Boundless Sea of Love

Лос-Анджелес — невероятной красоты город с уникальными зданиями, культурой и атмосферой. Все, кто когда–либо побывал здесь, оставались под впечатлениями. Многие рвались попасть туда, гнались за собственными мечтами и надеждами: кто-то хотел посвятить свою жизнь кино и стать актером, а кто-то же горел желанием снимать этих же актеров, но были и те, кто приезжал ради музыки — люди, мечтающие писать её, и исполнители, видящие в своих мечтах выступления на огромных стадионах, улыбки фанатов и воспоминания на всю жизнь. Не у всех это получалось. Но эти ребята стали исключением. Молодые парни, что когда-то в далёком 2013 году стали группой, приехали в Лос-Анджелес не покорять его, они приехали, как к себе домой. Та бешеная популярность не могла обойти стороной Америку, и каждый третий молодой человек знал, кто такие BTS. Раньше это смущало, сейчас же это вызывает гордость. Стоило кому-то из мемберов услышать собственное имя на улице, внутри разгорался пожар. Они были счастливы, что мечта, которая казалась такой неосуществимой, стала реальностью, что теперь люди окружали их любовью, и каждый знал о них даже больше, чем они сами знали о себе. Это завораживало и пугало одновременно. И сейчас в промежутке между концертами, когда у них появилось личное, свободное время, каждый хотел провести его с пользой. Намджун первым же делом поехал осматривать все доступные галереи и выставки — его любовь к изобразительному искусству была настолько сильна, что захватывала и арми, передаваясь через разные фотографии, которыми он делился в соцсетях. Юнги, когда услышал о свободном дне, не оглядываясь умотал в студию, закрыв дверь на все замки: в его голове было столько идей, столько новых и неизведанных комбинаций, лежащих огромной стопкой в его сознание, что времени всего мира не хватило бы, чтобы придать им форму. Джин, на правах самого старшего, решил посвятить свой день лежанию на мягкой кровати гостиничного номера, заказывая все самые вкусные блюда из меню, периодически поигрывая в PlayStation. Тэхён вместе с Хосоком решили обойти весь Beverly Center под видом обычных туристов, ну и конечно же прикупить себе что-нибудь на память. Чимин же после объявление о свободном времени, не думая, поступил так же, как обычно. Он просто лёг спать. Ведь самый лучший отдых это что? Правильно, сон. Чонгук же, не жалея себя и своё тело, ушёл с головой в тренировки. С самого утра он оторвал себя от кровати и, разлепив глаза на ходу, отправился тягать вес. Казалось бы, что каждый из мемберов проводит свой день как-то раздельно друг от друга, но это было не так. Стоило всем им разойтись, их общий чат трещал по швам от количества смс в секунду. Каждый делился фотографиями, видео и голосовыми сообщениями, выражая всю свою радость и эмоции, которые они испытывали в данный момент. И только Чимин с Чонгуком держались в стороне. И никто уже этому не удивлялся. Они всегда такими были — наблюдателями за счастьем людей. И только в редких случаях они могли разделить собственное счастье с ними. Они всегда были вдвоём: на концертах, премиях, интервью и в свободное время. За столько лет вместе они научились находить компромиссы, слушать и слышать желания друг друга, тем самым расписывая свой день, практически поминутно. И даже несмотря на то, что в данный момент Чонгук бил грушу а-ля главная машина БигХит, в своих мыслях он нежился вместе с Чимином в его номере. И он знал, что после тренировки он вернется к нему — всегда возвращался и будет возвращаться несмотря ни на что. Ведь Чимин его семья. Его дом.

***

Пот стекал по всему телу, руки нещадно болели, а костяшки горели огнём. Чонгук закончил свою двухчасовую тренировку с полной усталостью во всем теле и, разматывая бинты на собственных ладонях, ощущал, как его тело потряхивает от напряжения. В такие моменты он сожалел, что не способен на большее, ему хотелось уделять тренировкам больше времени, чем он может, но физически он не справлялся: его работа не позволяла ему. По крайней мере, он находил отговорку своей быстрой утомляемости. Приняв душ, который находился на территории спортзала, он немного взбодрился. Переодевшись и аккуратно сложив свои вещи в сумку, Чонгук направился к лифту, ведущему на этаж, который занимали мемберы и стафф на время проживания в ЛА. Поднявшись на лифте, он направился в свой номер, который находился в самом конце коридора. Он всегда выбирал самые отдалённые номера, зная, что не будет в них даже находиться, ведь по неофициальному заявлению — только среди своих — он всегда во время концертов и туров жил с Чимином. Зная, что Чимин сейчас сладко спит — время на часах только перевалило за 2 дня, — он решил не шуметь в номере и оставить свои грязные вещи в своём. Быстренько войдя в номер и закинув вещи в стиральную машину, Чонгук направился в их номер с Чимином. Зайдя максимально тихо и аккуратно, стараясь не хлопать дверью, потому что Пак спит очень чутко, он медленно, но верно пробрался к кровати, на которой в позе эмбриона спал Чимин, укутавшись в огромное пуховое одеяло цвета грозового облака. Чонгук прилёг, скинув свои тапочки возле кровати, и начал нежно пробираться через толстое одеяло, пытаясь найти голую кожу Чимина, но не найдя то, что так упорно искала его душа, решился на свой самый любимый метод получения желаемого. — Чиминни, — нависая над его головой, нежным голосом прошептал столь любимое имя. Но ответа не последовало: Чимин спал, как убитый, и если хорошо прислушаться, то можно услышать его едва заметное сопение. Он сильно устал после последнего концерта, а напряжение не могло уйти просто так — для этого всегда нужно время, и Чонгук понимал это, но не мог не прикоснуться к нему, побыть с ним рядом. Ему хотелось прижаться настолько тесно, чтобы ни одна пылинка не пролетела между ними, хотелось обнимать его за талию, нежно проводить носом дорожку от щеки, минуя подбородок, спускаясь к шее. Хотелось кусаться: кусать губы, острый подбородок, мягкие, чуть плавные щёчки, кусать и облизывать чувствительные уши, посасывая то одно, то другое. Но одновременно не хотелось его будить, зная, что он будет бурчать, как старая бабка, когда поймет, что его драгоценный сон прервали. Чонгук знал последствия и они были ох какими. Он выбрал меньшее из двух зол, дав Чимину фору ещё в пару часиков, а уж после он его обязательно разбудит, сославшись на то, что уже вечер. Улыбнувшись своим мыслям, Чонгук переоделся в пижамные шорты и откинул майку на стоящий рядом стул. Чон решил, что проведёт эти часы рядом с Чимином и разделит сон вместе с ним. Поставив будильник, он смог вытащить кусочек одеяла из-под Пака и, укутавшись в него, прилёг у того под боком, уткнувшись в это же самое одеяло, которое ранее разделяло его с Чимином. Спустя 10 минут он уснул крепким сном.

***

В жизни Чимина было много вещей, которые он любил, но самой значимой была возможность просыпаться и видеть лицо Чонгука — оно было такое умиротворенное. Его рот был слегка приоткрыт, а голова покоилась на пуховом белом одеяле. Чимина разбудил звук будильника, Чонгук же никак на него не с реагировал — уж слишком глубокий был его сон. Потянувшись на кровати, чтобы размять затекшие мышцы, Чимин повернулся всем корпусом к Чонгуку и нежно провёл своей рукой по его мягким волосам, путая их ещё сильнее. На его лице появилась улыбка, которая могла ослепить любого, он был полностью поглощен этим человеком, он потонул в нём, растворился полностью и до конца. Понаблюдав за Чонгуком, Пак кинул взгляд на окно, которое было не зашторено — на улице ещё день, но солнце светило уже не так высоко, показывая, что через пару часов его место займёт Луна. И он тут же вспомнил. Они собирались посетить пляж. Чимин тут же вскакивает с кровати под повторный звук будильника, тревожа тем самым самого Чонгука, который не открывая глаз переворачивается на живот, пряча лицо в одеяло и спасаясь от шума и света, который уже успел впопыхах включить Чимин. — Чонгук-а, вставай, — не бросая на кровать и взгляда, произнёс Чимин, собирая свои вещи, которые успел раскидать за те дни, что они были здесь. Пока Чонгук продолжал пытаться снова загнать свой организм в сон и уйти из этой реальности, где много шума и возни, Чимин успел собрать вещи и даже умыться, вот только Чон, полностью спрятанный в одеяле, всё также лежал не двигаясь. — Чонгук-а, вставай давай, — вставая около кровати, он кинул свой взгляд прямо на него. — Ммм, — чуть сильнее прижавшись лицом к кровати, промычал недовольно Чонгук. Чимин понимал: так просто его не разбудить, особенно зная тот момент, что Чонгук всегда плохо просыпается. Он забирается на кровать с ногами, ложась полностью на него, и придавливает его тело максимально близко к кровати, обнимая его плечи и бедра свои руками и ногами. — Чонгук-и, — касается своим подбородком его затылка. — Чимин, минуту, — сдавлено прогудел Чонгук под весом своего хёна. — Минута давно закончилась, Чонгук, — откидываясь на спину, он переворачивается вместе с Чонгуком, — Ты забыл? Мы должны пойти на пляж, — лёжа на спине Чимин все также продолжает обнимать Чонгука, который разместился в его ногах, растирая лицо руками. — Я помню, — отнимая свои руки от лица, хрипло проговорил Чонгук, бросая взгляд снизу вверх. Чимин же улыбался ему и начал поглаживать обеими руками его волосы, касаясь при этом лба и скул. — Хорошо, тогда вставай и давай поедим, — говорит Чимин, смотря куда-то в стенку и уже строя планы, как они будут добираться и что будут там делать. — Как скажешь, — отвечает Чон, переворачиваясь в узком пространстве между раздвинутых ног Чимина на живот, — Но сначала поцелуй, — он приподнимается на руках, касаясь своим носом щеки Чимина, и накрывает ничуть не сопротивляющиеся губы Пака в чувственном поцелуе, проникая языком внутрь и соединяясь с другим. Поцелуй сменяется нежными чмоками, которые вызывают тихий смех любовников. — Поднимаемся, а то мы не встанем, — проговорил Чимин между настойчивыми поцелуями. — Словно ты этого хочешь, Чимин-щи, — пошло улыбаясь, проговорил Чонгук, спускаясь поцелуями по его нежной шее. — Развратник, и кто тебя этому научил? — шипя проговорил Чимин на укус Чона в области ключицы. — Учусь у лучших, Чимин-щи, — стреляя глазами, парировал он. Чимин, сдаваясь, откидывает голову на подушку, полностью отдаваясь во власть этих нежных губ. Они бы дошли до самого конца, но их прервали крики за дверью, сообщающие, что Тэхён и Хосок уже битый час пытаются достучаться до них. И они оба тяжело вздыхают и подают голос, что скоро выйдут. Выбора у них особо и нет. — Прости, что не успели поесть, — виновато опуская взгляд, говорит уже вставший Чонгук. — Ничего страшного, Куки, успеем поесть по дороге, — тоже вставая и касаясь плеча Чонгука, произносит Чимин, давая понять, что всё нормально, — Давай собираться, а то нас ждут. Он отходит от Чонгука в сторону их гардероба, но его останавливает крепкая хватка на талии, Чонгук прижимается всем телом к его спине, кладя свою голову ему на плечо. — Минутку, хён, — шепчет в его плечо, прижимаясь ближе. — Всего минутку. Чимин и без этой просьбы его понимает: им обоим так не хватает времени для простых объятий. Было бы у них всё время этого мира, они бы так и простояли, прижавшись к друг другу.

***

В машине было шумно, мемберы обсуждали прошедший концерт и эмоции, который он подарил, на фоне играло радио, оповещающие, что время в ЛА уже 17:39. По пути на пляж парни заехали в кафе — купить свой любимый айс-кофе и пару бутербродов, чтобы перекусить. — Как думаете, там будет много людей? — зачесывая волосы назад, поинтересовался Хосок. — Думаю, нет, сейчас же не сезон. Скорее всего, пляж будет пустой, — попивая через трубочку свой кофе, обернулся Чимин. — Надеюсь, что так и будет, — влился в разговор Тэхён, наблюдая за меняющимися пейзажами. И единственным, кто молчал, был Чонгук. Ещё в отеле они выбрали, кто сядет за руль, ведь Чонгук слету вызвался первым: он любит водить, а садиться за руль в США было одним из самых любимых его занятий. В Америке Чонгук чувствовал себя иначе, чем в родной Корее, тут, что ли, воздух был другой. И люди. Определенно. Такие открытые, постоянно улыбающиеся и громко разговаривающие. Люди, что не стесняясь показывали весь спектр своих эмоций, а Чонгук, наблюдая за ними, невольно становился таким же. Ему нравилось здесь, очень нравилось, и он заметил, что не одному ему, все мемберы по-особому чувствовали себя здесь. Взглянув на навигатор, Чонгук сообщил остальным, что до приезда в пункт назначения осталось 5 минут, и парни начали суетиться, надевая головные уборы и маски на тот случай, если на пляже все же будет народ. Они приехали на пляж Санта–Моника. Пусть он и был самым популярным, но сейчас возможность встретить здесь Арми была практически минимальной. Как-никак сейчас зима, а не лето. Воздух здесь был свежим и сильно отличался от запаха в центре ЛА, а тишина, нарушаемая только шумом океана, делала это место идеальным для уединения с самим собой. Вода всегда была для Чимина чем-то значимым, тем местом, где он мог побыть самим собой без всех этих масок и улыбок. Шум воды дарил спокойствие и умиротворение, побуждал окунуться и плыть по течению. Чимин бы так и сделал, но, к его великому сожалению, океан сейчас был холодным, а время года не позволяло ощутить тот вкус свободы, который появляется здесь, когда наступает лето. Стоя около воды и улавливая носом солёный запах, он чувствовал, как на лицо попада́ли маленькие капли от волн бушующего океана. Чимин смотрел на закат, пока солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в оранжевый цвет. Это было таким обыденным, но каждый раз его сердце словно замирало. На небе, которое только недавно освещало солнце, уже через мгновение можно было увидеть маленькую точку, медленно поднимающуюся над горизонтом, что окутывала всё вокруг своим светом, отражаясь от поверхности воды. Он был настолько погружен в себя, что не замечал происходящего вокруг него и не слышал, как Хосок и Тэхён спорили на повышенных тонах о том, насколько глубокий океан, и возможно ли продержаться под водой больше 10 минут. Он не заметил и тех самых рук, что коснулись его плечей, мягко сжимая кожу через одежду. Чимину даже не нужно было оборачиваться, он знал, кто любит подходить к нему со спины. — Красиво, да? — обнимая Чимина за талию, проговорил Чонгук. — Да, — даже не вникая в суть вопроса, ответил Чимин. Он был не здесь, он был где-то там далеко за горизонтом. На самом деле этого всегда не хватало: тишины и душевного спокойствия. Накрывая руки Чонгука на своей талии, он чувствовал себя дома. Словно, всё так, как и должно было быть всегда — только они вдвоём на берегу океана. В такие моменты, когда Чимин погружался в свои мысли, Чонгук чувствовал потребность всегда быть рядом с ним, держать его за руку, обнимать, да даже просто касаться. Ведь такие моменты были редкими. Даже сейчас они были не одни, и Чону так хотелось остаться с ним один на один, чтобы не бояться касаться, чтобы не бояться смотреть друг на друга. Но он прекрасно понимал, что это стало ценой — ценой, которую они заплатили вместе. И он не жалеет ни о чём. Просто иногда ему хотелось чуточку больше, чтобы было, как у всех. — Пойду, подойду поближе, — поворачивая голову, проговорил Чимин. Чонгук размыкает свои руки, покоящиеся на его талии, отпуская. — Будь осторожен, — вдогонку удаляющейся спине прокричал Чон. Он наблюдал, как Чимин заходит в воду, касаясь её носками своих ботинок, но даже издалека слышал мелкие ругательства и вскрики Пака — тот был счастлив. А раз счастлив Чимин, то и он тоже.

***

Так незаметно и прошло время — солнце уже полностью скрылось за горизонтом, а на улице наступил вечер. Стало намного прохладнее, и парни в стороне решали, куда они поедут дальше. Чимин сидел, касаясь своим плечом Чонгука, переплетя пальцы и зарыв их в холодный песок. — Я буду скучать по этому месту, — сказал Чонгук, поправляя свою кепку. — Мы вернёмся? — смотря на волны, он сжал руку Чонгука сильнее. — Вернёмся, — высвободив её и коснувшись лица Чимина, он повернул его голову в свою сторону, смотря своими бездонными глазами в его. — Так же, как мы вернулись в Токио? — слегка посмеиваясь, Чимин коснулся лица Чонгука в ответ. — Тшш, не порть момент, — чуть сурово проговорил Чонгук, приближаясь к его лицу. И не дав Чимину возможности ответить, соединил их губы, касаясь сначала верхней, а потом нижней, слегка посасывая и покусывая её. Он обнимает его за плечи и притягивает к себе максимально близко, проникая в его рот. Они бы просидели на этом песке целую вечность, слушая звуки волн и ощущая под пальцами мелкий песок, но жизнь не стоит на месте, и им приходит оторваться друг от друга под крики друзей о том, что пора валить отсюда. И даже когда они уезжали и провожали последним взглядом пляж, они понимали одно: несмотря на место, время и даже год, они всегда будут друг у друга. Они оба в это верили, и оба знали, что даже если они не вернуться больше на этот пляж, они найдут новый и создадут ещё одно яркое воспоминание. Ведь они вместе. И этим всё сказано.