Порой полвека не хватает

      Путь до Лотосовых Болот был долгим и тяжёлым. Но Терам знал — главное испытание ещё впереди. Он понимал: клирикам ведьмы не обрадуются, а священнослужители «Божественные рыцари» ни за что не отпустили бы своего предводителя одного к колдуньям Астрального Ковена. Сопровождение в виде одного лишь неопытного мальчишки выглядело слишком неубедительным для такого серьёзного путешествия. Вот почему после того, как понтифик объявил, что отправляется на похороны своей боевой подруги Касараны, был собран целый отряд клириков для первого в истории мирного похода священнослужителей «Божественных рыцарей» на Лотосовые Болота. Тераму пришлось лично внимательно следить, чтобы никто из его подопечных не взял с собой оружия. Если колдуньи заподозрят что-то неладное, и без того непростые отношения между клириками и ведьмами вновь обострятся. А Террамай не хотел этого. Память о Касаране была бы очернена, если бы из-за неё и её старого боевого товарища началась война. Этого нельзя было допустить ни в коем случае! — Отец Терам, Вы уверены, что нам не стоило брать с собой оружия? Мы точно не совершили серьёзную ошибку? — неуверенно поинтересовался молодой ученик, нервно теребя походный плащ. — Вдруг это приглашение — всего лишь ловушка коварных ведьм? Если они нападут, а мы будем безоружны… — Успокойся, Сын мой, — тихо, но строго сказал старик. — Ведьмы, конечно, коварны, но на такую подлость они не пойдут. Слишком уж дорога им Касарана, поэтому они ни за что не захотели бы опорочить её честь. — Но что если эта Аргента вступила в сговор с ведьмами и… — не унимался недоверчивый юноша.       Услышав это предположение, Терам лишь сдержанно улыбнулся и спокойно объяснил: — Аргента? Нет, это не в её характере. Я слишком хорошо её знаю: она так не поступит… А вот если мы возьмём с собой оружие, мы можем невольно спровоцировать ведьм на конфликт. Этого уже не могу допустить я.       Молодой клирик смиренно кивнул, пробурчал что-то под нос и продолжил путь, нервно озираясь по сторонам. Террамай слегка ухмыльнулся, глядя на своего ученика.       Сам старик выглядел поразительно спокойным, но никто не знал, какая буря бушевала в душе понтифика. На сердце пожилого мужчины тяжёлым грузом лёг камень несказанных слов. Слёзы жестокой реальности застыли осколками где-то глубоко, не в силах вырваться наружу. В сердце словно врезались стрелы отрицания, что совсем скоро клирик-герой увидит могилу любимой ведьмы. Терам боялся встречи с Касараной. Боялся увидеть её все эти годы, а теперь не хотел верить, что идёт на Лотосовые Болота, чтобы увидеть лишь её могилу. В голове крутились вопросы: «Что же я наделал, Кассия? Почему не пришёл раньше? Касарана, а ты ждала меня? Милая Кассия, ты любила меня?« — Стойте! Кто идёт?! - неожиданно закричали вооружённые ведьмы, охраняющие границы Лотосовых Болот.       Появление отряда клириков на территории колдуний Астрального Ковена не могло не вызывать удивление, тревогу, опасения. Вскоре к священнослужителям приблизилось несколько ведьм, с подозрением разглядывающих нежеланных гостей и готовых атаковать в любой момент. Но отсутствие оружия у отряда озадачило ведьм и настораживало ещё больше: женщины и девушки не смели нападать первыми.       Терам медленно вышел вперёд и громко, насколько мог, объявил: — Понтифик Терренс Террамай, также известный как Терам, — герой похода на Чёрного Дракона! Пришёл по приглашению Аргенты проститься со своей боевой подругой — бывшей главой Астрального Ковена Касараной, также известной под именем Кассия!       Все удивлённо уставились на старика, не веря своим глазам. Неужели перед ними тот самый клирик, который храбро бок о бок сражался с их любимой, ныне покойной, предводительницей против Чёрного Дракона? Касарана всегда описывала его как молодого и внешне привлекательного мужчину. Трудно было поверить, насколько годы изменили знаменитого героя. — Пропустить его! - потребовала подошедшая поближе ведьма и громко объявила. — Такова была последняя воля леди Кассии! «Кассарана перед смертью действительно так хотела, чтобы я пришёл к ней? Неужели она тоже любила меня и мечтала встретиться вновь?» — удивился Терам, хотя это и было ожидаемо: непросто так Аргента же позвала его сюда. — Леди Кайлин?! - воскликнули удивлённые ведьмы, вопросительно уставившись на приглашающую клирика колдунью. — Я и леди Аргента были рядом с леди Кассией до конца! - громко и твёрдо заявила Кайлин. — На смертном одре моя наставница попросила сделать исключение и позволить её боевому товарищу Террамаю навестить её. При мне леди Аргента писала письмо, что сейчас в руках у пожилого героя. Вы хотите, чтобы я нарушила обещание, данное великой леди Кассии — своей наставнице, которая научила меня всему, что я знаю, и умирала на моих руках?! Леди Кассии, которая была нашей предводительницей долгие годы и доблестно сражалась против мирового зла вместе с этим почтенным клириком?! Леди Кассии, которая, не жалея себя, спасла мир и подарила нам долгую и счастливую жизнь?!       Речь Кайлин заставила других ведьм присмиреть. Никто не решался что-то возразить, поэтому, продолжая настороженно наблюдать за клириками, колдуньи были вынуждены впервые в истории добровольно пустить на свои земли священнослужителей.       Но одно условие представительницы Астрального Ковена всё же поставили — они пропустят лишь героя войны с Чёрным Драконом Терама и ещё одного клирика в качестве сопровождающего. Остальным же придётся ждать снаружи.       «Божественные рыцари» не были рады такому раскладу, но Террамай понимал, что такой исход событий возможен, и постарался хоть немного успокоить своих подопечных. Через границу на Лотосовые Болота со старым понтификом ступил его юный ученик, принёсший несколько дней назад печальные вести.

***

      Терам и молодой клирик медленно шли по землям колдуний Астрального Ковена. И пока юноша с любопытством озирался по сторонам, поражаясь и стараясь отчётливо запечатлеть в памяти удивительную красоту Лотосовых Болот, которую больше никогда не увидит, старик всё больше беспокоился из-за грядущей встречи с Кассараной. Они не виделись так долго и уже никогда не встретятся. Какой она была все эти пятьдесят лет? Наверное, очень красивой, сильной и смелой — такой, какой Террамай её помнил и знал. Он не мог поверить, что совсем скоро увидит лишь её могилу — всё, что осталось от некогда могучей и гордой колдуньи.       И вот леди Кайлин, всё это время сопровождающая гостей, внезапно остановилась и тихо объявила: — Мы на месте. Леди Кассия, я исполнила своё обещание — Терренс Террамай прибыл на Лотосовые Болота, чтобы проститься с Вами.       Старый понтифик стоял в полной растерянности. Осознавать, что Касараны больше нет и этот памятник — единственное, что от неё осталось, было невыносимо больно и тяжело. Просто в голове не укладывалось! Слёзы текли ручьём из глаз старика, когда он подошёл могиле, опустился на колени, попросив помощи у ученика, положил заранее подготовленные цветы — её любимые алые розы — и робко произнёс: — Здравствуй, Касарана, я наконец пришёл к тебе.       Ответом была тишина. — Сколько лет уж прошло с момента нашей последней встречи? — с грустной улыбкой продолжил Терам. — Пятьдесят, кажись. Ты уж прости меня, трусливого дурака, за то, что не пришёл к тебе раньше.       И снова Террамаю никто не ответил. Жестом пожилой герой попросил оставить его наедине с Касараной. — Я скучал по тебе, Касарана, — тихо прохрипел Терам. — Все эти пятьдесят лет скучал. А ты скучала по мне, дорогая Кассия?       Взгляд старческих глаз вновь упал на могилу. Разум мудрого понтифика с горечью осознавал, что ответа он никогда не дождётся. — А помнишь день нашего знакомства? — с грустным смехом продолжил старик. — Тогда, на встрече с королём, я вёл себя, как высокомерный и жадный сноб, да и ты была горда, неприступна и непреклонна. Помнишь, как мы спорили на пиру перед походом на Чёрного Дракона? Вспоминая те дни сейчас, я, кажется, только теперь начал понимать, что мы вели себя тогда, как маленькие дети. Кажется, Касарана, хотя мы и старались говорить о серьёзных вещах, мы и представить себе не могли, что нас ждёт впереди.       Терам замолк и тяжело вздохнул. Наступило мрачное молчание. — Та битва перевернула всю нашу жизнь, - понизив голос, продолжил клирик-герой. — Никогда прежде и после я не испытывал такого страха! Мы все боялись, но сражались! И тебе было страшно, моя смелая Касарана. Даже такие храбрые и сильные, как ты, могут бояться. Я помню, я знаю. Я успокаивал тебя, когда ты была в панике после пробуждения Чёрного Дракона, я говорил, что мы справимся, хотя сам дрожал от страха и едва верил своим словам. Но ты поверила мне! Клирик и ведьма, мы сражались бок о бок, объединив свои силы! Мы были вместе, одним целым. Ты тогда сказала, что вместе у нас может получиться, что вдвоём мы намного сильнее. И во время боя я прислушался к тебе. Кассия, почему же тогда я не вспомнил твои слова в мирное время раньше? Мы могли бы и дальше быть вместе… Касарана, как думаешь, вместе у нас могло бы что-то получиться не только на поле брани?       Ответом была тишина. Лишь листья шелестели, и журчал неподалёку ручей.       По испещрённым морщинами щекам старика потекли слёзы. — А помнишь, когда ты была ранена, я держал тебя на руках и исцелял? — продолжал делиться воспоминаниями Террамай, обращаясь к могиле Касараны. — Я обнимал тебя нежно, боясь причинить боль. Ты и не знала до этого, что клирики могут быть такими нежными с женщинами, верно, Кассия? А потом, после битвы, когда у меня не было сил подняться, ты с доброй улыбкой протянула мне руку и помогла встать. Никогда не забуду ту ласковую улыбку и тёплый взгляд твоих восхитительных глаз, которым ты одарила меня тогда, милая Касарана. До того дня я и не знал, что колдунья может так улыбаться и с такой нежностью смотреть на клирика. Мы медленно шли вдвоём к кораблю, помогая друг другу сделать каждый шаг. Всё тело болело, но на душе было так легко и спокойно. Ты помнишь это, Кассия?       Все присутствующие молча смотрели на исповедь великого героя, не вмешиваясь в его разговор с боевой подругой. — Вместе мы действительно были сильнее, вместе у нас всё получалось, — с горькой улыбкой произнёс заливающийся слезами старик. — Вот только самого главного у нас почему-то так и не получилось… Касарана, ещё тогда, на эльфийском корабле, я хотел сказать тебе три главных слова в своей жизни… Но так и не решился… Ни тогда, ни потом на протяжении этих пятидесяти лет я никак не мог сказать тебе, что люблю тебя! Теперь уже поздно для признаний, не так ли, моя любимая Кассия? И тогда, когда ты стояла на палубе в лучах закатного солнца, когда я подошёл к тебе, чтобы признаться в своих чувствах, тоже было неподходящее время… Тебе внезапно стало плохо, и я едва успел поймать тебя, когда ты потеряла сознание. Несмотря на боль от свежих ран, я нёс тебя на руках до твоей каюты, пока наши друзья звали лекаря. Ты не знала об этом, верно, Касарана? Ты не знала, что я не отходил от твоей постели, пока ты лежала без чувств. Я тогда был уверен, что это просто болевой шок от многочисленных ран, но, когда нам сказали, что ты отравлена ядом Чёрного Дракона, весь мой мир рухнул. Но я позорно убежал, заливаясь слезами, как последний трус! До сих пор не могу простить себя за то, что бросил тебя тогда! Прости меня, Кассия! Я хотел провести с тобой каждый миг нашей жизни, а в итоге скрывался от тебя все эти пятьдесят лет!       Юный клирик и ведьмы никак не ожидали подобных откровений. Любовь между колдуньей и священником? Такое вообще возможно? Свидетели прощания Террамая с Кассией невольно задумались, а как бы они поступили на месте великих героев.       А сам Терам продолжал горько плакать у могилы любимой Касараны. — Когда ты очнулась и я вернулся к тебе, ты прогнала меня! И вместо того, чтобы поддержать тебя и успокоить, я, как обиженный мальчишка, наговорил тебе всякого и ушёл. Я до сих пор сожалею о той ссоре. Лишь теперь, потеряв тебя, я, кажется, понял, что ты просто не хотела, чтобы я видел тебя слабой и умирающей. Твоя жизнь могла оборваться в любой момент, но, если бы я тогда был смелее и настойчивее, я бы сделал всё возможное и невозможное, чтобы наполнить каждый день твоей жизни счастьем. Ты думаешь, это пустые обещания глупого старика, а, дорогая Касарана? Что ж, возможно. Любовь между клириком и ведьмой уже звучит как нечто фантастическое! Но я всё же хочу спросить тебя, моя милая Кассия, ты любила меня?       Шелест листьев и тихое завывание ветра были единственным ответом на вопрос, которые Терренс Террамай не решался задать целых пятьдесят лет. Опустив голову на землю рядом с могилой любимой Касараны, старик плакал о давно минувшем и навсегда упущенном. — Пожалуйста, прости меня, Касарана! — молил старый клирик. — Прости, что не сказал о своих чувствах, когда была возможность во время написания нашего портрета! Прости, что ни одно редкое письмо, адресованное тебе, не содержало ни полстрочки намёка на три главных слова в нашей жизни! Прости, что за эти пятьдесят лет я так и не решился приехать к тебе, наплевав на все запреты, чтобы сказать то, что я говорю сейчас: я люблю тебя, моя милая Кассия! О, богиня, почему, чтобы сказать эти три простых слова, я должен был потерять ту, кому они предназначены?! Касарана, а ты любила меня? Хотя, наверное, это уже неважно. Ведь теперь я уже никогда не получу ответ на свой вопрос. Прощай, моя Кассия! Я знаю, что мне недолго осталось, поэтому, возможно, скоро мы встретимся вновь. Где-то там, в ином мире, где сейчас живёшь ты, Герант и наши друзья. Интересно, а там, на небесах, ты простишь меня и скажешь мне, были ли мои чувства взаимны?       Убитый горем Терам продолжал лежать на земле и оплакивать ту, кого любил, но потерял, так и не признавшись ей в своих чувствах, когда ещё была такая возможность.

***

      А вдалеке, стоя на утёсе, за прощанием клирика с ведьмой наблюдала Аргента. Сквозь слёзы Серебряный Дракон горько усмехалась: — Люди, вы почему-то никогда не цените то, что имеете, пока не потеряете это. Странные создания… Ваша жизнь так коротка, но вы часто не дорожите теми, кто рядом с вами, а потом горюете и тоскуете по мимолётным моментам, которые уже никогда не вернуть. Мы, драконы, способны прожить намного дольше, чем вы. И всё же мы гораздо больше дорожим своими близкими. Я всю жизнь дорожила Герантом и старалась быть всё время рядом с ним. Я не хотела его терять и была счастлива рядом со своим глупеньким и добрым братом, который слишком дорожил вами. Драконы ценят то, что имеют, и до последнего берегут то, что им дорого. И всё же, как бы унизительно ни было это признавать, я сейчас поступаю так же, как вы — люди. Я плачу по Геранту, которого уже не вернуть! Но я ценила его и была рядом и в моменты счастья, и во времена грусти, и в миг опасности, и при триумфе побед… Я любила его и не оставляла, насколько это было возможным. Но люди другие… Ты другой, Терам. Ты знал, что рано или поздно яд убьёт Касарану. Но у тебя было столько времени и возможностей признаться ей в любви и быть вместе с ней. Но ты всё равно не успел! Предрассудки и трусость помешали тебе. Глупый человек! И Касарана тоже была глупа: гордыня настолько затуманила ей разум, что ей была невыносима мысль, что ты увидишь её слабой и некрасивой. Она сама призналась мне в этом перед смертью. Какая же дура! И всё же она тоже любила тебя, поэтому и попросила приехать сюда, хотя бы на её могилу, чтобы проститься с ней… Глупые люди! Герант, и ради них, таких неразумных существ, ты пожертвовал своей жизнью?! Братик, ты идиот!!!       Заливаясь слезами, Аргента подняла голову и руки к небу. Всё это время она держала в руках меч дорогого брата, периодически глядя на него, словно обращалась к Геранту.       Но Золотой Дракон молчал так же, как и колдунья, которую оплакивал клирик.

Возможно, в отличие от людей, драконы умеют ценить, что имеют, но они также плачут, когда теряют тех, кто был им дорог.

Конец.