Осколки

27 июня 1999 год

      — Идём всей группой сразу, не расходимся, в случае чего держим оборону. В последнее время налёты Пожирателей крупные, организованные, они перестали сбиваться в маленькие кучки и объединились. Стало опаснее. Наша задача — доставить в Азкабан максимально возможное количество и обойтись без потерь конечностей и смертельных ранений. Всё ясно?       Все были в напряжении. Министерство увеличило дозор и защиту, в Отдел Магического Правопорядка были привлечены новые лица, штаб расширялся. Количество Пожирателей росло, как сорняк на грядке, и было ощущение, что они избрали тактику нападения вместо защиты.       В их действиях стала ощущаться цель, а не элементарное выживание. Силами магического мира был воздвигнут антиаппарационный щит для всех обладателей Черной Метки, что не позволяло им выйти за пределы магической Британии, а магловские пути надежно охранялись Дозором. Все понимали, чем кончится эта схватка, но мракоборцы подозревали, что у них появился лидер. И, возможно, даже из Министерства, что, в конечном итоге, могло позволить им выбраться за пределы Британии.       У Волан-де-Морта были сторонники в других странах Европы, ратующие за правление чистокровных, геноцид маглов и нечистокровных волшебников. Они подозревали, что последователи Тёмного Лорда хотят объединиться и выйти на единомышленников.       Восстание необходимо было погасить до тех пор, пока оно не разрослось до глобальных масштабов.       И пока весь мир праздновал победу, Министерство продолжало бороться.       — Выступаем.       Привычный щелчок кобуры на предплечье и на бедре. Шелест мантии. Аппарация. Отточенные до автоматизма движения и палочка наготове.       Первая зелёная вспышка прямо у виска.       — Сгруппироваться!       Оглядевшись, она сомневается в правильности этого решения. Пожиратели наступают, а группировка загоняет их в центр, делая доступной и легкой мишенью.       — Надо бежать в лес, — кричит она Гарри, — это невыгодная позиция!       Гарри прищуривается, резко вращая головой, и его скулы, ставшие за последние дни еще более острыми, выделяются на лице при каждой вспышке от аппарации.       — Все на северо-запад, левый фланг выстраивает защиту, вперёд!       И они побежали. Пожиратели — за ними, выбрасывая проклятья, вырывая почву из-под ног, сметая защиту черной дымкой.       Над головой полная луна, которая едва освещает дорогу сквозь плотные ветви деревьев, но заклинания, летящие по бокам, вызывают всплеск адреналина, и это обостряет зрение.       Пот градом катится по лбу, пряди волос прилипают к лицу и частично закрывают обзор, но Гермиона обращена в инстинкты. Она вскидывает палочку на каждые два шага и выбрасывает заклинание. И когда слышит характерный звук, темнота внутри вопит от удовлетворения, и немного расслабляет свои щупальца вокруг грудной клетки. Хорошо. Именно то, чего не хватало.       Режущее проходит по касательной, задевая щиколотку, но она лишь на секунду спотыкается, вновь продолжая бег. Два шага, заклинание. Два шага, заклинание. Нет времени на мысли, только на отточенные действия.       В правом ботинке мерзко хлюпает то ли от крови, то ли от пота. Это неважно.       Два шага, заклинание.       Гермиона проталкивает ставшую вязкой слюну через пересохшее горло и оценивает обстановку. Пожиратели оторвались, и вдалеке слышится шум битвы. Впереди обрыв.       — Гарри, — окликает она друга, — нам нужно вернуться назад, они застряли.       У обрыва собрались порядка десяти мракоборцев, пока оставшиеся вели битву в лесу. Но стоило им шагнуть в том направлении, из леса на них двинулось, по всей видимости, подкрепление.       Пожиратели с лёгкостью сметали с пути лучи, летящие от волшебников, и Гермиона, чувствуя внутри гнев, раскалившийся до предельной отметки, вскинула палочку с заклятием, осмыслить которое она просто не успела:       — Авада Кедавра!       Зелёная вспышка ударила в грудь Пожирателя, оставляя вокруг него дымок смерти. Она согнулась, пытаясь отдышаться. Лишь в этот момент чувствуя, как жало внутри неё ослабило своё действие, впервые насытившись сполна.       И это было ужасно.       Пожиратели словно озверели и накинулись на них с тройной силой. Слёзы застилали глаза, но она ничего не могла поделать. Её тело онемело и двигалось, наверное, только за счет инстинкта самосохранения.       Она старалась не смотреть на бездыханное тело, лежащее посреди небольшой поляны у обрыва. Старалась не думать о том, что становится безумной. О том, что Гарри, возможно, был прав. О том, что теперь они с Роном, ставшие свидетелями этого поступка, думают о ней.       Она собралась. Выпускала Связывающие, Оглушающие, Обезоруживающие. Контролировала. Она и не представляла раньше, насколько сильно её заносит. Ей было чертовски страшно.       Страшно снова потерять контроль.

      1 июля 1999 год

      — Спасибо, Гарри.       Боль утихла. За день, проведенный в зале суда, гнетущее чувство внутри сменилось пустой тоской. Гермиона никогда бы не подумала, что прочувствует это на себе. Суд, свидетели, защита.       Гермиона Грейнджер. Отличница. Героиня войны.       Гермиона Грейнджер. Осуждённая за применение непростительного заклинания во время операции.       Как бы её не наказали, она уже наказывала себя сама. Ненависть к себе разрослась до размера целого континента, подкармливая её безумие. Оно довольно урчало внутри, и это было словно разорвать душу на две части: в ней в равной степени, без серых оттенков, господствовали кардинально разные эмоции и ощущения.       — Не благодари, — буркнул Гарри. — Я лишь хотел, чтобы тебя не отправили в Азкабан. Я не добивался сохранения за тобой должности.       — Ты произнёс отличную речь в мою защиту, — слегка улыбнулась она, корябая ногтем почти заживший порез на руке. — Знаешь, когда хочешь получить хорошую оценку, но не попасться на списывании, надо писать немного хуже, нарочно делая ошибки.       — Меня мало волнует смерть Пожирателя. Только твоё состояние. Я не узнаю тебя. Ты хоть представляешь, что ты сделала, Гермиона? Ты рискнула собственной душой, и ради чего?       — Восстание еще не подавлено, — она шагнула за дверь Министерства и вдохнула мягкий, нежно струящийся в легкие воздух после дождя, — Операция была успешной лишь наполовину. Я должна выполнить свою миссию, — она выдержала паузу, а затем обернулась к другу и прижала его к себе, запустив руки под мантию на его талии. — Гарри, спасибо.       Сначала его тело было напряжено, но потом он сдался и обнял её в ответ. Гермиона знала, он отойдёт. Сейчас она действительно была виновата перед ним.       — Не ценой собственной души, Гермиона. Не такой ценой мы должны одержать победу.       — Нам придётся чем-то заплатить.       — На то не было необходимости, и ты знаешь это. Ты могла пустить в него любое заклинание. Пусть даже Круциатус, но не Убивающее. И я не хочу платить тобой. За что бы то ни было.       — Я пройдусь, а то у меня голова кружится от этой обстановки.       Он отстранился, и медленно выдохнул, приводя эмоции в порядок, а затем нервно поправил очки на переносице.       — Мне пойти с тобой?       — Нет, тебе нужно к Джинни. А еще хорошенько выспаться, ты практически не отдыхал все эти дни. Я просто прогуляюсь.       — Будь осторожна.       — Разумеется.       Гарри аппарировал, и Гермиона шагнула в переулок, бесцельно бредя по улице. Как только она сделала несколько шагов от Министерства, маска натянутого спокойствия треснула, выставляя напоказ её пустое, обескровленное лицо.       Из пекарни Мисс Бутман потянуло восхитительным ароматом свежеиспечённой яблочной шарлотки и печенья, и в желудке неприятно заурчало. Она нормально не ела с того самого дня, когда… убила человека.       Повернув голову к источнику аромата, Гермиона направилась ко входу, но тут увидела знакомую фигуру, выходящую из закоулка. Он выглядывал из-под капюшона на прохожих, мимо которых шел так же, как и всегда: широкими, размашистыми шагами. С идеально ровной осанкой.       — Привет, — сказала она, когда он подошел ближе. Он приостановился, едва не врезавшись в неё, и на секунду выдавая своё удивление одними лишь глазами, — не найдется сигареты?       — Ты что, следишь за мной? — спросил он, как обычно не окрашивая фразы в цвета интонаций.       Гермиона прыснула.       — Нет. Я вышла из зала суда прогуляться и увидела, что ты идешь. Честно говоря, я понятия не имею, где можно купить сигареты.       Он приподнял бровь в вопросительном жесте. Стоило бы просто пойти дальше, но она чувствовала себя… одиноко. Хоть и боялась себе в этом признаться. И ей почему-то казалось, что сейчас он способен её понять. И во всём этом явно был привкус отчаяния.       — Суд был надо мной. Я использовала непростительное проклятие и убила Пожирателя.       Они молчали. Драко был, наверное, сантиметров на тридцать выше неё, и у неё немного затекла шея от этого короткого диалога. Гермиона отвела взгляд в сторону, нервно похлопывая руками по бедрам, собираясь уйти.       — Пойдем.       — Куда? — сказала она уже в спину уходящему парню. Закатив глаза, Гермиона направилась за ним. — Куда мы идем?

***

      Гермиона печально улыбнулась и опустила глаза на черепицу крыши, на которой они сидели. В её руках была тлеющая сигарета, а во рту уже знакомый горький привкус. Только теперь она была трезвой, и смогла различить в нём вишневый оттенок. Он оставался кислинкой на губах.       — Здесь красиво.       — У меня было много судебных заседаний. Не без твоих усилий это прекратилось.       Она недоуменно посмотрела на Драко, пытаясь выявить причины перемены его настроения по отношению к ней. Наверное, он просто устал. Просто решил заполнить кем-то одиночество. Гермиона понимала это, хотя была практически уверена в том, что эти два вида одиночества нельзя было сравнивать.       У неё есть друзья. У неё живы родители, пусть всё еще и не помнят о ней. Её поддерживает магическое сообщество даже после применения Непростительного.       У него не осталось ничего.       А может, одиночество ощущается для всех одинаково вне зависимости от того, что ты имеешь. Ведь оно не про то, что снаружи. Оно про то, что гниёт внутри.       Драко Малфой научил её курить.       Драко Малфой стал первым, кого она поцеловала по-настоящему.       Она потянулась к Драко, когда он обернулся в её сторону, чтобы достать из кармана сигареты. Гермиона не знала, почему она вдруг решила сделать это. Просто почувствовала. В последнее время она мало контролировала себя, и это пугало.       Сначала он на секунду опешил, и она была готова к тому, что он разорвёт поцелуй, и даже, пожалуй, надеялась на это, но его губы приоткрылись и скользнули по её губам, а длинные пальцы спешно коснулись лица. Делая поцелуй более сладким, глубоким, он спустился руками по шее к спине, и прижал её к себе.       В его поцелуях сквозил огонь. Это ощущалось так, словно он сдерживал себя. Она издала стон и позволила себе касаться его. Провести ладонями по рубашке, чувствуя под ней рельеф грудных мышц, запустить пальчики между пуговиц, ощущая неожиданно тёплую нежность кожи.       Она не чувствовала себя скованно. Все поцелуи в её жизни до этого были мимолетными, неловкими, но этот... Этот был таким, словно он знал её наизусть.       Он рисовал легкими касаниями губ дорожку по её подбородку, прижимался губами к шее, оттягивая ворот, спускаясь по плечу, покусывая чувствительные зоны и заставляя её прижимать руку ко рту в попытке сдержать стоны. Его же низкий стон отдался вибрацией в её шее, и это отрезвило.       — Стой. Подожди.       Драко поднял на неё глаза и, видит Мерлин, лучше бы он этого не делал.              Разгоряченный, с немного спутавшейся длинной челкой, припухшими от поцелуев губами, он смотрел на неё... уязвимо. Словно она могла сжать его между пальцами и раздавить одним лишь взглядом. Это удручало.       Она провела кончиками пальцев по его лицу, по острым скулам и ключицам, выглядывающим из-под растерзанной рубашки, и оставила на его губах последний, легкий поцелуй. Они молча закурили, смотря вниз. Туда, где по переулкам сновали волшебники, даже не представляя о том, что происходит у них над головами.       Да они и сами, кажется, не совсем представляли это. По-крайней мере, она.

4 июля 1999 год

      — Ты уверена? — спросил Гарри, помогая ей затянуть корсет. — Это действительно опасное задание, — он развернул Гермиону к себе и положил руки на плечи, напряженно вглядываясь в её лицо. — Я беспокоюсь.       — Абсолютно. Я в порядке, — это была чистая правда. Ей действительно стало лучше.       С их внезапного столкновения с Драко прошло три дня. Гермиона хотела отправить ему сову, но понятия не имела, что написать. За это время она вообще начала сомневаться в том, что это действительно произошло, а не явилось к ней в виде полуночного бреда от недосыпания.       — Что сказал тебе Драко? — спросила Гермиона, и Гарри нахмурился. — Ну, когда вы встретились в больнице.       — За ними хвост, — он звякнул кобурой, затягивая её на поясе. — Мы направили их в безопасное место и приставили к ним охрану. Они будут находиться там до тех пор, пока мы не урегулируем вопрос с Пожирателями.       — Давно это произошло?       — Сразу после нашего с ним разговора.       — Что? — опешила Гермиона. Внутри неё всё сжалось и рухнуло вниз.       — Что-то не так? Что случилось? — нахмурился Гарри, инстинктивно кладя руку на кобуру с палочкой на бедре.       — Я... нет, я не...       — Гермиона, если тебе есть что сказать, говори, — надавил он.       — Мне казалось, что я видела его у Министерства, — она замешкалась. — Ты можешь заменить их проверяющего на меня? Я выясню, не была ли нарушена целостность защитных заклинаний.       Гарри задумчиво свёл брови, но затем пожал плечами и кивнул.

***

      Гермиона присела на ступеньку крыльца какого-то заброшенного лесного домика. Лицо горело от раны и стекающего в неё пота, кобура и корсет давили, и под ними, кажется, намечались мозоли от постоянных движений. Восемь часов непрерывного боя.       Гарри опустился рядом.       — Откуда столько Пожирателей? Их всегда было так много, или появляются новые последователи? — она откашлялась, а затем взяла с земли упавший лист и трансфигурировала его в бумажный стаканчик. Наполнив его водой, отпила, тут же предлагая Гарри.       Он кивнул и хлебнул из стакана, а затем ухмыльнулся, разглядывая его.       — Ты великая волшебница, Гермиона.       — Это просто бумажный стаканчик, — рассмеялась она, — начальный курс Трансфигурации.       Гарри опустил руки вниз и покрутил в руках палочку.       — Я не знаю. Из-за постоянных нападений мы не можем проследить нить, не можем найти дорожку, ведущую к их лидеру. Не можем понять их истинные мотивы.       — Мы справимся, — она положила руку на плечо друга, — сегодня мы отправили в Азкабан целую армию. Победа близка, я это чувствую.       Он склонил голову и коснулся колючей щекой ее руки. Кивнул.       — Отлично, голубки, — хохотнул Пожиратель, вальяжно вышагивая по полю. — Какая приятная встреча.       Гарри выхватил палочку, но не успел — она тут же вылетела у него из рук. Гермиона прикрыла его собой, вскидывая древко и отправляя несколько заклинаний. Между ними завязалась битва, но уже через минуту из леса вышли еще шестеро.       — Что-то мне подсказывает, что, если мы выведем вас двоих из строя, нам станет намного проще жить.       — Гарри, аппарируем.       — Давай.       Она схватила его за руку, сделала взмах палочкой, но ничего не произошло. Скуля, она попробовала еще раз. Ничего.       — Не так быстро. Пока вы здесь миловались, мы возвели антиаппарационный щит, — он махнул рукой в призывном жесте. — Потанцуем, грязнокровка?       Остальные Пожиратели глумились. Они явно наслаждались зрелищем, а их языки кололо вкусом победы.       Это было бесполезно, но Гермиона боролась. Она вдруг снова почувствовала это: адреналин. Тягучий, коварный, захватывающий нутро, разжижающий чернь в груди, которая тут же потекла по венам, отравляя. Но сейчас это было её единственным спасением.       Она отпустила себя. Дала тьме поглотить её полностью, с криком выпуская зелёные лучи, огонь и проклятия. Она знала, теперь, если она сможет попасть, её точно осудят за убийство и упекут в Азкабан. Во второй раз ей не сойдет это с рук, не говоря уже о том, в каком состоянии будет её душа после очередного убийства. Но, как она и говорила Гарри, чем-то нужно жертвовать. Пожертвовать собой она давно была готова, если это потребуется для выравнивания сил.       Проклятье угодило ей в плечо, и она упала на траву с криком боли. Гарри ринулся с места, но его тут же оглушили. Кожа на плече кипела, как вода в чайнике, и края её расходились, обнажая сухожилия. Её крик застрял в гортани, когда Пожиратель наступил на горло.       — Я поиграюсь с тобой по-другому, прежде чем убить тебя, — она едва слышала его. Горло сдавливали спазмы, а чудовищная боль проносилась раскатами и судорогами по всему телу.       Гермиона всхлипнула, пытаясь вдохнуть, и чувствуя, как лёгкие начинают гореть от недостатка воздуха, но тут глаза Пожирателя закатились, и он свалился рядом с ней лицом вниз, от чего маска на его лице хрустнула с характерным звуком. Над поляной разверзся жар Адского пламени, и все, перекрикивая друг друга в указаниях, бросились врассыпную. Гермиона, сквозь муть пелены на глазах, различила в визуальном шуме тёмный силуэт, управляющий гигантской огненной фигурой. Она попыталась встать, но вскрик боли заставил её упасть обратно.

***

      В воздухе тянуло травами и специями. Вдохнув поглубже, она приоткрыла глаза. Их нещадно жгло, хотя освещение в комнате, очевидно, было довольно тусклым.       Левая рука была плотно прижата к корпусу. Она попыталась приподнять правую и проверить, но тело не слушалось её. К горлу начала подкатывать паника.       — Отдохни, — её окутал знакомый грудной голос. — Дай зельям подействовать. Ты в безопасности.       И она послушалась.

***

      Сны были беспокойные, и во всех был Драко. Его руки, рисующие круги на её спине, его губы на фильтре сигареты. Его голос.       Голос...       Она подскочила на кровати слишком резко и тут же охнула, опустившись обратно на подушки. Тело ломило, но, в целом, состояние значительно улучшилось. Едва уловимый ветерок немного остужал жар, и она медленно повернула голову, пытаясь наполнить лёгкие свежим воздухом. Пахло морской водой и цветами.       — Где я? — её голос был скорее похож на шелест, но кто-то услышал и подошел к ней, аккуратно убирая в сторону пряди, сбившиеся у её лица.       — В безопасном месте, — повторил он то же, что говорил ранее, но теперь она точно узнала этот тембр и распахнула глаза.       Его глаза были напротив. Напряженные, изучающие. Оникс практически поглотил металлический отблеск радужки, из-за чего его глаза казались еще больше.       — Драко? — она задохнулась от осознания, — Это был ты?       Он молчал. Но всё было понятно без слов. Он был так близко, что она ощутила запах его кожи. Почему-то она не обратила на него внимание там, на крыше, но он пах просто потрясающе.       Гермиона инстинктивно вдохнула глубже, и он почему-то усмехнулся, но улыбка была тёплой. Поразительно, но ему очень это шло. Куда больше, чем его привычная язвительность и выражение абсолютного безразличия или отвращения.       — Зачем ты это делаешь? — нахмурилась она. — Ты хотел... как-то отплатить за суд? Я не понимаю...       — Смотри, — кивнул он на широкое створчатое окно.       Она закусила губу, недовольная оставленным без внимания вопросом, но повернула голову. За окном было, кажется, море, а на горизонте виднелись парусники.       — Пролив Ла-Манш.       Гермиона с любовью разглядывала открывшийся вид, а он наблюдал.       — Это то самое безопасное место? В которое вас отправили с матерью?       Лицо Драко неожиданно окаменело и потеряло эмоции. Он снова опустил взгляд на неё, словно считывая что-то по лицу, а потом нахмурился.       — Нет. Всё немного сложнее.       — Тебе нельзя находиться вне безопасного места, как ты вообще прошмыгнул мимо охраны? А как попал в Министерство?       Он фыркнул.       — В Министерство я попал по записи, это доступно любому члену Магического сообщества. Просто они забыли предупредить меня о том, что Поттер в отключке.       — Что за привычка такая: оставлять половину вопросов без ответов?       — Я не могу тебе сказать, — после недолгой паузы сказал он, и интонация была такой, словно он просил не ворошить эту тему.       — Меня приставили к вам наблюдателем. Я должна контролировать ваше присутствие в безопасной зоне, — она упустила ту часть, в которой сама напросилась на эту должность. — Поэтому, если ты будешь и дальше сбегать из-под моего носа, меня накажут. Как ты обошел защиту? Это же совершенно невозможно...       — Никуда я не сбегу, — нахмурился Драко и поднял голову вверх, вдумчиво высматривая что-то в окне. — У меня к тебе есть одна просьба. Она покажется тебе странной, но когда увидишь меня там, сделай вид, что мы незнакомы. Игнорируй. Просто поверь, что это необходимо.       — И на этот счет нет смысла задавать вопросы, верно я полагаю?       — Я всё равно не отвечу.       — Сноб, — фыркнула она, но он лишь отстраненно улыбнулся.

7 июля 1999 год

      — Гермиона! — Рон вскочил с кресла, огибая его и чуть не сшибая её с ног, заключил в объятиях. — Где ты была? Мы обыскали весь Лондон, мы не знали, что думать!       Она охнула от остаточной боли в руке, и Рон, заметив это, немного отстранился, с беспокойством оглядывая подругу.       — Гарри с ума сходит. Гарри! — крикнул он, выбегая в коридор, и вскоре в проёме показалась голова брюнета. — Она здесь!       Гарри приблизился чуть осторожнее, обхватив ее предплечья руками и оглядывая с ног до головы, а затем отстранился и выхватил палочку.       — Гарри, это я.       — Что я постоянно хочу сделать с тобой? Отвечай.       — Э-э-э? — недоуменно протянул Рон, явно почувствовав совершенно другой контекст.       — Упечь в Мунго, — рассмеялась Гермиона, и он опустил палочку, обнимая её и приподнимая над землей. — Осторожно, рука еще болит.       — Что случилось? Меня вырубили, а после, когда я очнулся, вокруг было побоище из оглушенных Пожирателей. Снова, черт подери! Я, конечно, благодарен этому благотворителю, кем бы он ни был, но куда исчезла ты?       Она вздохнула и прижала пальцы к переносице. Конечно, Гермиона подготовила историю, но она была... так себе. Гарри сразу распознает фальшь. Однако выбора у неё не оставалось.       — В меня попало Кислотное проклятье. В плечо, — она указала на перевязку. — Тебя оглушили, и я подумала, что это конец, но там появился какой-то человек. Наверное, именно он спас меня в прошлый раз. Я не разглядела лица, потеряла сознание от боли. Проснулась у себя дома уже с перевязкой. Когда мне стало легче, я сразу аппарировала.       Гарри, как и ожидалось, недоверчиво прищурил глаза, но тут же устало выдохнул, падая в кресло.       — Кто этот человек, почему он помогает Министерству?       — И почему именно тогда, когда опасность грозит Гермионе? — склонил голову Рон.       — Я думаю, это просто совпадение, — она пожала плечами с напускным безразличием.       — Нет, не совпадение. И ты сама это знаешь, просто, почему-то, отрицаешь, — цокнул Гарри, поправляя очки, а затем встал, схватил пиджак и направился в сторону выхода. — На этой операции погибло семь мракоборцев, — он остановился, и обернулся, снова глядя ей в глаза с прищуром, — он спас только тебя. На задания пока ни ногой, отправляйся во временное поместье Малфоев!       — Принято, — выдохнула Гермиона, и грудную клетку окутало тревожным волнением.