Осколки

18 сентября 1999 год.

Гермиона.

      Вернуться обратно в состояние "бей или беги" — хотя, скорее, это было "беги и бей" — оказалось проще, чем она думала. Друзья бросали на неё встревоженные взгляды, когда Гермиона использовала практически запретные заклинания, но ничего не говорили. Ну, по крайней мере, Рон. Гарри, естественно, постоянно пытался вставить свои пять сиклей и снова начал грозиться перевести её в другой отдел.       Но эта песня была уже знакома, очевидна в своём блефе и, честно говоря, стояла поперек горла.       Гермиона понятия не имела, что будет делать, когда они, наконец, настигнут всех Пожирателей. Фактически работа всего отдела сведется к местным мелким преступникам и, по большей части, будет по типу "прийти и произвести арест", а потом "вот, Гермиона, твои пятьсот тысяч листков пергамента для отчета".       "Ты не доживёшь до этого момента", — напомнил ей внутренний голос, от которого она тут же отмахнулась.       Кажется, она смирилась с этим. Или, быть может, сознание выстроило защитный механизм, чтобы не травмировать её этой мыслью. Чтобы она не сошла с ума. Но так даже лучше. Гермиона перебьёт стольких, скольких успеет перебить.       Бей и беги.       Беги и бей.       Темнота внутри неё разрослась до невиданных размеров и, кажется, окутывала вуалью её тело, как вторая кожа.       Драко стал серым шумом в уголке подсознания, тьма оттеснила его, но сейчас, когда Гарри стал всерьёз рассматривать его вакансию и отправил ему письмо с приглашением на стажировку, тьма рвала и метала, не желая отступать, как отступали Дементоры, когда видели сияющий свет Патронуса. Она укоренила свои права в её теле и не намерена была делиться.       — Не вздумай, Гарри. Даже не думай об этом, — каждый раз говорила она.       — Ты не желаешь рассказывать мне о том, что между вами двоими происходит. Пусть так. Это ваше личное дело. Но если ты хочешь, чтобы в рабочем аспекте я ориентировался на нашу дружбу, тебе придется объяснить мне всё. В ином случае я не вижу никаких причин для того, чтобы не принять его предложение. Я слишком долго ждал объяснений.       Гермиона вздохнула и принялась ковырять заусенцы на обкусанных в кровь ногтях.       — Ты давно не говоришь со мной как мой друг, Гарри. Даже то, как ты строишь речь при разговоре со мной... чистая формальность.       — Ты сама отдалилась от нас, ты ведь понимаешь это?       — Я хотела как лучше. Я хотела, чтобы всё это закончилось, чтобы всё было как раньше.       — Но как раньше уже не будет, — закончил он за неё мысль. — А знаешь, почему? Потому, что нужно учиться жить в новых обстоятельствах. Да, битва затянулась. Но теперь это наша работа, а помимо работы обычно есть свободное время. Время, которое мы проводим с семьей, с друзьями. Волан-де-Морт мёртв, Гермиона. Нападение Пожирателей не увенчалось успехом, а Маховик под надёжной защитой в Министерстве.       — Что? — недоуменно вскинула брови она, перебивая. — Маховик в Министерстве? Драко передал его в Министерство?       — Откуда ты знаешь о том, что Маховик был у Малфоя? — Гермиона приоткрыла рот, но тут же захлопнула, и Гарри закатил глаза. — Ладно, всё очевидно. Да, он передал его.       — Но это же глупо, а если Пожиратели объединятся снова, чтобы напасть?       — Теперь он находится в кабинете Кингсли, куда есть доступ только у него. Он нашел и спрятал семью после суда над лидером группировки, поэтому на него больше нет и не может быть никаких рычагов воздействия. Безопаснее, чем там, места нет.       — То есть, он отдал его. И он не сможет забрать его обратно, — шестерёнки в голове Гермионы крутились, не замедляя ход, и она практически задохнулась от осознания того, что Драко неосознанно отказался от возможности вернуться в прошлое, чтобы спасти её.       — Это исключено, — подтвердил Гарри.       Значило ли это, что появилась надежда? Быть может, у них получилось? Получилось разорвать этот чертов круг?       Гермиона облокотилась рукой о спинку кресла не в силах сдержать эмоции, которые нахлынули на неё изнутри, будучи запертыми всё это время. Она смеялась, плакала, у неё началась настоящая истерика, потому что она снова надеялась и боялась надеяться одновременно.       Сбылся её самый главный кошмар: она полностью потеряла контроль. Судьба игралась с ней, как кукловод, ведя какими-то извилистыми путями, а она считала, что может на что-то повлиять. Это как играть в шахматы с гроссмейстером, думая, что эта партия тебе по карману.       Ты уверенно выдвигаешь ладью, наивно полагая, что видишь полную картину и следующим ходом выдашь мат ферзём, но он ухмыляется и делает ход конем, вилку на ладью и ферзя и забирает последнего, насмехаясь над твоими жалкими попытками сохранить самообладание.       Шах и мат.       Всегда на шаг впереди.       Гермиона почувствовала себя прижатой к чьей-то груди и по запаху рома и корицы отдаленно признала в нём Гарри. Она не знала, сколько времени прошло прежде, чем ей стало немного лучше, и она начала приходить в сознание, всё еще всхлипывая.       Он молчал. Он всегда молчал, если она плакала, утешать женщин не было его сильной стороной. Джинни тысячу раз смеялась над тем, насколько он безнадёжен, а Гермиона всегда считала, что так даже лучше. Она ненавидела, когда её начинали расспрашивать о том, о чем она не готова была говорить, или утешать её, как маленького ребенка. Потому что она ненавидела свои проявления слабости.       Объятий было более чем достаточно. Особенно если знать, что за этими объятиями стоит глубокая проницательность.       Гарри всё понимал. С полуслова, с полувзгляда, всегда.       И, наверное, в этом и состояла нерушимость их дружбы. Что бы ни происходило, он всегда продолжал наблюдать за ней, вычисляя колебания её настроения, её самочувствие, происходящее в её жизни и просто ожидая, когда она решит сделать шаг навстречу, когда сама решит что-то рассказать.       Гермиона действительно первая отдалилась от них. Но она, к сожалению, не могла иначе. В любом другом случае, но не в этом. Иногда Гермиона думала, что, быть может, было бы лучше, если бы Гарри узнал обо всём, что произошло. Но потом более рациональная часть её самой напоминала ей об огромной вероятности грядущей смерти, и о том, какую огромную ответственность и вину она взвалила бы на лучшего друга, посвятив его в подробности.       Он непременно попытался бы её спасти. И когда это закончилось бы провалом, она боялась представить, что бы с ним было.       Но ведь она заслуживала жить. Заслуживала возвращаться домой к любимому человеку, как это делает Гарри, возвращаясь домой к Джинни, или Рон, возвращаясь к Софи.       Она хотела позволить себе любить Драко. Она хотела позволить себе отправиться к родителям и, наконец-то, вернуть им память. Она хотела насладиться жизнью после войны. После полной победы.       — Я устала, Гарри.       Он был не таким высоким, как Драко, поэтому прижимался щекой к её лбу, немного неуклюже гладя ладонью спину. Она почувствовала его протяжный выдох.       — Завтра твой день рождения. Мы же соберемся, чтобы отметить его, верно?       — Оу.       — Оу? — усмехнулся он, отстраняясь, и стёр большими пальцами слёзы с её щек. — Не говори, что ты забыла про свой день рождения.       — Будто я когда-то помнила о нём.       — Значит, это не ты писала виш-листы еще перед началом учебного года, чтобы тебе не подарили очередной набор перьев и чернил?       — И пятый экземпляр Истории Хогвартса. Нет, ты с кем-то меня путаешь.       Он рассмеялся и сделал пару шагов назад, словно почувствовав, что напряжение отступает.       — Слушай, если ты захочешь поговорить, я всегда здесь. Правда, — Гарри поправил очки на переносице, как он делал всегда, когда нервничал. — Я и сам всё вижу, но, Гермиона, я не знаю причины. Если дело в том, кем он является, то... не подумай, я все еще считаю его тем еще засранцем, но я хочу, чтобы ты была счастлива. И то, как он смотрит на тебя... В общем, в этом действительно что-то есть. Но если он обидел тебя...       — Нет, — выпалила она, — ничего такого. Ты прав, между нами.., — Гермиона запнулась, закусывая губу и опуская глаза на паркет, пытаясь подобрать слова. Шум в коридоре от прибывших с задания членов отдела еще больше мешал сосредоточиться. — В общем, да, но между нами ничего не может быть. И я не хотела бы видеть его здесь.       — Я мог бы приставить его к другой группе, установить для него другой график, и вы бы не пересекались, но дело не в этом, верно? Ты боишься за него.       Она подняла глаза, встречаясь с его, зелеными, сверкающими, как изумруды, от пришедшей догадки так сильно, что слепили, отбрасывая блики.       — Так что насчет дня рождения, Гермиона?

19 сентября 1999 год.

Драко.

      Стажировка оказалась утомительной, но он и не готовился к меньшему. Будучи единственным в отделе, кто не был на выходном сегодня, он заполнял пачку бумаг, которая, кажется, и не собиралась истончаться.       Драко работал в Министерстве всего неделю, и за это время он должен был встретить Гермиону хотя бы раз, хотя бы увидеть её в толпе, но Поттер, видимо, организовал всё так, чтобы она даже не догадывалась о его присутствии. Боевая подготовка должна была начаться на следующей неделе, и он с нетерпением ждал этого момента, разминая руку, на которой уже появились мозоли от пера и несколько чернильных клякс.       Лёгок на помине.       — Малфой, — кратко бросил Поттер, входя в его крохотный кабинет, который по размерам был похож, скорее, на чулан для мётел в Хогвартсе. Даже окна не было. Только тусклый жёлтый свет от масляной лампы. — Отличная работа, — он поднял папку, с которой Драко закончил работать вчера, а затем поправил очки. — Думаю, сегодня мне стоит отпустить тебя пораньше. Завтра ты можешь поработать из дома, задокументировать оставшиеся рапорты, а во вторник я жду тебя на боевой подготовке.       Драко вскинул бровь, но кивнул и промолчал. В его интересах было зарекомендовать себя как можно более хорошо, чтобы успешно пройти стажировку.       — Я ухожу прямо сейчас, поэтому оставь ключи от кабинета у себя. Сегодня у Гермионы день рождения, мне нужно купить ей подарок. Мы встречаемся в Трёх Мётлах, — он сверкнул взглядом, как-то особенно выделяя эти подробности.       Драко понял, что он сообщает ему о своих планах не просто так, но нахмурился, понимая, что до этого момента даже не знал, когда у неё день рождения. Это было отличной возможностью попробовать снова пойти на контакт с ней. Если бы он только успел подготовиться и подобрать достойный подарок, но теперь у него буквально не оставалось на это времени.       Три Метлы... Она не приглашала его, разумеется, но ведь он мог просто прийти туда и вручить ей подарок. Что-то, что, возможно, расскажет ей о его намерениях.       Осознание того, что она была блестяща в магическом искусстве и в своей боевой подготовке, а также её вид в боевой форме, неожиданно взволновали его еще больше. Но, скорее всего, дело было в её отстраненности. Она словно влекла его этой недоступностью. Игралась с ним. В нём было так много гордости, но она притянула его, а потом оставила, толком ничего не объяснив. Это не давало покоя. Это влекло к ней, заставляло думать о ней, черт бы её побрал.       Самое отвратительное, что мысль о том человеке, который был ей очень дорог, заставляла его скрипеть зубами от ревности.       Драко раздражало в себе то, что он пытался найти к ней путь, когда она воспринимала его всего лишь как вариант для отвлечения. Однако, в этом словно было нечто большее. Она горела от его прикосновений так же, как горел он сам. Похоть, чистое влечение? Драко не успокоится, пока не поймет наверняка.       И, пожалуй, именно это неведение толкало его вперёд. Была бы она чуть умнее в своих попытках оттолкнуть его, придумала бы какую-то правдоподобную херню. Но она этого не сделала, хотя была, несомненно, очень умна. Невероятно умна. Её мозг тоже привлекал его, её мышление, её рассуждения. Наверное, всегда, хотя он никогда не хотел себе в этом признаваться.       Гермиона словно оставила ему лазейку. Кто он такой, чтобы ей не воспользоваться?       Он же, всё-таки, слизеринец.       — Удачи, — кивнул Драко, и Гарри еще раз бросив на него многозначительный взгляд, шагнул к выходу.       "Я не идиот, Поттер, я всё понял".       Итак, по какой-то причине Гарри Поттер, очевидно, не был против их союза. Еще один вопрос, на который он планирует найти ответ.

***

      Солнце уже зашло, когда Драко аппарировал к пабу. В решетчатых окнах он увидел большую компанию волшебников, среди которых, с явно натянутой улыбкой, сидела Гермиона. Его сердце сделало кульбит при виде её острого носа и собранных на затылке волос. Он так давно не видел её, что даже не понимал в полной мере, насколько сильно соскучился.       Драко прижал к телу свёрток и отошел в переулок, чтобы подождать её. Прийти прямо в паб в этот момент показалось ему слишком идиотской идеей, поэтому он опёрся плечом о каменную кладку и принялся ждать. Иногда до него доносился шум или смех, но он не мог различить там её голос. Возможно потому, что она не была склонна создавать шум.       Через какое-то время он услышал стук двустворчатых дверей и увидел фигуры, шагнувшие из паба. Драко ушел в тень, когда понял, что это Гермиона вышла на улицу в чьей-то компании, и, приглядевшись, он узнал в высокой фигуре Долгопупса.       Драко мысленно усмехнулся, продолжая наблюдать. Гермиона зашелестела пачкой сигарет и приложила фильтр к губам.       — Не знал, что ты куришь, — удивился Невилл, подставляя свою палочку как источник огня.       — С недавних пор, — пожала плечами она. — О чем ты хотел поговорить?       — Это... да, — он замялся. — В общем, у меня есть разговор, который я устал откладывать. Я, конечно же, ни на что не претендую. И я так надеюсь, что это не повлияет на нашу дружбу.., — Драко внутренне напрягся и шатнулся вперёд, едва не обнаружив себя. — На самом деле, ты давно вызываешь во мне... Это тебя ни к чему не обязывает, но ты давно нравишься мне, — протараторил он. — Вот.       Гермиона замерла с сигаретой у лица, а Драко сжал кулаки, жадно шаря глазами по её лицу в поиске истинной реакции.       — Оу, — выдохнула она, и Невилл тут же схватился за голову, принявшись причитать. Драко закатил глаза. Она перебила Долгопупса, — послушай, Нев, это очень неожиданно. Я сейчас пьяна, ты тоже, давай обсудим это в другой день? А лучше тогда, когда всё это, — махнула она рукой в неопределенном жесте, — закончится. Понимаешь меня? Сейчас вокруг меня только битвы, Пожиратели, работа, у меня совсем нет времени думать о подобном.       — Да, — он неловко потер лицо руками. — Да, прости, я не подумал. Но скажи. Просто скажи, у меня есть шанс? Если нет, — заторопился он, — я не обижусь, всё будет, как ни в чем не бывало. Я просто буду идти дальше.       Драко почувствовал, как его руки сжимаются в огромном желании врезать ему. Он сам не понимал, откуда в нём эта глубокая, клокочущая в грудной клетке ярость. Красная пелена заполонила окружающее пространство, и он едва держал себя в руках. Факт того, что Долгопупс заметно возмужал, никак не добавлял спокойствия. Он был для неё прекрасной парой, вероятно. Хороший добрый дружочек, который поддерживал бы все её толерантные идеи.       "Она моя. Моя. Моя. Это я претендую на неё. Это я пытаюсь подобраться к ней, какого черта ты делаешь это раньше меня?!"       "Слабак. Предатель крови. Позор нашего имени."       — Извини, Невилл, — она покачала головой, — но я никогда не думала о тебе в таком ключе. Ты дорог мне как Гарри, как Рон, как Джинни...       — Как друг, — он стушевался. — Да, я понял.       — Пожалуйста, прости меня.       Драко был даже благодарен этому полудурку за то, что он впервые за долгое время увидел её эмоции, а не сухое и холодное выражение лица. Она сострадала ему. Наверное, это то, что ей было прятать сложнее всего: желание всех спасти, всем помочь, всех пригреть. Поэтому сейчас она смотрела на него своими огромными глазами, в которых плескалось истинное сочувствие и глубокая вина.       Какого черта он заставляет её чувствовать это?       Кулаки снова сжались, и Драко попытался дать себе мысленную оплеуху. Это уже было похоже на помешательство.       — Ты не виновата! — почти вскрикнул он, заметно запаниковав. — Это ты прости меня. Я перешел черту. Просто я не мог не узнать. Теперь я буду идти дальше.       Она кивнула и притянула его в объятия, что-то бормоча. Драко не мог разобрать, но Долгопупс кивал и зарывался носом в её волосы, сгибаясь почти вполовину.       Вот мудак.       Ну ничего. Она же сама сказала, что он не интересует её. Он для неё просто друг. У него самого, очевидно, был значительный перевес.       По-крайней мере, он так надеялся.       Они вернулись в паб, и Драко продолжил ждать. Через время у него затекли ноги, и он оперся спиной о стену, пиная её пяткой. С каждой минутой подарок жёг бок своей неуместностью всё больше. Он начинал казаться ему совершенно глупым и непродуманным, как и в целом его присутствие здесь.       Она ведь будет пьяна. И он придется совершенно не к месту. И, самое страшное, она может сказать ему что-то похожее: "Прости, Драко, но это было мимолетное увлечение. Я не воспринимаю тебя как мужчину". Что он будет делать в этом случае, он даже не подозревал. Наверное, лучший вариант с ней — вызвать жалость. Притвориться несчастным домовым эльфом. Тогда она хотя бы из жалости выложит ему всю правду, и он пойдет на те же вольные поля, что и Невилл. Будет просто идти дальше. Насколько хреново ему будет — это уже другой вопрос.       Примерно через час, когда он уже успел извести себя мыслями, Гермиона вышла на улицу. Она была совершенно одна. Приоткрыв сумочку, Гермиона положила в неё довольно увесистый подарок. Тот провалился внутрь, словно был размером с булавку. Заклятие незримого расширения, понял он. Это было поразительно. Не совсем законно и совершенно поразительно.       Она шагнула от паба в его сторону, и Драко вышел из своего укрытия на свет. Гермиона буквально подпрыгнула при виде него, инстинктивно хватаясь за палочку, а затем прищурилась и прикрыла глаза, медленно выдыхая.       Он замялся.       — Не хотел напугать тебя, — Драко удивился, насколько его голос звучал безразлично, учитывая то, что происходило внутри. — С днем рождения, Грейнджер.       Он шагнул вперёд и протянул ей подарок. Гермиона приоткрыла глаза и остановила взгляд на свёртке.       — Не нужно было, — сухо произнесла она. — И почему я всегда встречаю тебя, будучи пьяной? Я больше никогда не буду пить.       — Всегда? Я видел тебя пьяной лишь единожды, — нахмурился он. — Впрочем, ты и сейчас выглядишь довольно трезвой.       — Это на первый взгляд, — усмехнулась она и достала сигарету, всё еще не принимая свёрток. — Что ты здесь делаешь?       — Ты знала о том, что финальный суд, в котором ты свидетельствовала в мою пользу, был в день моего рождения? Свобода, которую ты подарила мне — это то, за что я не смогу отплатить в том же объёме. Точнее, я бы мог, но ты не примешь этого. Поэтому я посчитал, что могу хотя бы сделать небольшой подарок в ответ.       Она прыснула. И откуда в ней столько слизеринского?       — Ты так говоришь, будто от меня зависел исход этого суда. Я была лишь одним из пазлов, причем не самым значительным. Что-то я не помню подарка с твоей подписью на дне рождения Гарри.       — Обязательно пришлю ему подарок на Рождество, — съязвил Драко, закрываясь. Она жутко бесила его. Выражение его лица ожесточилось, и он вспомнил, почему считал её такой раздражающей в Хогвартсе. — Просто прими его.       Она прожгла его взглядом, в котором, кажется, было слишком много всего. Качнулась, бросила сигарету в урну и забрала свёрток, принявшись тут же разворачивать обёртку.       — Твой подарок я открываю первым, — натянуто улыбнулась она, дёрнув плечом. — И я не понимаю, зачем я об этом говорю.       Драко недоуменно нахмурился, не совсем понимая ход её мыслей, но продолжил следить за тем, как ей открывается содержимое.       — Ох, — выдохнула она, прикасаясь пальцами к корсету из драконьей кожи. — Это... это здорово. И, Мерлин, как красиво, но... но это ведь очень дорого! Я не смогу принять.       — Брось, — он сморщил нос, и его верхняя губа приподнялась в отвращении. Неужели она не понимала, что для него это пшик? — Та защита, которую выдают в Министерстве, это просто плешивая картонка. Там есть еще кое-что.       — Оу, — она приподняла корсет, заглядывая под него, — это... это что? Браслет?       — Порт-ключ, который активируется тремя касаниями.       — Редкая вещь, — выдохнула она. — И куда он ведёт?       — На самом деле, в мою квартиру, — он закусил щеку, чувствуя внутреннее смятение. — Его можно активировать всего раз, поэтому не думай, что я воспользуюсь им, чтобы притянуть тебя в свою квартиру насильно. Но если тебе будет грозить опасность, ты сможешь переместиться с поля боя. В отличие от аппарации, порт-ключи действуют даже в антиаппарационной зоне, но ты и сама это знаешь. Я хотел приобрести порт-ключ, который сможет привести тебя в Мунго, но для этого нужно специальное разрешение.       — У нас есть такие порт-ключи, — её голос стал тише, пока она разглядывала тонкий золотой браслет.       — Ну, я полагаю, такая редкая вещь предоставляется только в исключительных случаях.       Она кивнула, нервно кусая губу. А потом улыбнулась. По-настоящему.       — Почему моя безопасность является для тебя таким приоритетом?       — Я расскажу тебе, когда ты дашь ответы на мои вопросы.       Гермиона отвела взгляд, а потом оперлась на стену, зажмуриваясь.       — Тебе плохо? — он шагнул к ней, но Гермиона предупреждающе вытянула вперед ладонь.       — Мне нужно домой. Я перебрала сегодня.       Она взмахнула палочкой, неожиданно аппарировав, и Драко неосознанно схватил её за запястье, пытаясь остановить. Он знал, чем может закончиться аппарация в таком состоянии. Один раз его неплохо так расщепило. Но его скрутило и дёрнуло вперёд, и через пару секунд он приземлился в небольшой тёмной комнате.       Гермиона приземлилась не так удачно, поэтому лежала на полу рядом.       — Грейнджер! Какого хрена? Ты ведь умная ведьма, должен же у тебя быть инстинкт самосохранения?       — Как ты? — шепнула она, пытаясь подняться. — Уходи...       — Нет уж, черта с два я уйду отсюда, когда ты в таком состоянии. У тебя есть зелья?       — Верхний выдвижной ящик в комоде, — она икнула и села, хватаясь за голову. — Лучше бы я как раньше пила сливочное пиво.       Драко метнулся к комоду и пошарил в нём, доставая скляночки. Почерк на них показался ему слишком похожим на его, и он не помнил, чтобы у Гермионы почерк был таким же острым. Но, конечно, он мог не обращать на это внимания раньше.       Найдя, наконец, нужное зелье, Драко вернулся назад, садясь возле неё, чтобы помочь ей выпить.       — Где мы? — спросил он, начиная привыкать к темноте. — Ты живешь здесь?       — Да, — она с опаской посмотрела на него, всё еще разминая виски. — Тебе не знакомо это место?       — Впервые вижу, — удивленно произнес он. — А почему оно должно быть мне знакомо?       Гермиона прищурилась и взмахнула палочкой, включая небольшие светильники у кровати. Комната озарилась светом, и Драко оглядел её, не находя ничего примечательного. Поднявшись, он протянул Гермионе руку, и она оперлась на него, чтобы встать с пола. Доведя её до кровати, он мельком глянул в окно, чтобы тут же вернуться к нему взглядом.       — Ого, — только и смог выдавить он, — это что, Английский канал?       — Да. Тебе правда не знакомо это место?       — Ну, я был здесь когда-то. Но не именно в этой квартире, конечно. Эта квартира мне точно не знакома. Это магловский район, верно? Аппарация здесь могла стать ощутимой для жильцов, ты ведь знаешь это не хуже меня. Слишком большой всплеск магии.       — Я немного не в себе, — она виновато потупила глаза. — Я сглупила.       — А если тебя обнаружат? Если Пожиратели обнаружат нехарактерный магический всплеск и придут к тебе прямо домой? А здесь ты, едва держащая голову, не говоря уже о способности вступить в бой и выжить.       Он был зол. Он был по-настоящему зол на неё. Она слишком халатно относилась к своей безопасности и к себе, она буквально вешала себе на лоб неоновую вывеску: "Я здесь, и я — лёгкая добыча!"       — Как хорошо, что ты всегда оказываешься рядом, верно?       — Что ты имеешь в виду? — он покачал головой. — Я устал от этих загадок.       — Тебе пора идти, Драко.       — Я никуда не уйду.       — Если ты останешься здесь, я не сдержусь. Напоминаю, — она подняла палец, глупо тыкая им в свою сторону, — я очень пьяная. А я не должна этого делать. Мы не должны этого делать.       — Но почему? Между нами всё-таки что-то есть, верно? Но почему ты отталкиваешь меня? Дело в твоём этом дорогом человеке, в моей метке, в чём? Объясни ты уже наконец! — он перестал контролировать себя и повысил голос. Это было невыносимо.       — Я хочу, чтобы ты уехал отсюда. Начал новую жизнь и больше никогда и никуда не следовал за мной. Это всё, чего я хочу.       — Но этого не хочу я, и, чтобы заставить меня, тебе нужно привести хотя бы один убедительный аргумент. Иначе я не вижу причин, по которым ты не даёшь мне возможности быть рядом.       — Ты хочешь быть со мной? — она прыснула, а затем покачала головой и как-то глухо рассмеялась. — Почему? Потому, что я была твоей первой? Потому, что я спасла тебя от твоего одиночества? В чем причина? Этого времени было недостаточно, чтобы что-то почувствовать ко мне. Ты все школьные годы ненавидел меня, а теперь вдруг переобулся? Что произошло? Моё выступление в суде заставило твоё сердце трепетать? Прости, но я делала это не ради тебя, Драко.       Она звучала жестоко, но он не давал ей понять, что его задевают её слова. Драко ухмыльнулся и склонил голову на бок.       — А почему ты спала со мной? Целовала меня? Это ведь ты сделала первые шаги мне навстречу, напомню, если ты вдруг забыла.       — Ты попался мне под руку, — она отвернулась, но Драко подошел к ней вплотную, садясь рядом с кроватью, и схватил её подбородок пальцами, поворачивая к себе. Чтобы смотреть ей в глаза.       Её дыхание сбилось.       — Ты постоянно лжешь мне, Грейнджер. И знаешь, что? Все еще неубедительно.       Он склонился к ней и накрыл её губы поцелуем.