Осколки

5 июня 1999 год      

      — Ждёшь благодарности, Грейнджер?       — Я сделала это не ради тебя.       Но Малфой уже не слышал её слов. Или слышал, но сделал вид, что не заметил, и его силуэт, с такой характерной для четы Малфоев острой, как игла, осанкой, вскоре скрылся в темноте коридора.       За спиной всё еще стоял гул недовольных исходом суда волшебников.       К чёрту. Драко был невиновен. Как бы он ни кичился, очевидно, всё, что связывало его с Пожирателями Смерти — это угольно-чёрная метка, которая спустя год после победы над Волан-де-Мортом словно припылилась. Как старая татуировка, выцветшая на солнце и требующая коррекции у мастера.       После смерти Люциуса, после падения Тёмного Лорда, он вообще не представлял из себя ничего. Его фамильное древо стало вызывать в обществе не былые трепет и страх, а лишь бранную речь, а всё богатство, сверкающее в хранилищах Грингготса, было конфисковано Министерством.       Гермионе хотелось бы позлорадствовать, но она не могла. Работа выжала из неё остатки эмоций.       После победы прошёл целый год. И всё это время она работала в Отделе Магического правопорядка, выслеживая сбежавших Пожирателей.       Первые десять поцелуев дементоров перед её глазами заканчивались головокружением, тошнотой, а иногда даже потерей сознания. Потом становилось проще. На третий десяток она даже не отворачивалась от происходящего перед ней. Наверное, это нормально. Видя такое, постепенно черствеешь. Жаль только, что это распространяется и на повседневную жизнь.       Победа позади, но не для них. Перед глазами всё с той же регулярностью мелькают зелёные вспышки, как бы говоря о том, что спокойное время им пока не светит.       Каждая вылазка была настолько пропитана адреналином, что в конечном итоге это превратилось в ломку. Гермиона хваталась за любую операцию, а Гарри принимал это за стремление к справедливости и пытался взбодрить её, считая, что она слишком сильно отдается делу лишь потому, что привыкла быть лучшей. Но дело было не в этом. Чернота словно копилась внутри, копошилась, ожидая выхода. Калейдоскоп грязи.       — Гермиона, собирайся.       — Где? — быстро бросила она, услышав голос Гарри вслед за хлопком двери её кабинета, и по привычке молниеносно надевая снаряжение аврора: тяжёлая мантия, откинутая назад, чтобы не мешать движению, ремни на руках для кобуры со скрытыми короткими кинжалами.       — Браунтон, Девон.       Аппарация была привычна и уже не тянула внутренности наружу. Так, словно пёрышко коснулось нёба.       Приземлившись у здания со шпилем на башне, она обернулась, отпуская руку Гарри и бесшумно двигаясь спиной к стене с каменной кладкой. Там было кладбище.       Мысленно чертыхнувшись, Гермиона взглянула на друга, который кивком показал в окно старого здания. Она аккуратно заглянула.       — Церковь.       — Бывало и похуже.       Крадясь вдоль здания, Гермиона прощупывала окна, поддевая створки кончиком короткого кинжала.       — Здесь, — шепнул сбоку Гарри, махнув рукой в призывном жесте.       Позади послышался едва уловимый звук шелеста мантии, и Гермиона инстинктивно вскинула палочку, отправляя в воздух Остолбеней.       Шум словно запустил спусковой механизм, и по бокам стали возникать вспышки аппараций, из которых вышагивали новые и новые Пожиратели.       — Засада! — крикнул Гарри, едва поворачивая голову в её сторону. — Вызывай подкрепление!       — Давай ты, — бросила Гермиона, ощущая внутри так сладко нарастающую, бьющую импульсом в яремную впадину, порцию адреналина.       — Это приказ! Аппарируй!       Лавируя между Пожирателями, она вновь и вновь направляла палочку в сторону противников. С каждой маленькой победой клокочущая тьма активнее резала скулы, как избыток сладкого в первое осознанное Рождество.       — Я отстраню тебя от должности! — гнев в голосе Гарри не давал сомневаться в искренности его намерений, но Гермиона лишь ухмыльнулась.       — Ты уже говорил это тысячу раз.       Выпалив связывающее заклинание, она выставила Протего перед собой, продвигаясь к Гарри.       — Иди, я их задержу.       — Клянусь Мерлином, я отведу тебя в Мунго! — конец фразы потонул в пучине заклинаний, обрушившихся на прочный щит в исполнении Гермионы. — Они прибывают!       — Иди!       Гарри бросил на подругу последний колючий взгляд и аппарировал, оставляя её наедине с армией Пожирателей.       Перекинув палочку за спину, она, укрытая заклинанием защиты, забежала за угол церквушки в поиске входа. Массивные деревянные двери с тяжким скрипом отворились.       Практически сразу же раздались первые взрывы Бомбардо Максима, нанесённые по держащей оборону двери. Защита рухнула, впуская внутрь отряд из бывших слуг Тёмного Лорда.       — Где эта мелкая грязнокровная сука? Я разотру её голову в порошок!       — Вставай в очередь.       — Твою мать! — один из Пожирателей осел на землю, держась за кровоточащее бедро. Следом за ним упал второй. Не успев моргнуть, ещё один упал под воздействием Инкарцеро.       Тот, что, по всей видимости, был лидером группировки, быстро сориентировался, выпуская из палочки Обнаруживающее заклинание. Скрытое дезилюминационными чарами тело Гермионы стало рябить, выдавая своё местоположение.       — Попалась, птичка. Сектумсемпра!       Боль.       Не сказать, чтобы это было похоже на боль от Круциатуса. Это скорее как упасть на колючую проволоку и запутаться в ней, пытаясь выбраться, пока та оставляет на коже бесконечное число глубоких порезов.       Шум вокруг и гогот последователей Тёмного Лорда вмиг перестали иметь значение. Равно как и её собственный крик, они были заглушены так, словно она находилась под толщей воды. Превозмогая слабость, Гермиона постаралась сдвинуть с места парализованные от потери крови конечности, но они не слушались. С каждой попыткой движения зрение мутнело только больше, но сквозь пелену, окутавшую органы чувств, она услышала крики.       "Успел. Гарри успел", — пронеслось в голове, прежде чем она провалилась в небытие.

***

      — Очнулась! — голос Рона разрезал воздух, ударяя болью в височные доли.       Гермиона была уверена, что она едва успела пошевелиться, прежде чем услышала фразу друга. Видимо, он всё это время нависал над ней, следя за любой переменой дыхания. Это так свойственно для Рона: бесконечное сочувствие, волнение, панический страх за близких. Когда-нибудь эти эмоции сведут его в психиатрическое отделение. Только вот наверняка они будут лежать в соседних палатах.       — Гермиона!       А вот и тот, кто явно будет первым на очереди, чтобы её в эту палату определить.       Она приоткрыла глаза, подтягивая ослабшие руки к векам, чтобы растереть виньетку, мешающую восприятию окружающего пространства.       — Где мы? — непривычно сиплым голосом процедила она, и слова, прокатившиеся по горлу, царапнули пересохшую гортань. — Воды...       Крепкая ладонь обхватила её шею, посылая по коже мириаду мурашек от ледяного прикосновения, и приподняла голову. Коснувшись губами стеклянной поверхности, Гермиона сделала несколько торопливых глотков. Дышать стало легче.       — Спасибо, — уже бодрее сказала она, слегка приподнимаясь в постели не без помощи друзей, и повторилась: — Где мы?       Окружающая её обстановка вмиг внесла понимание, но Гарри всё равно ответил:       — В Министерстве. Гермиона, как ты смогла в одиночку осилить такую армию? И почему никто из них не помнит, что произошло?       — Остынь! — рыкнул Рон, беря ладони Гермионы в свои руки. — В первую очередь она наш друг, а уже потом мракоборец в твоём подчинении.       — Мы нашли её без сознания, окружённую толпой оглушенных Пожирателей. Поверь мне, первое, о чём я думаю в этой ситуации, это её состояние.       — Я всё ещё здесь и отлично вас слышу, — повысила голос Гермиона, — прекратите ругаться! Я в порядке.       Друзья обменялись колкими взглядами, но прекратили перебранку.       — Я думала, это ты, Гарри, — нахмурилась она. — Я получила Сектумсемпру, успев ранить лишь троих. Прежде чем потерять сознание, я слышала крики. И была уверена, что это ты привёл отряд.       — Нет, — недоуменно покачал головой он, вскакивая с кресла. — Сектумсемпра? Но, Гермиона, ты не истекала кровью, когда мы нашли тебя. Ты просто была без сознания.       — Кто это мог быть? — пробубнил Рон. — Ты видела хоть что-нибудь?       — Ничего.       — Кто-то помог тебе. Помог и стёр всем память. Но зачем?              — Не представляю, кому это может быть выгодно... Противник режима Волан-де-Морта?       — Интересная версия, — кивнул Гарри, но затем покачал головой. — Нужно вернуться туда и проверить всё еще раз.       Когда топот кожаных ботинок немного поутих, она наконец смогла дать слабости окутать тело и откинулась на мягкий подлокотник. Но в то время, когда телу был необходим покой, мозг продолжал бурлить, переваривая информацию.       Кто помог ей? Кому она обязана жизнью?       Ни малейших предположений.

12 июня 1999 год

      — Ты не идешь на это задание.       — В каком это смысле?       — Ты подвергла себя опасности на предыдущем, — отчеканил Гарри, затягивая на поясе кожаную кобуру. — Ты ослушалась прямого приказа. И, — сказал он, смотря Гермионе прямо в глаза, — я не уверен, что ты восстановилась.       — Я должна идти, — она чуть не притопнула ногой в возмущении. Вопящая тьма внутри принялась грызть проход наружу прямо сквозь грудную клетку. — Пожалуйста, Гарри.       — Нет, — не без труда выпалил он, — не сегодня! Сегодня у тебя будет другое задание. Иди на допрос.       — Этим занимаются младшие чины Отдела Мракоборцев, а я твой заместитель!       — Это приказ. Это для твоей же безопасности, — уже мягче добавил он, прежде чем выйти за дверь, унося за собой последнюю возможность избавиться на сегодня от горького, разъедающего нутро, ощущения.       "Хотя..."

***

      — Я ничего не помню, ничего! — истошно вопил мужчина, содрогаясь от боли, принесенной Жалящими заклинаниями, и инстинктивно пытаясь вырваться из волшебных веревок. — Пожалуйста, девочка, отпусти меня. Я не знаю даже, как меня зовут. Вдруг у меня есть семья? Если я сделал что-то плохое, я готов понести наказание, но я ничего не помню! Клянусь!       — Ты пустил в меня Сектумсемпру, — прошипела она, сдувая с лица длинный каштановый завиток. — Я могла умереть прямо там. Кто спас меня? Как вы узнали о том, где мы будем?       — Я не помню. Ничего не помню! — продолжал вопить он, и Гермиона махнула палочкой, накладывая на Пожирателя Силенцио. Тому оставалось лишь мычать, пуская по щекам реки солёной воды.       Гермиона вышла из тюремной комнаты временного заключения в Министерстве, хлопнув металлической решеткой. Она была так зла, что ей сложно было даже контролировать свою мимику, не говоря уже о раздувающейся в тяжелом дыхании грудной клетке.       — Мисс Грейнджер, Вы в порядке? — учтиво спросил охранник. — Вы ведь знаете, что к ним был применён Обливиейт. Пытками от них ничего не добиться.       — Знаю, — бросила она, не замедляя шаг.       Гермиона направилась в свой кабинет и тут же ускорилась на бег, услышав хлопки аппараций и громкую брань.       — Гарри, — вскрикнула Гермиона, буквально залетая в кабинет, — что произошло?       Рон спускал с плеча раненого члена отряда, попутно призывая к себе многочисленные склянки из шкафов.       — Мне нужна помощь. Бери на себя тех.       — Рон, где Гарри?       — Он в Мунго в тяжелом состоянии. На нас напали толпой, это была очередная ловушка. Кто-то закладывает все наши планы Пожирателям прямиком из Министерства!

***

      — Как он? — дрожащий голос выдавал эмоции с головой, но мысли о моральном состоянии не имели никакого смысла.       — Стабильно, — ответил целитель, одергивая лацканы белого халата. — Пока не можем пустить посетителей, возможно, через пару дней. В него попало очень тяжелое проклятие.       — Какого рода? — видя, что медик замешкался, Гермиона надавила. — Я — Мракоборец, я видела всякое. И я должна понимать, что именно с ним произошло.       — Если кратко, — вздохнул тот, опуская руки в карманы, — его внутренности словно прошли через мясорубку. На восстановление такого пласта тканей и на возвращение организма в нормальное функционирование нужно время. Ему повезло, что его быстро доставили к нам.       — Спасибо, — нервно сглотнула подкатившую горечь Гермиона, старательно сохраняя лицо, — я приеду завтра.       Выйдя на улицу, Гермиона вскинула голову навстречу пасмурному небу и накрапывающему дождю, несколько раз вдохнула и выдохнула, чтобы побороть дрожь в руках и челюсти. Предательские слёзы подкатили к уголкам глаз. Так наивно было полагать, что после падения Волан-де-Морта ему больше ничего не грозит.       Сморгнув слёзы, она увидела на крыше противоположного здания силуэт. Гермиона прищурилась, вглядываясь, но тот сразу скрылся из виду.       Она аппарировала на крышу здания, пригнувшись. Никого не было.       "Странно…"

16 июня 1999 год

      Это утро было одним из тех, про которые обычно говорят "встала не с той ноги".       Накрапывающий дождь и низкие тучи не давали никакого шанса на комфортное пробуждение по первому звону будильника. "Еще пять минут" затянулись так надолго, что Гермионе пришлось подскочить с ощущением невероятной паники внутри, а после одновременно чистить зубы, одеваться и готовить утренний кофе. У кофе, правда, были свои планы. И, видимо, относительно её рабочих брюк.       — С-с, ай, черт! — взвизгнула Гермиона, когда турка под неконтролируемыми пальцами опрокинулась с плиты, окатывая её напитком, по всем правилам трижды доведенным до кипения.       Примерно такое же количество раз дошла до кипения этим утром она сама.       Сдернув с себя дымящиеся брюки, которые обжигали бедро и часть лодыжки, Гермиона с громким шипением упала в кресло.       — И что с этим делать? — зажмурилась она от вида раскрасневшейся от ожога кожи, который, показав себя миру, стал жечь еще более нещадно. — Соберись! — приказала она себе и, немного прихрамывая, дошла до холодильника в поисках пакета с замороженным горохом.       — Отлично! Супер! — прошипела Гермиона, яростно захлопывая морозильную камеру. — Мисс Грейнджер, ты просто идеальная домоуправительница! Могла бы хотя бы лёд приготовить.       Ругая себя на чем свет стоит, она подошла к раковине, смочив тряпку в ледяной воде. Кожа на ноге уже покрылась волдырями, и холодная тряпка не принесла особого облегчения.       Прислонившись спиной к дверке шкафчика, Гермиона осела на пол, при этом больно ударившись затылком о выступающую ручку.       — Черт!

***

      — Ты чего такая запыхавшаяся, Гермиона? — недоуменно воззрился Рон на влетевшую в кабинет девушку. — Что с твоей ногой?       — Эта чертова погода, потом этот кофе!.. Ненавижу опаздывать.       — Эй, — усмехнулся друг, заглядывая в наручные часы, — это разве опоздание? Ты же заместитель главы отдела. Я сам пришел минут пять назад, — улыбка во все зубы и его тон явно говорили о том, что Рон пытался её подбодрить.       — Здесь нечем гордиться, Рональд.       — Иди сюда, — проигнорировав реплику, позвал он.       Гермиона нахмурила брови, но подошла ближе.       — Вот, — Рон хлопнул ящиком, — Противоожоговая мазь. У тебя разве нет такой?       Если бы взглядом можно было испепелить, он точно уже лежал бы на полу кучкой пепла.       — Ладно, ладно. Я понял. Я пока отойду, узнаю, что принесли птички.       Дождавшись, пока останется одна, Гермиона приподняла жёсткую форменную юбку, больно коловшую обожженную плоть. С шипением нанеся мазь, она присела на краешек кресла и вытянула ногу, чтобы достать до голени.       — Кх-кхм, — кто-то постучался в, очевидно, уже открытую дверь, — как мне найти Поттера?       Знакомый голос ледяной моросью пробежал по спине. Она резко вскинула голову и, лишь через несколько секунд вспомнив об оголенных ногах, торопливо одернула юбку.       — Малфой? Его здесь нет. Ему что-то передать? — язву в голосе Гермиона скрывать даже не собиралась. Вид его надменного лица колол нутро похлеще любой юбки.       — Это личный разговор, — протянул он, слегка склоняя голову и пробегаясь глазами по её ногам. — Последний раз ты надевала юбку на втором курсе.       — О чем ты вообще? — вспылила она, вскакивая с места и направляясь в сторону стола. Об этом она, конечно, сразу пожалела, споткнувшись от рези, вызванной смещением кожных покровов. — Да что же это такое!? — не выдержала Гермиона.       Драко словно инстинктивно дёрнулся в её сторону, но тут же замер, оставаясь на своём месте.       — Уходи, — её голос осип от усталости и перенасыщения событиями такого короткого утра. — Когда я встречу его, попрошу с тобой связаться.       Выдержав небольшую паузу, Драко ухмыльнулся и вышел сквозь дверной проём.       — Сноб, — прошипела Гермиона, возвращаясь к креслу и выливая на руку еще немного магической мази. — Давай же, мне нужно работать!       Но, видимо, из-за того, что мазь была нанесена слишком поздно, пораженная зона лишь слегка посветлела.       — Ужасный день, — уронила голову в ладошки она, — ужасный, отвратительный, мерзкий день.

17 июня 1999 год

      — Тебя Малфой искал, — всё еще обнимая друга, выпалила Гермиона. — Сказал, что хочет видеть именно тебя.       Гарри мягко отстранился и медленно опустился на подушки, лишь едва дёрнув губой от остаточной боли и вопросительно приподняв бровь.       — Просто заявился в Министерство и потребовал меня? Как его пропустили?       — Понятия не имею. Я в этот момент растирала бедро противоожоговой мазью с приподнятой юбкой, — она ухмыльнулась. Сейчас эта ситуация даже начала казаться ей забавной. — Он застал меня врасплох.       — Это, я полагаю, — рассмеялся Гарри, — единственный способ застать тебя врасплох? Хотел бы я видеть его лицо в этот момент.       — Ничего интересного ты бы там не увидел.       — Да уж, даже в зале суда не выдавил ни одной эмоции.       — А это ведь его отец, — покачала головой Гермиона. — Как думаешь, Драко любил его?       — Конечно, — пожал плечами Гарри. — Просто у чистокровных семей всё иначе, полагаю. Высшее общество.       — Ага. Стать и порода, — она закусила губу. — Но когда речь идет о жизни твоего отца... мне не понять, — Гермиона вздохнула и села поудобнее, немного переводя тему. — Как думаешь, насколько это срочно?       — Уверен, более чем. Если он сам пришел в Министерство и искал меня, — намеренно выделил он последнее слово, — значит, что-то действительно важное.       — Ума не приложу, что ему может быть от тебя нужно. Может, это как-то связано с ситуацией с Пожирателями? Может, ему угрожают?       — Или его матери, — медленно кивнул он. — Ведь она собственными руками отправила Люциуса в руки дементоров, чтобы спасти от Азкабана сына.       — Он знает об этом?       — Малфой? Я как-то об этом не думал.       Комната погрузилась в тишину, и каждый из них слышал только гул своих мыслей, отдаленный шум в коридоре и треск горящей на подоконнике свечи.       — Пригласишь его сюда? — голос Гарри вырвал её из вихря мыслей.       — Прямо сюда? С ума сошел? А если это ловушка?       — У меня есть кое-что, — он заговорщицки подмигнул, приподнимая подушку с одной стороны, и Гермиона увидела отблеск древка. — Я могу за себя постоять.       — Откуда? — её глаза расширились от удивления. — Палочки же изымаются в больничном отделении. Ты что, снова нарушаешь правила?       — Это неотъемлемая часть моей жизни, — засмеялся Гарри. — Эта гениальная способность не раз спасала ситуацию.       — Но теперь ты работаешь в Министерстве, — скрестила она руки на груди, отчеканивая фразы и не желая сдаваться.       — А это еще проще, в Министерстве я не просто студент, а глава Отдела. И знаешь что, Гермиона? Это тебе стоит еще раз пробежаться глазами по сводке правил. Кажется, ты упустила несколько пунктов. Например, — он начал загибать пальцы, — нельзя необоснованно подвергать себя опасности, вредить ходу операции, сопротивляться прямому приказу главы Отдела...       — Поняла, поняла, — перебила девушка, едва удержавшись от того, чтобы повысить голос.       — Я ценю твою самоотверженность, но в первую очередь меня интересует твоя безопасность. Надеюсь, ты прислушаешься ко мне. Если не как к главе Отдела, то хотя бы как к другу.       Гарри протянул руку и коснулся ею руки Гермионы.       — Ты заставляешь меня переживать за тебя, и это мешает мне сосредоточиться. Но если я буду отправлять тебя на операции в другую группу, у тебя вообще не будет никакого тормозного механизма. Когда-то я обязательно переведу тебя в другой отдел.       — Но не сегодня, — усмехнулась она, немного сжимая его руку и приподнимаясь. — Мне пора идти, там Рон за дверью стоит, наверное, уже подпрыгивает от нетерпения.       — Отправь письмо Малфою. Пусть приходит.       — Хорошо. Поправляйся скорее, — она слегка взъерошила непослушную шевелюру Гарри и направилась к выходу. — Я серьезно, — у выхода она обернулась и нарочно состроила строгую мину, — как только тебя выпишут, мы идём в Три Метлы праздновать твоё чудесное выздоровление.       — Всё было настолько плохо? — хмуро ухмыльнулся он.       — Конечно, ты же не позволил мне пойти на ту операцию, чтобы я могла прикрыть тебя. Больше не заставляй меня нервничать. Иначе я переведу тебя в другой отдел.       Дверь захлопнулась прежде, чем смех Гарри утих за её спиной.

24 июня 1999 год

      — За Мальчика, Который Выжил... в какой там уже раз?       Под смех толпы в воздухе столкнулись кружки, и плотный звон стекла наполнил воздух паба. Сливочное пиво переливалось за края, пачкая руки, стекая крупными каплями на стол, но всем уже было всё равно: самый разгар веселья. Лица, разгоряченные от июньской жары и четвертой кружки пива, светились счастьем и беззаботностью.       Был вечер четверга, поэтому в зале сидели только взрослые волшебники, и ничто не мешало празднованию возвращения друга в строй.       Но Гермиона не могла расслабиться. Несколько операций не увенчались успехом. Она чувствовала себя так, словно теряет хватку. Горячая, раздирающая нутро жажда расправы безостановочно зудела, а в голове крутились мысли об ошибке в стратегии, действиях.       Она раскладывала вариации, как фигуры на шахматной доске, подыскивая более удачные расположения. Более удачный ход. Алкоголь туманил мозг, и в такой пытке не было смысла, но она не могла это отпустить. В конечном итоге, поняв, что скоро активная деятельность ее сознания отразится на лице, она поднялась с места, чтобы попрощаться.       Наконец, Гермиона шагнула из духоты заведения на улицу, с облегчением вдыхая свежий вечерний воздух. Ветер всколыхнул её волосы, и она почувствовала еле уловимый запах сигаретного дыма.       Обернувшись, Гермиона увидела лишь одного волшебника, стоявшего на улице через здание от неё. Возле его лица загорался огонёк, превращаясь в струйку того самого дыма, который секунду назад раздражал её рецепторы.       Охмелевший мозг посчитал это интересной идеей. Курили сигареты обычно маглы, в волшебном мире увидеть подобное было в новинку. В обществе волшебников она лишь однажды видела длинные трубки с едва уловимым ароматом табачного листа. Сигареты пахли иначе. Более плотно, более... неприятно. Но ей словно это и было нужно.       Отравить то, что копошилось внутри. Хотя бы на минуту.       — Изви..., — она прокашлялась, испытывая неловкость, — извините. Добрый вечер. У вас не будет сигареты?       Мужчина обернулся, и луч уличного фонаря осветил его лицо, часть которого была всё еще прикрыта углом капюшона, оставив блик на светлых глазах.       — Оу. Привет. Ну, я пойду.       Это ощущалось крайне неловко, но меньше всего она ожидала увидеть здесь Малфоя. Забавно, что он второй раз застаёт её врасплох. Даже тогда, когда инициатором становится она сама.       Тяжелая ладонь опустилась на плечо, останавливая её. Гермиона обернулась, нахмурившись, но увидела протянутую сигарету и, недолго думая, приняла её, едва коснувшись тонкой бумаги пальцами.       Драко что-то высматривал в её глазах, но потом, словно потеряв к ней интерес, отвернулся. Гермиона нервно покрутила в руках сверточек из бумаги.       — Что с этим делать?       Видит Мерлин, если бы не алкоголь, её бы уже здесь не было. Она бы уже сидела дома и не занималась совершенной и абсолютной ерундой.       Но алкоголь случился.       — Ты не куришь, — сухо констатировал факт он.       — Не курю, — сдалась Гермиона.       — Зачем начинать?       — Чтобы заткнуть вот это, — Гермиона демонстративно ткнула пальцем себе в лоб, и Малфой обернулся, чтобы увидеть, что она имеет в виду.       — Не поможет, — отрезал он, доставая из кармана пиджака пачку и вытягивая из нее еще одну сигарету.       — А зачем ты тогда это делаешь?       Он замер, словно обдумывая.       — Не знаю, — наконец бросил он.       Гермиона фыркнула, и он обернулся на этот звук, но на его лице не было ни капли эмоций. Безразличие.       — Это фильтр, через эту сторону вдыхаешь дым. Здесь, — он махнул рукой, в которой лежала палочка, и сигарета вспыхнула на кончике красным огоньком, — надо поджечь. Вдыхай.       Гермиона неуверенно затянулась.       — Глубже, пусть обволакивает легкие.       Она вдохнула и закашлялась так, что по горлу прокатилась резь, а глаза закололо тонкими иглами.       — Мерлин, — сквозь кашель процедила она, — это просто ужасно!       — Надо медленней. Попробуй еще раз.       Она попробовала еще раз. На третий раз получилось не закашляться, на четвертый голову затуманило приятным облачком спокойствия. На языке ощущалась неприятная горечь, а горло всё еще саднило, но значительное количество сливочного пива сводило это на нет.       — Ты меня обманул, — улыбнулась она, устремляя затуманенный взгляд вдаль, — это приятно.       — Поначалу да. А потом остается только горечь. С каждым разом приятного всё меньше, а зависимость укрепляется. И потом тебе просто тяжело без.       Ей показалось, что говорил он вовсе не про сигаретный дым. Но его душа потёмки. Да и стоит ли он того, чтобы пытаться понять?       — Драко Малфой научил меня курить. Отмечу эту дату в календаре, — усмехнулась она, поджигая окурок в воздухе и наблюдая за разлетающимся пеплом. — Спасибо, что поделился. Хорошего вечера.       Конец фразы получился скомканным и неуместным. Он ничего не ответил. Но перед аппарацией она почувствовала его взгляд на своём затылке.