Осколки

20 сентября 1999 года.

      Это было совершенно и абсолютно незаконно с его стороны: целовать её так. Целовать её здесь.       Нахождение его в этой квартире воспринималось как нечто сюрреалистичное. Что-то, чего никогда больше не должно было произойти, но он всё же здесь. Гермиона всегда думала, что это его квартира, и даже ждала, что он, возможно, однажды появится на её пороге, удивившись тому, какого черта она забыла в одной из его, наверняка многочисленных, недвижимостей.       В конце концов, это Драко привёл её сюда. И она никак не ожидала, что он приобрел её, лишь вернувшись в прошлое. Почему именно это место? Почему именно здесь?       Его мягкие губы ласкали её собственные, и она начала задыхаться. Ей нужно было остановить его. Прямо сейчас. Найти убедительные аргументы, договориться с Гарри насчет его невыезда, отправить его на край света, подальше от себя. Но когда он поднял руки и коснулся её лица, поглаживая скулы, она подумала, что, возможно, она имеет право на последнюю встречу с ним.       Она чувствовала себя очень слабой и очень одинокой. Когда он был рядом, она каждый раз вздрагивала от звука его низкого голоса, чувствуя, как внизу живота собирается тепло, стремящееся к нему. Когда она задавала Драко вопросы насчет того, как так вышло, что он начал испытывать к ней чувства, она, на самом деле, задавала их себе.       Как так вышло?       Он целовал её так отчаянно, словно ждал её невозможно долго, и она отвечала тем же. Тьма внутри неё брыкалась, вынужденная капитулировать, потому, что он был её светом. То, что она выстраивала день за днём, рушилось, как неудачная постройка на хлипком фундаменте.       — Скажи правду, Гермиона, — он оторвался от неё, прижимаясь лбом к её лбу, — ты чувствуешь это между нами?       — Да, — шепнула она и зажмурилась, стараясь прогнать резь под веками.       — Давай пройдем через это вместе. Если ты так хочешь, чтобы я сбежал отсюда, давай убежим. Я знаю, что это звучит глупо, но я давно перестал просыпаться и засыпать без тебя в своей голове, — он усмехнулся. — Кем бы ты ни считала меня, давай дадим этому шанс. Мы со всем разберемся.       — Я не могу сбежать отсюда, Драко, — она отстранилась, но он поймал её плечи, возвращая к себе.       — Я знаю. Я так и думал. Поэтому я и пошел работать в Министерство. Я хочу пройти через это с тобой, хочу быть рядом, чтобы защитить тебя. Чтобы видеть, что ты в безопасности. Чтобы ты прекратила получать эти бесконечные шрамы и проклятия.       — Зачем тебе это?       — Потому, что я устал. Потому, что ты тоже устала. И мне кажется, что всё это закончится хорошо, только если мы пройдем через это вместе, — она всхлипнула и замотала головой в ответ на его слова, но он прижал её к себе, утыкаясь носом в изгиб шеи, вдыхая её потрясающий аромат. — Верь мне. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя.       — В этом вся проблема! — вскрикнула она, откидывая его руки. — Ты попытаешься защитить меня и можешь умереть, понимаешь? Ты можешь умереть.       — Ты думаешь, я живу? — он подхватил её под руки и сел на кровать, сажая её на свои бёдра, заглядывая в глаза. — На что похожа моя жизнь? Единственное условие, на котором меня взяли на работу в Министерство, это быть приманкой. Разумеется, меня не устраивает вариант, в котором я умру, я не герой и не Мальчик-который-выжил, я всё еще циничный эгоист, поэтому я буду тренироваться активно. Я выжму из себя столько, сколько смогу, и даже больше. Больше мне нигде нет места. Мне нет места ни в мире маглов, ни в этом мире. Мне хорошо только с тобой. И мне всё равно, что ты там себе вообразила, когда ты смотришь на меня так. Ты тоже хочешь меня, и я не собираюсь больше выслушивать это дерьмо.       — Но ты можешь начать новую жизнь в другом месте, — всхлипнула она. — Ты можешь уехать отсюда, устроиться на работу в Штатах, например, завести семью. На мне не сошелся свет клином, Драко.       — Ты предлагаешь мне отсиживаться в номере комфорт плюс, ожидая конца войны, одними из виновников которой была моя семья, пока вы не перебьете всех Пожирателей, а потом с чистой душой уехать из страны? И ты думаешь, что я не буду ненавидеть себя, если с тобой что-нибудь случится, пока я шатаюсь по городу без дела?       — Это не твоя зона ответственности, Драко.       — Теперь моя. Прекрати решать за меня. Я уже взрослый мальчик.       Она открыла рот, чтобы возразить, но он снова впился в её губы поцелуем, прерывая сопротивление. Гермиона немного обмякла в его руках и капитулировала, закидывая ему руки на плечи, зарываясь руками в волосы, легонько царапая затылок кончиками ноготков.       У него абсолютно не было терпения на прелюдии, он хотел её так сильно, что звенело в ушах. Она, кажется, разделяла его позицию, потому что начала нетерпеливо срывать с него одежду, и он вторил её движениям. Вскоре они лежали рядом, и он сжимал пальцами, ласкал, целовал всё, до чего мог дотянуться.       Драко перевернулся и навис над ней, резко входя в неё, чтобы сразу начать двигаться. Она запрокинула голову и низко застонала, произнося его имя. Это кидало за грань. Он вбивался в неё, кажется, слишком агрессивно. Он уже понял, что она любит мягче, но ничего не мог с собой поделать. Это было сильнее его. Драко совершенно потерял голову, но сегодня они были солидарны в этом. Позже он сделает лучше, он не отпустит её, он будет трахать её столько, сколько сможет, пока она будет позволять ему.       А она будет. У неё нет выбора.       — Моя, — прорычал он, — слышишь? Ты моя.       Он хрипло застонал, с раздражением понимая, что он уже близок к краю, но Гермиона резко вскрикнула, выгибаясь в пояснице, и зажмурилась, издавая громкий протяжный стон, и он позволил себе кончить вместе с ней.       Это было какое-то безумие. Она сводила его с ума. Она сжималась вокруг его члена, пока он пульсировал в ней, и продлевала эти ощущения, делала их ярче. Перед его глазами была словно белая вспышка, и тут он в полной мере осознал, что терял всё это время, выжидая удобного момента подобраться к ней.       Драко упал рядом с Гермионой на кровать, обнимая её, прижимая к себе и накрывая их обоих одеялом. Она послушно прижалась к нему в ответ и уткнулась носом в его грудь, практически мурча.       Ему казалось, что они одно целое, так он ощущал это сейчас. Но этого всё равно было недостаточно. Хотелось забраться под её кожу, под рёбра, быть ею. Просто прижиматься было до боли недостаточно.       — Ты моя, Гермиона, — прошептал он. — Мне надоело ждать твоего ответа, и я заявляю права на тебя. И не желаю ничего слышать об этом.       Она только вздохнула и прижалась к нему еще ближе, погружаясь в сон. Он последовал за ней.

23 сентября 1999 года

      — Я даже вилку поднять не могу, — Драко со страдальческим лицом пытался наколоть лист салата на столовый прибор, испуская протяжные стоны. — Не говори, что ты смогла пройти через это достойно, ты уничтожишь мою самооценку.       Они сидели в кафе у набережной. Гермиона буквально вытащила его из постели, но не в том смысле, в котором она хотела бы, чтобы это было.       Она рассмеялась, протягивая руку через стол и беря у него вилку, чтобы положить салат ему в рот. Тот смерил её недовольным взглядом.       — Это стандартная подготовка для всех мракоборцев. В меня прилетит перечница, если я скажу, что у тебя всего лишь начальный этап?       — Там еще и этапы, — он уронил лицо в ладони.       — Да, — Гермиона с наслаждением откусила кусочек ростбифа. — Я на третьем уровне, Гарри и Рон на пятом уровне физической и боевой подготовки. Всего их шесть. Рон пытается сдать на шестой уровень уже несколько месяцев, но такое ощущение, что он создан лишь для того, чтобы всегда было к чему стремиться. Это выходит за грани человеческих возможностей.       — Представляю, как они глумятся надо мной, сидя у него в кабинете.       — Не глупи, — нахмурилась Гермиона. — Как будто они не были на твоём месте. На самом деле, первые два уровня можно получить всего за полгода тренировок. Это не так сложно.       — Я удивлён, что они тебя опередили.       — Программа не рассчитана на женщин, — она пожала плечами, отпивая кофе из высокого пластикового стаканчика. — Обычно девушки не идут работать в этот отдел, поэтому я делаю всё наравне с мужчинами и просто физически не могу выполнить нормативы четвертой группы.       — Но ты — не ты, если не будешь стремиться к совершенству. Таким образом, спустя два года я буду спать с горой мышц. Или, скорее, гора мышц будет спать со мной.       — Вообще-то, это не совсем то, чем мне нравится заниматься, — она задумчиво поковыряла фасоль в тарелке. — Я планировала после того, как всё закончится, перевестись в другой отдел. Или, быть может, устроиться в Хогвартс профессором.       — Получается, эта должность — последствие вашего общего львиного комплекса героя?       — Я предпочитаю быть там, где я наиболее полезна. А ты? — подняла глаза она. — Кем бы ты хотел работать? Не думаю, что ты всю жизнь мечтал стать мракоборцем.       Драко глубоко задумался прежде, чем ответить.       — Я никогда ничего не решал. Это нормально в чистокровных семьях: родители устраивают тебя, женят, а потом ты идешь жить эту жизнь как порядочный аристократ, — он прыснул, представив, как организовывает балы в Мэноре. Настолько это казалось неуместным в его картине мира. — Поэтому я просто не думал. Начать мечтать — это бестолково, ни к чему не приведёт, только разочаруешься и еще больше возненавидишь свою жизнь.       — Но теперь у тебя есть выбор, — она широко улыбнулась. — Ты можешь быть где захочешь.       — К этому еще надо привыкнуть.       Шли дни. Гермиона работала, изредка отправляясь на мелкие операции, а Драко тренировался изо дня в день, каждый вечер устраивая парад жалоб на предмет его мышечной боли.       Гермиона массировала его тело мазью, выслушивая бурчание, а затем потихоньку начинала своё наступление.       — Я бегал за тобой, надеясь в итоге насиловать тебя каждую свободную минуту своей жизни, но в конечном счете это делаешь ты. Как я еще завожу тебя? Я уже самого себя раздражаю таким количеством нытья.       — Напомни мне отправить твоей маме корзинку с фруктами за то, что ты родился таким красивым, — она рассмеялась, садясь на Драко верхом. — Это единственное, что спасает тебя последние несколько дней.       — Прости, — покачал головой он, убирая прядку с её лица, — я постараюсь меньше жаловаться.       Она понимала его. Хоть Гермиона никогда и никому не показывала этого, весь первый месяц в Министерстве она просто рыдала по ночам. Сказывалось еще и количество операций, общая усталость, но нагрузки на начальном этапе и правда кажутся слишком жестокими. Словно тебя учат плавать, кинув в воду с моста.       Но иначе никак. Иначе ты просто погибнешь при первом же столкновении с Пожирателем.       Тренировки развивали не только силу, но и выносливость, ловкость, скорость, технику ведения боя, и без всего этого выйти сухим из воды было практически невозможно.       Спустя две недели Драко стало легче, появились первые успехи. А затем они оба решили, что нет никакого смысла в том, что его вещи находятся в отдельной квартире, ведь он всё равно всегда находился с ней. Поэтому он перевёз вещи, и теперь они жили вместе.       Всё развивалось хоть и стремительно, но так комфортно для них обоих, так спокойно и гармонично, что Гермиона не могла отделаться от мысли о том, что это лишь затишье перед бурей. С каждым днём эта мысль укоренялась внутри всё больше и больше, превращаясь в панические атаки. Гермиона начала сомневаться в том, что вообще сможет существовать в мирном режиме: организм настолько привык к постоянному стрессу, что свыкнуться со спокойствием было невозможно, и тревога начинала ощущаться во всём.       Казалось, что в любой момент сюда заявятся Пожиратели и убьют их обоих. Или появится еще какой-то лидер, еще какая-то поддержка Тёмной стороны. Что угодно, но всё не может быть так просто. В конечном итоге, она всё еще ждала собственной смерти. Но сказать, что Гермиона не надеялась на иное, было бы большой ложью. Надеялась, и даже слишком, и оттого девяносто девять процентов всего времени качалась на эмоциональных качелях.       — Я полагал, что в твоей квартире практически всё пространство будет занимать библиотека, — как-то раз хмыкнул он, оглядывая пустые полки напротив кровати и выводя пальцами круги на её голой спине. — Может, ты расскажешь, что ты любишь, и я сделаю тебе небольшой подарок?       — У меня действительно много книг. Но я еще не перевезла их, всё никак не могла найти время на это. Я живу здесь недавно.       — Почему ты решила остановиться именно здесь?       — Так получилось, — пожала плечами она.       — Ты очень скрытная девушка, Гермиона, — Драко прижался к её макушке, вдыхая запах её волос. — Когда-нибудь я научусь выводить тебя на большее.       — Ты и сам не из тех, кто без умолку говорит о себе, — хмыкнула она. — Я не так много о тебе знаю.       — Помимо того, что тебе и так известно, мне особо нечего тебе рассказать.       — А могу я задавать вопросы?       — Ну, попытка не пытка, — фыркнул он, и Гермиона ткнула его локтем в рёбра. — Ладно, да. Конечно. Спрашивай.       — Ты знаешь о том, что у меня был не первый раз тогда. Ну, ты понимаешь, — Драко почувствовал, как её лицо потеплело. — В общем, мне было бы интересно узнать о тебе.       — Боишься, что за тобой явятся мои богатые чистокровные бывшие и задушат тебя во сне? — он рассмеялся, но затем выдохнул и посерьезнел. — Ты у меня первая. Даже первая, кого я поцеловал.       Гермиона подскочила и села возле него, заглядывая в глаза.       — Не-е-ет, — недоверчиво протянула она, оглядывая его, — не может такого быть.       — Это правда, — ухмыльнулся он. — Я думал, это было очевидно, учитывая то, как прошли наши первые попытки.       — Но почему?       — Традиции, — пожал плечами он. — Мне нужно было дождаться официального брака. Любые подобные действия с моей стороны могли скомпрометировать мой статус и мою репутацию в магическом мире.       — Но тебе же наверняка нравился кто-то? И ты не мог позволить себе приблизиться к ней на расстояние выстрела из-за традиций? Это так печально, на самом деле.       — Ничего такого печального не припомню, — он вскинул брови. — Я же говорю: нет ожиданий, нет разочарований. Так уж вышло, что я не особо сближался с кем-либо. Так что ты — самое печальное, что происходило со мной в жизни.       — Эй! — нахмурилась она, скрещивая руки на груди, и Драко сгрёб её в объятия, целуя в кончик носа. — Чем ты больше всего любишь заниматься в свободное время?       Прошёл месяц с полуофициального начала их отношений прежде, чем Поттер пришел к нему в кабинет, чтобы сообщить о его готовности к первой операции.

18 октября 1999 год

      — Ты будешь сильно выделяться, — нахмурился Поттер, глядя на новую форму Драко. От стандартной формы мракоборца он отказался сразу же, даже толком не взглянув на неё.       — Не вижу ничего постыдного в том, что я могу позволить себе обезопасить себя, — фыркнул он. — Не понимаю, почему ты не сделал того же. Насколько мне известно, у тебя тоже довольно приличное хранилище в Гринготтсе, и уж такую банальную вещь, как защита себя, ты точно можешь себе позволить.       — Какой я буду подавать посыл как глава Отдела, если буду разгуливать с ног до головы в драконьей коже, пока мои сотрудники одеты в стандартное обмундирование? Я не хочу, чтобы мои подчиненные считали себя пушечным мясом.       — Каждый сам за себя. Прекрати играть в героя. В конечном итоге значение имеет только твоя собственная жизнь и жизнь твоих близких.       — Я не согласен с тобой, — покачал головой Гарри, — это очень цинично.       — Скорее честно, — губы Драко растянулись в ухмылке. — Это ведь первое, о чем мы все думаем. Для чего ты бесконечно спасаешь этот мир? В первую очередь для того, чтобы твои дети жили в том мире, который ты представляешь себе идеальным. Чтобы твои родные были живы. Спасение других — приятный бонус.       — И всё же, вместо того, чтобы просто увезти Гермиону отсюда, ты идешь работать в мой отдел, — он сверкнул глазами из-под толстых линз. — Это о чем-то говорит. Быть может, ты зачем-то пытаешься показаться хуже, чем ты есть?       Драко снова фыркнул и покачал головой.       — Я не пытаюсь показаться лучше, чем я есть. А Гермиона.., — он устало потер глаза, садясь в кресло, — она никогда не откажется от своей гриффиндорской бравады. Вот только если у вас с Уизли очевидный дефицит внимания, её помыслы действительно таковы. Она правда хочет спасти этот чертов мир и всех несчастных и обездоленных, — он вздохнул, упираясь глазами в просветы между дощечками паркета. — Она никогда не уедет, я могу только связать её и увезти насильно, забрав палочку. И приковать к каминной решётке, очевидно, потому что она найдет способ вернуться. А даже если не найдет, будет бесконечно несчастна, а это не то, что меня устраивает. Следовательно, это моя единственная возможность обезопасить её.       — И, разумеется, ты делаешь это не для неё, не для мира, а для себя, — хмыкнул он.       — Разумеется. Даже Гермиона геройствует для себя. Она знает, что такое быть в ряду меньшинств, что такое одиночество, что значит иметь на себе неприятный ярлык. Она помогает другим, чтобы почувствовать себя лучше. Все эгоистичны в своих намерениях, — поднял глаза Драко. — Другой вопрос в том, почему ты считаешь, что это плохо.       — Ты был основным лицом, вешающим на неё ярлыки.       — Ты в этом уверен? — Драко смахнул с глаз челку и скучающе откинулся на кресле. — Насколько я помню, это вы половину первого курса глумились над ней и называли занудой и выскочкой. Я был просто назойливой мухой на фоне, а в вас она видела своих будущих друзей, — Поттер сжал челюсть. — Во всяком случае, не я, так кто-то другой. Так уж вышло, что в итоге я влюблён в неё, — он развел руками, — и теперь у меня есть шанс дать ей понять, насколько на самом деле чистота её крови не имеет значения.       — Влюблён? — Гарри мотнул головой в недоверии, а затем вернул ему взгляд. — Неожиданно.       — Пусть это будет твоей худшей новостью на сегодня.       Поттер откинулся в кресле и рассмеялся.

19 октября 1999 год

      — Гермиона, успокойся, его состояние стабильно, — Гарри едва поспевал за обезумевшей от беспокойства волшебницей.       — Это была самая ужасная твоя идея! — она зашипела, резко разворачиваясь к нему лицом так, что он едва успел притормозить, чуть не столкнувшись с ней. — На первой же операции поставить его на передовую, чтобы перевести на него внимание? Потрясающая стратегия, — она всплеснула руками вверх, — просто блеск, Гарри!       — Черт возьми, Гермиона, я лежал здесь так много раз, что уже не могу сосчитать. Считай это его боевым крещением.       — За тебя я переживала не меньше, — стушевалась она.       Зайдя в палату, Гермиона тут же остановилась, врезавшись в металлически-серый взгляд.       — Мне лестно знать, что ты так печешься обо мне, Грейнджер, но ты не хуже меня осознаешь, что это отличная идея, — он ухмыльнулся, но его глаза, в отличие от его слов, были тёплыми. — Операция прошла успешно. Я же верно понял? — он перевёл взгляд на Гарри. — Кажется, я покинул её раньше, чем следовало.       — Да, — тот резко выдохнул. — Теперь их осталось очень мало. Я сейчас отправляюсь в Министерство участвовать в допросах. На самом деле, сказать, что операция прошла успешно — это ничего не сказать. Это было решающим боем.       — Ну вот, я оказался полезен, — с натянутым восхищением изрёк Драко и немного двинулся в кровати, дёрнув губой от боли. — Можешь считать, что это часть моего искупления.       Гермиона закатила глаза.       — Я волновалась.       — Теперь ты понимаешь меня.       — Я и раньше понимала это.       — Отлично.       — Отлично, — вторила она.       Гарри посмотрел на них, а затем откашлялся и двинулся к выходу.       — Я пойду. Спасибо за отличную работу вам обоим.       Когда дверь за ним захлопнулась, Гермиона практически подбежала к больничной койке, чтобы скинуть с Драко простынь.       — Львица, — искренне рассмеялся он, — я рад твоему рвению, но пока не готов переходить к решительным действиям.       — Заткнись, — отрезала она, осматривая бинты и покусывая нижнюю губу. — Что произошло? Битва увела меня в противоположном направлении.       — Меня настигли и окружили, — он пожал плечами. — Догоняя, полоснули несколькими режущими и еще чем-то, что сломало мне руку. Когда окружили, допустили ожидаемую ошибку: вместо того, чтобы убить, начали пытать Круциатусом. Поттер с группой следовали за мной, поэтому все не продлилось долго. В общем, урон действительно несоизмерим с полезностью.       — Тебе просто повезло, — прошипела Гермиона, накидывая простыню обратно и отходя к окну. — Поверить не могу, что ты подписался на это.       — Ты каждый раз рвёшься в гущу событий, но злишься на меня. И, в отличие от тебя, во мне нет тьмы, которой нужно кинуть бифштекс, — она обернулась на него, но в глазах Драко не было осуждения. — Я действовал разумно и осознанно, я не собирался умереть там во имя чего бы то ни было. Прекрати пытаться контролировать всё, что тебя окружает.       Она выдохнула, закрывая глаза. Он не понимал, о чем просит её, просто потому, что не знал. Гермиона упала в кресло возле него и опустила лицо в ладони.       — Что это? — недоуменно спросил Драко, и она убрала руки от лица, пытаясь понять, о чем идет речь. — Что с твоими руками? — нетерпеливо кивнул он на её запястья.       Гермиона спешно одёрнула рукава.       — Поцарапалась о ветки в лесу.       — Дай сюда руки.       — Я же говорю, я...       — Дай мне свои руки, Грейнджер! — рыкнул он, и она с раздражением дёрнула рукава обратно, протягивая ему ладони. — Что это такое, черт тебя побери?       — Я забыла, — безразлично бросила она. — Обычно я сразу свожу их.       — Ты делаешь это сама. Зачем?       Раньше, глядя на его лицо, Гермиона подумала бы, что ему совершенно всё равно. Возможно, немного любопытно. Но теперь, когда так хорошо его узнала, она видела: Драко едва сдерживает ярость.       — Это неважно.       — Важно, — сорвался он, срывая с себя маску. — Грейнджер, да что с тобой? Я едва могу вывести тебя даже на отвлеченный диалог. Ты постоянно грустишь, по ночам тебе снятся кошмары, ты режешь себя! Ты избегала меня, врала мне, говоришь загадками, я могу продолжать бесконечно, но я всё еще не понимаю, что происходит. Я пытался понять, — он запустил пальцы в волосы и медленно выдохнул, успокаиваясь, — но я ни черта не понимаю.       — Я, знаешь ли, не на пляже отдыхала весь этот год, — ощетинилась она, — и тебе тоже снятся кошмары.       — То, что происходит с тобой, — надавил он, — твоя тьма, о которой ты говоришь, твои.., — он неопределенно махнул рукой, — действия по отношению к себе, — это совершенно другой уровень. Это то, что требует внимания, Гермиона.       — Я не могу, — покачала она головой, поднимаясь. — Я говорила. Нам не стоит быть вместе.       — Не смей уходить! — прорычал он. — Если ты сделаешь еще шаг, плевал я на эти бинты и постельный режим, я встану и пойду за тобой. Я знаю, что ты начнешь истерить, если я это сделаю, поэтому не смей.       Она издала звук, похожий на смех, но глаза её были мертвы.        — Я не собираюсь посвящать тебя в подробности моих душевных травм. Ты сам говорил мне о том, что я слишком всё контролирую, так вот, может, ты перестанешь пытаться это делать? Если я причиняю тебе дискомфорт своим присутствием, своими действиями, то я, пожалуй, пойду. Так скажи мне, почему? Почему мне не стоит уходить, если я не прекращу делать то, что делаю, а ты никогда не смиришься с этим?       — Грейнджер, — он был так зол, что если поднести к нему спичку, она бы однозначно загорелась, да так, что стала бы, по меньшей мере, Адским пламенем, — ты делаешь всё таким сложным! Твоя задача — выиграть эту войну и жить в новом прекрасном мире, или сделать всё, чтобы не пережить её? Умереть героиней?       — Я не хочу умирать, — сглотнула она, — в том-то и дело.       — Ты боишься умереть? Да? Тогда зачем ты делаешь буквально всё для того, чтобы это произошло?       Она устало прижала пальцы к переносице, опуская голову. Он тоже чувствовал это. Они не могли понять друг друга, не могли нормально поговорить. Между ними словно выросла стена из недопонимания.       — Я люблю тебя.       Его признание получилось каким-то неуместным, наполовину злым, наполовину растерянным, брошенным на эмоциях, но она убрала руку от лица, поднимая голову и смотря на него своими огромными, как блюдца, карими глазами.       Зрелище, достойное быть картиной в кабинете директора Хогвартса.       — Но почему? — шепнула она. — За что?       Его неожиданно слишком болезненно кольнуло то, что она не ответила тем же, но Драко не подал виду.       — В этом твоя проблема. Ты абсолютно уверена в том, что обязана заслуживать любовь. Обязана жертвовать собой, спасать всех, чтобы быть хорошей подругой. Обязана лучше всех учиться, чтобы быть достойной своего места в волшебном мире.       Она приоткрыла рот, чтобы ответить, но тут же захлопнула его, закусывая дрожащую губу и опуская взгляд на свои руки, которые тут же принялась теребить, ковыряя воспаленную кожу вокруг пальцев.       — Я люблю тебя, — повторил он. — Ты моя. Моя Грейнджер. Я вижу, какая ты внутри, и я люблю тебя такой, — Драко вздохнул, подбирая слова. — Я такой, какой я есть, и не пытаюсь казаться лучше, но ты еще со мной. И ты хочешь быть со мной, но не позволяешь себе этого. Одна из тех самых важных вещей, которые нужно понять в этой жизни: никто не должен ничего заслуживать. Тебя слишком легко полюбить просто потому, что ты существуешь. Но ты намеренно игнорируешь это.       Гермиона молчала, и это было ужасно. Он понятия не имел, как донести до неё то, что ей необходимо было понять.       — Мы побеждаем, слышишь? Мы разберемся со всем этим. Я хочу быть с тобой, а ты хочешь быть со мной, не нужно бежать от меня и усложнять всё. Что бы ни мучило тебя, есть вещи, над которыми ты не властна. То, на что ты действительно можешь повлиять, это ты сама. Ты и то, что тебя окружает. Ты можешь быть счастлива в собственном маленьком мире, даже если вокруг всё горит синим пламенем. Иди ко мне, — шепнул он, протягивая ладонь, — я ужасно скучаю по тебе.       — Значит, ты счастлив? — недоверчиво хмыкнула она, подходя к Драко и садясь на край кушетки. Он тут же сдвинулся и потянул её за талию, чтобы опрокинуть на подушку рядом с собой и аккуратно прижать к себе, стараясь не задеть бинты. — Счастлив в своем маленьком мирке? И ты не чувствуешь, как всё окружающее душит тебя?       — Моя мать в безопасности, это то, на что я смог повлиять, — кивнул он. — Ты не в безопасности. Но это то, на что повлиять у меня нет возможности, поэтому я сделал максимум из того, что мог. Большее сделать я не в силах. Идёт война, но её начал не я, и закончить её в одиночку я не смогу. Поэтому, опять же, делаю лишь всё то, что в моих силах. Ты рядом со мной, я могу целовать тебя, я могу доводить тебя до оргазма, слушать твои стоны, обсуждать с тобой литературу и классическую музыку, поэтому да. Я счастлив в своём мире. И во всё то, на что я могу повлиять, я вкладываюсь втройне. Поэтому война, работа в Министерстве, спасение мира — это просто моя работа. Мои близкие, мои увлечения, моё свободное время — это моя жизнь, и в своей жизни я сделал всё для того, чтобы быть счастливым. Понимаешь?       — Да, — шепнула она, — это здорово.       — Ты обещаешь попытаться?       — Я постараюсь, — выдохнула она и приподнялась, чтобы поймать его губы.       Драко прижался к её тёплым губам, ловя её рваный выдох. Он целовал её, пытаясь передать без слов то, что чувствовал. Ему чертовски хотелось сорвать с себя все эти бинты, аппарировать в их квартиру и провести там с ней несколько часов. А лучше дней. Или даже лет.       — Нам нужно быть осторожнее, — шепнула она, переводя дыхание, — твои раны...       — К черту, Грейнджер, — он сдвинул свободную от гипса руку, перехватывая её так, чтобы прижать к себе крепче, — прекрати это. Я могу позаботиться о себе.       Она недовольно нахмурилась, но затем всё-таки наклонилась, чтобы продолжить поцелуй.

***

      — Как он? — спросил Гарри, когда она вышла из палаты, аккуратно прикрывая дверь, чтобы не разбудить Драко.       — Он в порядке, думаю, послезавтра его уже выпишут. Сейчас ему дали крововосполняющее и снотворное. Проспит до утра. Что-то случилось? — нахмурилась она, видя его сосредоточенное лицо. Такое, словно он только физически был с ней, на автомате, а мысли его витали где-то в другом месте.       — Один из Пожирателей раскололся, — он нервно поправил очки, а затем усмехнулся, словно не веря, — мы знаем их место обитания. Они там все. Все, Гермиона.       — Отлично, — она кивнула, а затем, словно осознав, практически задохнулась от подкатившей к лицу улыбки, — это же здорово!       — Да, — Гарри пожал плечами, — нам осталось только собрать всех и взять их штурмом. И война будет окончена, — он принялся ходить туда-сюда по больничному коридору. — Я всё еще не могу поверить в это, но это, кажется, правда.       — Когда выдвигаемся?       — На самом деле, я уже всех оповестил. Я пришел за тобой, но, если честно, я не хотел бы, чтобы ты шла на это задание.       — Это еще почему?       — Я просто переживаю за тебя. Возможно, это будет одна из самых тяжелых операций из всех, на которых нам приходилось бывать. Я бы хотел, чтобы ты осталась в безопасности.       — Гарри Поттер, — она покачала головой, усмехнувшись, — помнишь ли ты хоть один раз за всё время нашей дружбы, когда я бы осталась в стороне?       — Нет, — он улыбнулся, — никогда.       — Тогда и говорить не о чем, — Гермиона протянула ладонь, находя ею руку Гарри и сжимая её, — мы будем вместе до конца. Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, — он притянул её за руку и прижал к себе, похлопывая по спине. — Мы закатим такой пир!..       — Напьемся и уснем под лавочками.       — Я достану свой лучший ром.       — А я свое лучшее зелье против похмелья, чтобы твоя смерть не была такой идиотской.       Он рассмеялся и отстранился.       — Нам пора.       — Да, — кивнула она, на секунду оборачиваясь к двери, — пора...       Подойдя к стойке регистрации, она кивнула Гарри, попросив его подождать снаружи, и подозвала к себе медсестру, которая наблюдала Драко.       — Здравствуйте.       — Нужна моя помощь? — она встрепенулась, хватая со стола комплект перчаток, но Гермиона поспешила остановить её.       — Нет, нет. Всё в полном порядке, он спит. У меня к вам небольшая просьба.       — Всё, что в моих силах, — кивнула она.       — Вот, передайте Драко это, пожалуйста, если я не вернусь к его выписке, — Гермиона протянула женщине комплект ключей.       — Да, конечно, — медсестра тепло улыбнулась и кивнула.       Гермиона поблагодарила её, а затем шагнула к двери, чувствуя себя так, словно по ней проехался автобус.       "Я вернусь. Я вернусь."       "Я вернусь и скажу тебе, как я люблю тебя."

20 октября 1999 год

Драко

      — Доброе утро, мистер Малфой! — прощебетала медсестра, проходя в палату.       Драко, зажмурился от яркого света, когда она дёрнула вбок плотные шторы, и приподнялся, чувствуя онемение в конечностях. Гермионы не было рядом, и противный червячок тревоги завозился в его груди.       — Как ваше самочувствие? — она подошла к нему и приподняла его, как пушинку, несмотря на внешний хрупкий облик. — Беспокоят раны, ваша рука?       — Всё в порядке, — процедил он сквозь зубы, пытаясь избавиться от тревоги, которая начала перерастать в панику, бьющую в горло, — где Гермиона?       — Ваша посетительница? Она ушла ночью, когда вы уснули, — она принялась разматывать бинты и срезать гипс. — О, отлично, прекрасно! Вы быстро восстанавливаетесь. Наверное, вас лечит любовь, — она подмигнула. — Завтра утром подготовят документы на выписку. Кстати, о мисс Грейнджер, — медсестра залезла в глубокий карман белого халата, чем-то гремя, а затем достала связку ключей и протянула ему, — она просила передать вам к выписке, если не сможет прийти к вам до этого момента, но дело в том, что у меня сегодня последний рабочий день перед выходными. Поэтому я лучше передам вам сразу, чтобы моя сменщица ничего не перепутала.       — Зачем она оставила их мне? — он нахмурился, принимая ключи, а затем его глаза округлились. — Мне нужна выписка прямо сейчас.       — Что? Но...       — Прямо сейчас! — рыкнул он. — Напишите мне рекомендации, снимите с себя ответственность, делайте то, что необходимо, мне нужно прямо сейчас покинуть больницу.

***

      Не успев выйти из воронки аппарации, Драко шагнул к Министерству, ускоряясь на бег. Внутри, вопреки его ожиданиям, было так тихо, что казалось, будто не осталось никого. Слышны были только переговоры по пути к лифту и шорох летающих из отдела в отдел записок.       — Где все? — его голос пронесся громом по первому этажу, и он повернулся к случайной прохожей, в которой узнал секретаря Министра. — Где Поттер?       — Так, вы Мистер Малфой, верно? Работаете в отделе магического правопорядка.       — Да, да, всё верно, — нетерпеливо перебил он.       — Тогда почему вы не на задании? — она застучала каблуками в сторону лифта, и Драко направился за ней. — Они отправились туда пару часов назад, я дам вам координаты, сейчас нужны все. Это, вероятно, последняя операция по устранению последователей Темного Лорда.       Твою ж мать! Она просто сбежала, оставив ему ключи, на случай, если она не вернется с этого задания. Сбежала, ничего не сказав, не оставив даже записку, пока он спал, пока не мог помочь ей, остановить её, пойти с ней, сделать что угодно. Он готов был найти и придушить её собственными руками.       — Собирайтесь, — сказала она таким спокойным голосом, словно отправляла его в пекарню за пирожным, — сейчас принесу вам карту с отметкой и координатами, вы аппарируете, если вам знакома эта местность. Если нет, я попрошу кого-то из сотрудников доставить вас.       Как только дверь закрылась, Драко молниеносно натянул на себя форму из драконьей кожи и сел в кресло, нервно постукивая ногой по паркету. Ожидание было невыносимо, потому что он знал, что любая секунда промедления может стоить ей жизни. Операция невероятно сложная, он был в этом уверен. Последний бой не может быть легким, Пожиратели будут бороться за свою жизнь любыми способами, потому что им нечего терять.       И с ней у них особые счеты.       Он встал с места, принявшись ходить по кабинету, чтобы немного успокоить рвотные позывы, вызванные панической атакой. Драко не мог взять себя в руки, ему хотелось разбить что-то или, может, убить кого-нибудь, наорать на Грейнджер, а потом трахнуть её. Так, чтобы она рвала волосы на его голове, царапала его спину до крови и стонала. Он бы трахал её до тех пор, пока она не потеряет сознание от усталости, а потом еще и еще...       И он сделает это. Всё по очереди. А потом запрёт её рядом с собой, и срать он хотел на свои же слова о контроле. Сейчас он не мог думать ни о чем другом.       Наконец появилась эта стерва, которая плелась по коридору так медленно, что он хотел сделать её своей первой жертвой на сегодня, и он тут же аппарировал на указанное место.       Практически вскрикнув от боли в руке после неудачного приземления, он взял себя в руки и поднялся, выставляя палочку вперёд и оглядываясь. Он стоял возле какой-то лачужки, которая, если и была пристанищем Пожирателей, то была явно расширена изнутри. Но сейчас оттуда не доносилось никаких звуков, и он обратил свой взор на лес, широким шагом направившись туда, прислушиваясь к изменениям вокруг.       Ветер донёс до него едва различимый шум, и Драко побежал, на ходу аппарируя на расстояние ближе. Он понимал, что может растерять все силы, едва ли восстановленные за время, проведенное в больнице, но ему было плевать. Найти её было его главной задачей.       Первое заклинание со свистом пронеслось мимо него, и он ускорился, выбегая на небольшую поляну, где тут же увидел знакомую рыжую голову. Подобравшись ближе, он принялся атаковать Пожирателей, и те сразу же обратили внимание на него, принявшись атаковать с тройными усилиями.       — Уизли! — громыхнул он, когда с ними было покончено. — Где Грейнджер?       — Они в другой стороне, — задыхаясь, сказал он, — ушли на северо-запад.       Драко бросился в указанном направлении, на ходу откидывая от себя лучи летящих в него заклинаний. Это было чертовски сложно, он привлекал слишком много внимания, и это тормозило его. Приходилось останавливаться, чтобы ввязаться в бой с очередным чёрным балахоном.       Наконец, он увидел впереди массу разноцветных лучей, а затем и Поттера, и подбежал ближе к нему, становясь бок о бок в битве. Он не успевал даже открыть рот, чтобы задать вопрос, или обернуться в поиске Гермионы, Пожиратели бились не на жизнь, а на смерть, буквально валя их с ног своей агрессией. Всё тело саднило, почти затянувшиеся раны вновь открылись, и он почувствовал, как по коже под плотной защитой стекают капли крови, смешиваясь с потом.       Заклятие резануло его по плечу, оставляя глубокий порез, и Драко зашипел, но не позволил руке дрогнуть. Он агрессивно атаковал в ответ, снося Пожирателя с ног на несколько метров назад, пока тот не ударился о дерево и не потерял сознание.       Кровь капала под ноги, оставляя бурый оттенок на пожелтевших листьях.