент, ему на помощь пришла розовая пантера, которая открыла пушистику полароиды. Оля просто попросила сфоткать её с Филиппом, когда они были у него на хате, и доверила Юсифу свой розовенький полароид. Лама смотрел на вещицу, как смотрели дети СССР на иностранные диковинки. В глазах у Эйвазова читался восторг, когда он взял в копытца распечатовшуюся фотографию с этого чудо-аппарата, которую Оля тут же забрала и написала что то красивым почерком на пустом пространстве под изображением. Как неопытный юнец Юсиф внимательно наблюдал за сием процессом, поражаясь новым технологиям.       После торжества, у Юсифа с Бузовой случился долгий разъяснительный разговор. Лама расспрашивал о данном фотоаппарате у розовошерстной кошечки все, что бы потом без проблем купить подобный фотик и выйти на новый уровень фотографий. Девушка охотно согласилась помочь ему, иногда хихикая над тем, как мило и одновременно глуповато выглядел Юсиф, расспрашивая её о "молодёжных штучках". Через какое-то время она сопроводила мужчину в магазин техники и помогла ему выбрать симпатичный полароид коричневого цвета вместе с кожанным чехлом слегка другого оттенка. Сколько восторга было у Юсифа, когда он сразу после выхода из магазина, сфотографировал цветущий сквер напротив. Распечатанную фотку он тут же подписал на коленке. Криво, косо, до каллиграфии ему было явно далеко, но теперь под его первой фотографией на данный фотоаппарат появилась надпись: "Самая первая фотография" и рядом дата со смайликом. Так для Юсифа началась эта новая ступень.

***

      Стоит ли говорить, что после того, как открыла для Юсифа мир других, ну не мужчин, а фотоаппаратов, ламыч ни на секунду не расставался с данной техникой. Он с трепетом относился к каждой фотографии и прятал их в альбоме, который специально прикупил для этого дела, а после рассматривал их, иногда глупо хихикая, видно что то вспоминая. Он уже давно достиг мастерства фото исподтишка, поэтому многие даже думали, что Юсиф забросил своё хобби и таскает фотик просто так, но этот коварный клубок шерсти делал свою скрытную работу мастерски, и том, что их "щелкнули", друзья оперника узнавали только когда он скидывал фото снимков в общий чат. Тимур даже начал называть его "Нинзя-фотограф" и даже стал спорить со своей подругой-волчицей на сотку, что он заметит, когда в следующий раз Юсиф захочет его щёлкнуть. Проиграл Карине он уже шестьсот рублей, но жизнь его ничему не учит и он не умаляет попыток засечь момент съемки.       Однако больше всего Эйвазов запечатлял своего носорожика, подгадывая самые красивые и милые моменты из их жизни. Фотографии с Кириллом занимали половину его коллекции фото. Просто для Юсифа, как не посмотри он на Туриченко - все кадры были великолепны. Особенно он ловил кайф, когда фотографировал его смех. Даже просто глядя на фото он мог услышать его милый и звонкий смех, ощутить трепет бабочек, которые разлетелись по всему телу под кожей ламы, тревожа и щекоча его сердечко, желудок и другие органы. На лице сама собой цвела улыбка от фотографий, на которых Кирилл пел или распевался. Ах, если бы он знал, каким красивым и чувственным он становится, когда поёт... Его голос сохраняют даже фотки. Грели душу простые фото с их прогулок, посиделок в кафе или в театре или с домашнего просмотра кино. Голова приятно кружилась от неловких фото с пляжа или с дачи. Там Кирилл красовался своим рельефным и крепким телом, чем заставлял пушистика краснеть под шерстью а его мягкий хвостик сходить с ума от чрезмерного виляния. И всё эти фото Юсиф бережно прятал и хранил, с нежностью просматривая каждое изображение.       В один дивный вечер Юсиф пригласил к себе на чай зайчишку, в то время как Кирилл был в гостях у родителей. Забавные разговоры о том, о сем, рассказы о последних новостях и планах на ближайшие будущее в какой то момент перетекли к теме увлечения Эйвазова фотографией. Зайка магическим образом смог выпросить у друга глянуть на этот его альбомчик с "сокровищами", естественно с условием, что ни одна фотография не будет им тронута и повреждена. Когда они листали альбомчик, Тимур попервой выслеживал тайные фотки их компании, что бы понять, сколько он ещё должен Карине, однако чем дальше они листали - тем больше Батр обращал внимания на другие фото. Изображений с Кириллом было очень много, в какой то момент закончились всё остальные фото и пошли одни лишь картинки с носорожьей мордой, под которыми были вырисованы многочисленные сердечки и милые подписи красивым почерком. Их друзья знали об отношениях этих травоядных, но много вопросов не задавали, ибо было неловко и им задавать их, и паре отвечать на них. Однако сейчас они наедине, так может беляк проявить своё зайчье любопытство? — Так много Кирилла... Неужели он слеп и реально не видит, что ты фотографируешь чуть ли не каждый его шаг? — шутливо поинтересовался Батр, стараясь как можно аккуратнее подойти к теме — Ахах, нет, я, на самом деле, фоткаю его не так часто, как ты думаешь, — тихо посмеявшись отвечал оперник — Просто есть моменты, которые хочется оставить на память ввиде кадра. — Как я вижу - у тебя много таких моментов, — вновь посмеялся комик и замолк, как и замолк Юсиф       Неловкое молчание разбавляли лишь звуки страниц, которые всё ещё перелистывал Эйвазов, неспешно рассматривая каждый снимок. Однако оттягивать вопросы было сложно и оба это понимали. Их отношения были не такими явными, и парочка на людях всё ещё стеснялась даже идти друг другу ближе, чем на десять сантиметров. Речь о поцелуях и объятьях не шла уж тем более. Батрутдинов понимал друзей и не хотел, что бы тебя чувствовали себя некомфортно. Поэтому набрав побольше смелости в лёгкие, ушастый вновь посмотрел на Юсифа — Так это... Самое... У вас всё серьёзно? — наконец подал голос Тимур, с интересом наблюдая как испаряется расслабленный вид ламыча — Очень, — кратко ответил он и, от чего-то, весело фыркнул — По фотографиям видно, да?.. — Ахах, да, есть такое, — поддержал заяц весёлость друга — Ты прям... Живёшь им... — добавил он вновь переводя взгляд на фотографии — А как же... — на плюшевой морде снова расцвела тёплая улыбка, когда он взглянул на очередное изображение смеющегося носорожика — Знаешь... Я одну фразу услышал от Оли Бузовой, — усмехнулся беляк, пригладив проколотые уши, которые тут же после этого поднялись снова вверх — Мы фотографируем то - что боимся потерять. Очень умная мысль, как по мне, — после фразы последовал вздох — Да... Имеет смысл... — голос Юсифа стал более тихим, а ушки медленно опускались к голове. Физически ощущалась неловкость и смущение, которую в миг разрушил Тимур, положив белую лапу на плечо приятеля — Мы всё в нашей компании знаем, как много он значит для тебя. Это очевидно, что ты хочешь фотографировать то - что любишь. Не сдерживайтесь вы при нас так сильно, мы же всё понимаем и принимаем вас.       На это Эйвазов лишь благодарно улыбнулся ему и вернул уши на место. После этого разговора последовали мягкие дружеские объятья, которые полностью развеяли неловкость разговора. Юсиф будет долго благодарен ушастому за этот короткий разговор, ведь после этого он стал ещё теплее рассматривать фотографии его любимого зверя, понимая, что действительно боится потерять его. Однако теперь в альбоме появились фотографии-селфи Кирилла и Юсифа, в которых ещё очень долго сохранялась любовь и нежность, которые они испытывали каждую секунду, когда были вместе во время тих фото, а сами фотографии теперь висели на пробковой доске, которую Юсиф официально подписал как "То, что я боюсь потерять".