Бессознательное

- Привет? Я могу войти? - Парень, лежащий на больничной койке, положительно кивнул головой. - Как ты себя чувствуешь? - Блондин прошел в палату и присел на рядом стоящий стул. - Врачи сказали, что еще чуть-чуть и меня бы, скорее всего,. не спасли. Так что, наверное, нормально? - А не физически, как твое самочувствие? - Мой самый близкий человек через месяц после нашей ссоры покончил с собой. Как ты думаешь? - Во взгляде парня не было ни укора, ни злости, ничего. - Глупый вопрос…Прости. - Ничего. Молчание, легкое напряжение, нет, скорее неловкость между обоими парнями, осела в помещении. Кадзуха сидел с опущенной головой, не зная с чего начать, в то время как Скарамучча безэмоционально пялился в окно. - Через два дня меня переведут в другое отделение. Туда уже посетителей не пустят. - Прервал тишину темноволосый. - Куда? - Психиатрия, куда же еще со вскрытыми венами. - А…Ну да… - Собравшись с силами Каэдэхара всё-таки начал разговор, ради которого пришёл. Нет, естественно основной причиной было именно навестить друга, и убедится в том, что всё хорошо, хотя таковым это назвать трудно. Парень был до ужаса бледным и истощенным, в больницах явно кормят ужасно, а зная о его проблемах с питанием, тот, скорее всего вовсе ничего и не ел. Вокруг «больного» не было никакой кучи проводов или разных аппаратов, что так часто можно увидеть в фильмах или сериалах, он просто лежал на больничной койке с перемотанными запястьями. Тем не менее, выглядело это всё ничуть не лучше. - Я хотел поговорить. - Парень напротив повернул голову в сторону собеседника и вопросительно поднял бровь. - Я очень переживал за тебя и все эти дни не мог не думать о том, что я мог бы сказать при встрече. В голову абсолютно ничего не лезло, я прекрасно понимал, что какие-либо утешающие речи будут совсем некстати, но мне не хотелось просто молча прийти и вновь оставить тебя одного. И я решил, о чем хочу тебе рассказать. Я прекрасно осознаю, как сложно открываться другим людям, поэтому старался не лезть в твою душу, пока ты сам не решился бы мне рассказать о своих переживаниях, эмоциях…И я по-прежнему буду этого придерживаться. Но я решил, что хочу сделать сам первый шаг на пути к этому доверию, может быть это поможет нам понять друг друга чуть лучше. Поможет тебе чувствовать себя увереннее и комфортнее рядом со мной, ведь по факту я и сам не особо много рассказывал тебе. Я понимаю, что сейчас это может быть совсем некстати, не хочу нагружать тебя лишней информацией или эмоциями. Может переживаниями. Поэтому, если вдруг ты сейчас не готов слушать, я пойму. - Рассказывай. -Ох…Хорошо. Я искренне хочу стать ближе, поэтому и решил пойти на этот шаг. Я…никому еще не рассказывал свою полную историю, даже Бэй Доу. Ах да, наверное, с этого и начну. В общем, она не моя родная мать. - Я догадывался. Вы совсем не похожи. - Да…так, ну, о, боже, я так долго думал об этом разговоре и именно сейчас потерялся, словно на экзамене. - Скар, молчал. Он внимательно смотрел на своего собеседника, в его взгляде даже пропал тот безразличный холод. Ему правда было любопытно узнать историю этого беловолосого парня. Особенно ему было приятно стать первым кто её услышит. - У меня была достаточно обычная семья, лет до десяти все было, вроде как, хорошо, нормально? Помимо родителей с нами жил дедушка по папиной линии. Он был первым человеком, что подарил мне любовь и заботу. У моей семьи был достаточно необычный бизнес для нашего времени, они занимались ковкой мечей, а если быть точнее, то катан. Моя семья родом из Инадзумы, а эта традиция передавалась у нас из поколения в поколение. Но мой отец всё оборвал, но об этом чуть позже. Дедушка провел со мной всё мое сознательно детство, он как раз и научил меня пользоваться оружием, конечно очень непрактичное умение в наше время, но мне это по-настоящему нравилось. Возможно, конечно, это вызывало такой восторг лишь из-за времяпровождения с ним, но мне этого было достаточно. Родители никогда не занимались моим воспитанием, они были слишком заняты собой и своей работой. Когда мне исполнилось десять, отец заключил сделку с не очень хорошими людьми. Дедушка был безумно против этого и, видимо, он уже тогда понял, чем это все закончится. Он уехал обратно на родину, разорвав все связи с нашей семьей, ничего не объяснив. Но как я понял позже, сделал он это из-за того, что обладал какими-то знаниями, которые не успел передать отцу, что как раз и нужны были тем людям. За полгода бизнес семьи обанкротили, а мы остались без всего, что имели. Отец начал пить…И вымещать свою злость на нас с мамой. Тогда я впервые начал сбегать из дома. Я бродил по улицам города, чаще всего сидел часами в парках, тогда и полюбил природу. Уединение в таких местах даровало покой, я мог весь день провести сидя на траве в нелюдимом парке, слушая пение птиц и шелест листьев. В один из таких дней я познакомился с шестнадцатилетним парнем, что вскоре стал для меня «старшим братом». Тогда я уже начал сбегать к нему. И не на день, не на неделю, а на целые месяца, возвращаясь домой лишь на пару часов. Я был ребенком, мне не хотелось видеть, как отец издевается над мамой, но я никак не мог помочь, поэтому выбрал избегать этого. Родителей особо не волновало, где проводит время их одиннадцатилетний ребенок, но вскоре это заинтересовало органы опеки. Меня забрали из семьи. Но, так как у меня по-прежнему был близкий человек, к которому я успел столь сильно привязаться, я не мог сидеть там и просто ждать усыновления, что и так было очень маловероятно. Я нашел лазейку и начал сбегать уже оттуда, конечно, не на месяцы, но хотя бы на день. Но и тут счастье длилось не долго. Как-то я пришел в очередной раз к дому своего друга, но тот даже не пустил меня на порог. Он сказал, чтобы я больше не уходил из детского дома, что у нас обоих будут проблемы, и закрыл дверь перед моим носом, даже не дав ничего сказать. Тогда я очень обиделся на него и как он и сказал - перестал уходить. Через какое-то время я понял, что мне невыносимо находится в тех четырех стенах. Меня разрывала тоска по природе, свободе. Я вновь начал уходить. Снова просто бродил по городу, паркам и, однажды придя на побережье, у пирса встретил Бэй Доу. Тогда мы очень мило и долго беседовали о разном. Она рассказывала о своих мореплаваниях, путешествиях по разным странам. Мне захотелось такого же. Тогда я начал сбегать уже к ней. Я провожал и встречал её с рейсов, а она рассказывала о том, что увидела и кого повстречала на этот раз. На тот момент, когда я случайной проболтался ей о своем месте жительства, мне уже было двенадцать. Она словно мамочка отвела меня за руку обратно в детский дом, чтобы я снова не сбежал, но видимо, заметив в моих глазах тоску и такое же рвение к свободе и путешествиям как у неё, что так нас роднило, она неожиданно для меня пошла к заведующей узнавать о возможности моего усыновления. Но, как и ожидалось, одинокой женщине усыновить ребенка было нельзя. С того момента прошло еще две недели, как на пороге дома появилась статная и уважаемая личность по имени Нин Гуан. Она работает в правительстве, поэтому, как я узнал позже, уладив все вопросы, она смогла оформить документы на моё усыновление. Бэй Доу представила её своей близкой подругой и лишь через пару лет я узнал об их истинных отношениях. Они боялись мне рассказывать, так как не знали, как я могу отреагировать. И не буду лгать, я очень удивился, не знал, что такое возможно, но я в целом никогда не видел настоящего выражения человеческой любви в романтическом плане. У моих родителей был брак по расчету и сомневаюсь, что они вообще когда-либо любили друг друга по-настоящему. На самом деле я по-прежнему чувствовал себя чужим в их доме. Я был безумно благодарен Бэй Доу за то, что та пошла на столь ответственный шаг, приютив меня. Они пытались подарить мне настоящую семью, которой у меня никогда не было, но я осознавал, что рано или поздно им самим захочется создать свою настоящую семью, воспитать собственных детей, а не какого-то брошенного мальчика. Поэтому, по сей день, я не воспринимаю их как новых родителей. Все эти годы я пытался найти и связаться со своим дедушкой. Я просил Бэй Доу во время её плаваний в Инадзуму поспрашивать людей, найти хоть какие-то зацепки, но всё было тщетно. Когда мне было четырнадцать, я решил попытаться вновь навестить своего старого друга. Всё это время я помнил его, но мне было страшно, ведь он оттолкнул, даже ничего не объяснив. Я думал, что надоел или мешал. Может чем-то обидел, поэтому никак не решался снова прийти к его порогу. Собравшись с силами, я вновь оказался у его двери, но встретил там незнакомых мне людей. Те сказали, что квартиру им продал человек так же незнакомый мне по описанию. Они дали мне его номер, а я связался с ним. Это оказался бывший коллега моего друга. Он назвал мне адрес и сказал, куда идти по прибытию. Я отправился в тот же день. На улице уже темнело, а я подошел к кладбищу. Сердцем я надеялся, что перепутал или мне назвали не то место, но разумом уже понимал, хоть и не хотел верить. Пройдя в самый конец, повернув налево, как мне и сказали, у самого края, была кучка свежо насыпанной земли. Не было ни надгробья, ни креста, ничего кроме одиноких иссохших гвоздик, а под ними небольшое письмо с моим именем. Там было много извинений, мои опасения подтвердились. Из письма я узнал, что мой друг, как и родители, был вовлечён в какую-то преступную организацию. В тот день, когда я пришел к нему, он понял, что продолжи мы общаться, меня могли использовать для шантажа, поэтому единственным решением было оттолкнуть. Идя на одно из данных ему заданий, он осознавал, что, скорее всего, не вернётся. Как и он для меня, я был его единственным другом… «Младшим братом». Поэтому он и написал мне это письмо, так как был уверен, что я его найду. Я просидел на его могиле до самого рассвета, я думал обо всём. О том, почему я всегда остаюсь один… Это казалось каким-то проклятием, люди что даровали мне любовь и заботу - не давали мне делать того же в ответ. Я чувствовал себя так опустошённо и брошено. Возможно, поэтому я решил тебе сейчас это рассказать. Я знаю, какого это… И я хочу не дать тебе так же утонуть в этом. - Впервые за весь рассказ парень поднял голову и посмотрел в чужие глаза. Одинокая слеза скатилась по щеке блондина. Скарамучча сел на край кровати и, пододвинувшись чуть ближе, аккуратно стер её. Всё еще держа руку на чужом лице, он впервые почувствовал, что ему искренне кого-то жаль. Впервые почувствовал в себе желание оказать заботу. И это напугало, так что он резко одёрнулся назад, но не разорвал зрительного контакта. - Впервые встретив тебя, я просто позабавился твоей неловкости и тому, как ты смущался контакта с людьми. Но вскоре я понял, что ты такой же потерянный, такой же заблудившийся в своих чувствах…Как я. Мне захотелось узнать тебя лучше, захотелось помочь. После всех тех событий я закрылся, я боялся привязываться к людям. Я закрыл всю свою любовь и боялся ей делится. Банально не знал «как». Меня этому не научили… Но почему то… Тебе мне захотелось отдать её всю… -… В палату внезапно зашла женщина в белом халате. - Время посещения закончено, прошу покинуть помещение. - Прости, что нагрузил тебя всем этим. Напиши, когда тебя выпишут. - Не дожидаясь ответа, Каэдэхара подхватив свои вещи, быстро скрылся за дверью и оставил Скарамуччу в полном непонимании произошедшего. Ему только что признались в любви?

***

Всю ночь Скар провёл в переваривании услышанной информации. Каэдэхару не научили любить, а его не научили быть любимым. У обоих была проблема, связанная с таким примитивным человеческим чувством. Настолько ли примитивным на самом деле? В семье Скарамуччи всё было намного банальнее. Родители просто развелись из-за многочисленных ссор и различий в своем мировоззрении, Скарамуччу всегда удивляло, как же так люди заводят семьи, по факту, даже не зная друг друга. Отец вечно унижал его, называя бесполезным, пустым и никому не нужным. Подозревал Эи в измене, у самого были невероятные проблемы с самооценкой, что и было одной из подталкивающих причин на развод. Вскоре он сам начал изменять жене. Мама Скара перестала верить в искренность такого чувства как любовь и не умела правильно её выражать. Забота не сильно входила в её стиль воспитания - она выражала её материально. Отношений у Скарамуччи кроме Аякса не было. И те были не особо здоровыми, в них он был заменой, что невольно заставляло постоянно вспоминать слова отца. Неудачная влюблённость, родители, окружение - всё это привело к умозаключению, что он не достоин любви, не достоин быть любимым, не достоин получать чью-то заботу. Оптимальным решением было выработать отвращение ко всему, что с этим связанно. Чтобы вновь не напороться на чей-то обман, на использование, проще было перестать доверять людям, перестать доверять чувствам. Как своим, так и чужим. Проще было считать всё это пустой глупостью, ненужной эмоцией. Поэтому и сейчас, после слов Кадзухи парень находился в страшнейшем замешательстве. Почему тот сказал, что захотел отдать ему всю свою любовь. Почему именно ему? А может он просто не так понял? Или парень сам ошибся и не так выразился? Скарамучча не знал, что теперь делать, как себя вести с ним, что ответить. Он вывернул ему всю свою жизнь, все свои переживания подал на блюдечке. Теперь тоже нужно так сделать? Но ведь он не может… Он боится обжечься. А что, если тот всё придумал лишь бы вытянуть информацию из Скара? Да нет, глупость, зачем… Хотя, кто его знает… Избегание. Да. Самый лучший вариант - убежать. Он боится, он очень боится сделать что-то не так. Он боится не так понять, боится быть обманутым, боится быть снова брошенным. Проще просто уйти. «Нет, ты хочешь бросить его, так же как и все его близкие люди?» «Стоп, а с чего я вообще взял, что я ему близок…Хотя он рассказал мне всё это. Наверное, это важно для него и, тогда, я, правда, близкий человек. Но ведь мы так мало знакомы, разве это возможно…я ничего не понимаю…» Наверное, самым верным решением было бы просто поговорить. Прямо спросить все, что ты не понимаешь, но это еще страшнее, чем строить любые догадки. Да и где гарантия, что ты получишь правду. Под утро решение всё-таки было принято. «Я просто сделаю так, что он сам меня возненавидит, да…Так будет лучше»