Ассистент

      Просыпаться после дня, когда тебя уволили, уже не является чем-то неправильным. Скорее всего, у меня это вошло в привычку. Но вот то, что босс вступается за меня и не позволяет меня уволить — такое впервые. Я бы даже сказал, что это неожиданно, особенно от такого говнюка как Алекс Маттсон. Поверить не могу, что кому-то он кажется милым, красивым и добрым. Как по мне, это необразованный школьник, который любит только себя. Да, Йоэль, говори как пятидесятилетний старпёр.       Моё утро началось как обычно. Чашка кофе, небольшой диалог с Вилме, принятие водных процедур, выбор одежды и вот, я готов встретить этот мир с максимально натянутой улыбкой, вплоть до того момента, пока не осознал, что мне нужно идти к этому пришибленному. Ну вот всегда есть то, что портит весь день. В моём случае это не что, а кто.       Я уже получил от Роба сообщение, где написано, что Алекс обязательно должен появится в офисе, иначе запись новых песен может сорваться окончательно. Всегда думал, что музыканты сами собой должны управлять, а тут оказывается, что Маттсона контролирует Роб, которому явно не нравится такая позиция. Но и здесь я снова ошибся. У Алекса контракт с лейблом и ему предоставили команду профессионалов, но почему не дали хорошего ассистента, раз этот парень ещё слишком маленький? Для меня это останется загадкой.

***

      Уже поднимаясь по ступенькам к входной двери дома Алекса, я только хотел нажать на дверной звонок, как дверь распахивается и оттуда выходит молодая красивая девушка. Она меня одаривает вопросительным взглядом и проходит мимо, поправляя волосы. Да чтоб тебя! У него каждый день девушки что ли? Как у него там ничего не отсохло.       Зайдя внутрь, я услышал, как из колонок раздаются звуки Bring Me The Horizon. Я удивился и не думал, что такой попсовый диджей может слушать такую музыку, которая достойна уважения. Алекс стоял около столешницы и намазывал творожный сыр на хрустящий ломтик хлеба, при этом что-то читал в ноутбуке. Впервые вижу его таким загруженным. Это даже заставляет меня пересмотреть всю свою критику в его сторону.       — Оливер Сайкс, конечно, крутой, но я круче, — говорит он и откусывает бутерброд.       — По каким критериям рассматриваешь вашу крутость? — решил влиться в разговор я.       — Ты видел, что обо мне в интернете пишут? Да я создан для вечного скандала, а он? Упал со сцены, нахамил фанату и так далее. Детский садик, — он сделал глоток кофе. — Вот я, например, сломал аппаратуру на сцене, когда прыгал на своём столе, плюнул в камеру оператору, чуть не поджёг себе зад, показал фак также в камеру, хотя это было запрещено делать.       — Ну такое, знаешь, — усмехнулся я.       — Чувак, я это сделал в течении тридцати минут на сцене какого-то фестиваля, — ладно, может он и круче Оливера, но зачем он это делал?       — Как к его группе относишься? — Алекс наконец посмотрел на меня, а я не понимаю, почему так ждал этого.       — Мне нравится их музыка, был на нескольких концертах.       — Ммм, через две недели я поеду в тур, где мы с ними пересечёмся. А вчера мне звонил их менеджер и спросил насчёт фита. Вот думаю, стоит ли на них тратить время? Ты что думаешь? — он реально спрашивает моё мнение?       — Ты хочешь получить уважение в сфере рока?       — Ну, было бы неплохо.       — Тогда соглашайся. Думаю, вы отлично сработаетесь.       — Надеюсь, ты это говоришь не для того, чтобы с ними встретиться, — ха-ха-ха, как он догадался? Ладно, мне на него всё равно, но встретиться с кумирами, да кто откажется?       Он допил кофе, выключил музыку и направился на второй этаж. Я снова осмотрел гостиную и заметил, что весь журнальный столик закидан какими-то бумагами, рядом стоит гитара и лежит ноутбук. Но что сильнее удивило, так это три пустых бутылки пива и две из-под вина. Только не говорите, что он алкоголизмом страдает! Это же ещё хуже! Но стоит признать, что я ему завидую. Я тоже хотел, чтобы моё рабочее место выглядело как-то так: кучи разных записей, гитара, бутылки алкоголя, а также мусор. Не знаю, что в этом такого, но почему-то атмосфера шикарная.       — Хэй, как тебя там, захвати со стола мой ноутбук, — крикнул Алекс. Я закатил глаза и взял с дивана предмет.       Маттсон был одет довольно неплохо, по любому одежда стоит дороже моей почки. Мы сели в его машину, и он сразу нажал на газ. За всю поездку я не понимал, почему он меня вернул? Я ему понравился? Йоэль, я тебя умоляю, да на тебя разве что муха станет заглядываться! Но всё же я решил спросить.       — Почему решил меня вернуть? — Алекс приспустил солнцезащитные очки и посмотрел на меня исподлобья.       — Ты похож на мою рыбку, которая год назад скончалась, — если убить человека ноутбуком, меня посадят? А если это не человек, а полный придурок? — Господи, да я пошутил! — рассмеялся он. — Ты интересный, в отличие от тех ассистентов, что у меня были.       — Ого, я должен это принять как комплимент?       — Вообще-то, ты должен в ноги мне кланяться за такие добрые слова! — ещё чего удумал! Этот спиногрыз вообще знает, что такое уважать старших?       Как только мы подъехали к офису, он выскочил из машины, которая была идеально припаркована. Мне порой кажется, что он перфекционист. Может он и будет поддерживать беспорядок вокруг себя, но делает он всё идеально, я почему-то уверен.       Когда мы вошли в здание Sony Music кто-то начал с ним здороваться, кто-то смотрел на него как на Бога. Его определённо почитали в мире музыки, но я пока в это не верю. Хотя, неудивительно, что на него все смотрят. Во-первых, походка: грациозная, ровная, уверенная и одновременно строгая. Во-вторых, смазливая внешность: он был ангелочком. В-третьих, взгляд: казалось, он проедал всё и всех, был высокомерный, самовлюблённый, лицемерный; именно он делал этот диссонанс во внешности парня. В-четвёртых, я не стану исключать того факта, что Алекс может являться профессионалом, которого мир и ждал. В любом случае он не был тем, кем восхищался бы я.       В кабинете за большим столом сидела вся команда Алекса. Роб являлся менеджером Маттсона, он следил за работой своих подчинённых, вполне мог управлять жизнью Алекса, но пока не решался. Он также давал людям работу, которую они обязательно должны были выполнить. Сини — это помощница Роберта. Она следила за сайтом диджея, давала какие-то распоряжения мне, а также помогала менеджеру. Инкери — пиар-менеджер. Все фиты с кем-то, реклама, истребление слухов и создавание новых — это его работа. Аллан — был тур-менеджером и концертным директором, думаю, это объяснять не обязательно. Таким был основной состав команды Маттсона.       — Не прошло и века, — взмахнул руками Роб, отходя от панорамного окна.       — Дорогуша, я не проститутка, чтобы по одному твоему звонку приезжать, — походкой от бедра Алекс прошёл к офисному креслу.       — По какому звонку? Я тебе пятьдесят раз звонил, сто сообщений написал, а ты их даже не прочитал! — Роб старался не повышать голос, но видно, что он держался из последних сил.       — Алекс, у тебя готов материал, чтобы его записать? — спокойным голоском произнесла Сини.       — Почти, — Маттсон дотянулся до бутылки с водой, открыл её и сделал несколько глотков.       — Что значит почти? У нас уже который раз слетает запись! Из-за тебя, между прочим! — я решил сесть на диванчик, потому что собрание затянется. — Слушай… — только Роб начал, как диджей с силой бросил бутылку в стену.       — Нет, это ты послушай! — характер Алекса резко изменился. Теперь он был раздражённым и готовым кого-то убить. — Я — музыкант, который готов удивить этот мир ещё больше, чем в прошлом году! Я пишу весь материал, который каждый раз становится очень известным! Я готовлюсь к тому, чтобы масштабно изменить свою дискографию! От меня зависит ваша работа здесь! От меня зависит ваша жизнь! Я способен вас уволить и перекрыть кислород нахрен! Из-за меня вы до сих пор здесь! Благодаря мне вы живёте и ни в чём себе не отказываете! Если бы не я, вы бы до сих пор были в подчинении у каких-то ублюдков, которые ноги о вас вытирали! У нас есть уже записанный материал, который выйдет в виде EP-альбома, с ним я и поеду в тур. То, что я пишу сейчас, изменит всё. Что-то возродится, воскреснет, восстанет. И никто из вас не знает, что это. Поэтому, заткните свои рты, перестаньте меня контролировать как маленького ребёнка! Я хоть и младше вас, но гораздо успешнее и лучше во многом. У вас есть работа, вот её и выполняйте, а в мою работу нос не суйте! Иначе встретимся в суде, — он встал со стула, взглянул на меня и прошёл к двери. От его яростного, сильного и пронзительного взгляда у меня мурашки по спине пробежали. — И я его определённо выиграю.       Как только он вышел из кабинета, я пошёл за ним, потому что именно такая у меня работа — бегать за Маттсоном хвостиком. Если честно, сейчас я увидел другого Алекса. Теперь он был далеко не мальчиком, он отстоял своё право и свою личность. Этот парень ещё кучу раз меня будет удивлять. Он вылетел из здания и пнул какую-то банку. Я обернулся на охрану, которая за ним наблюдала, и улыбнулся, будто это каждый день такое происходит.       — Да кто они такие, чтобы мной управлять? — крикнул он, а я пытался его успокоить, чтобы не привлекать внимание папарацци. — Нет, ну ты видел? Видел? Эти уроды меня себе подчинить что ли хотят? Да пошли они к чёрту! — он плюнул на асфальт и показал средние пальцы зданию.       — Алекс, давай успокоимся. Сейчас кто-нибудь тебя заснимет и потом хрен отделаешься от этого. Поэтому просто сядь в машину, а я за руль.       — Это с какого такого перепугу? — возмутился он. Действительно!       — В таком состоянии я боюсь, что ты задавишь невинного человека.       Он провёл рукой под носом и согласился со мной. Я решил, что лучшим решением будет отвезти его домой. Парень сильно напсиховался. Алекс облокотился головой о раму двери машины и с полным безразличием смотрел в окно. Он выдохся. Со мной такое бывало. Ты нервничаешь, отдашь всего себя, а потом не можешь найти силы, чтобы встать.       Когда мы приехали, я проверил свой телефон и увидел сообщение от Роба: «Заведи его в дом, положи на диван, а на лоб приложи холодное мокрое полотенце. Достань энергетик из маленького холодильника рядом с диваном, открой его и поставь на журнальный столик. Затем уйди из дома. Послезавтра у него съёмки клипа на песню «Key To Heart», в восемь за ним заедешь и приедешь по этому адресу.» Такое с Алексом не впервые, как я понял.       Я открыл дверь машины с его стороны и увидел, как он мило спит. На первый взгляд и не скажешь, что этот человек сейчас отчитал людей, которые старше его примерно на пятнадцать лет. Я взял его на руки, и он оказался очень лёгким, ощущение, будто он вообще ничего не ел. Когда я положил его на диван и накрыл лоб влажным полотенцем, я перестал считать его демоном. Хотя, завтра он очухается и снова будет проблемным придурком.       А может он болен? Ага, дебилизмом он болен. Пока его обвинять, думаю, не нужно. Я не знаю всего, с ним связанно, что с ним происходит. Оставив энергетик на столике, я ушёл из его дома, направляясь к своему. Денег до сих пор нет, а это значит, что снова придётся идти пешком. Каждый день по километру и отличное здоровье — вот к чему приводит бедность.

***

      — Подожди, то есть тебя уволили, а он взял тебя обратно? — Вилме готовила ужин, а я нарезал помидоры в салат. Мы уже минут двадцать обсуждаем мою работу, и я вообще этому не рад.       — Да, — пренебрежительно произнёс я, из-за чего подруга меня ткнула в плечо. — Что?       — Не огрызайся! Я просто хочу с тобой поговорить. К тому же я организовываю концерт Алексу Маттсону, который будет через полторы недели. Так что…       — Зал большой?       — ICE Hall.       — Охренеть! Я бы мечтал там выступать! — зависть, зависть, зависть.       — Друг рассказывал, что был организатором масштабного фестиваля в Германии. Берлин весь кипел в тот день. Должны были выступать разные рок-группы, диджеи и певцы. Так вот, Алекс тоже там выступал. Вся территория была забита людьми, по-моему, он сказал, что было около нескольких сотен тысяч человек. Ближе к вечеру народ разгорячился и на момент выхода Маттсона все готовы были глотки срывать. Он отыграл на сцене полчаса, всё это время люди прыгали вместе с ним, кричали после каждой фразы, сказанные на английском. А когда он ушёл со сцены, его заменил другой диджей. Честно, не вспомню его имени, но он как-то негативно отзывался об Алексе, поэтому большая часть слушателей просто ушли с фестиваля. Прикинь! Они слушали весь концерт, ждали выход Маттсона, а потом ушли, потому что тот чувак сказал что-то не то в сторону Алекса! Эта ситуация прошлась волной по всему миру. Сейчас звёзды стараются сотрудничать с Маттсоном и уж точно боятся его оскорбить, потому что вполне могут получить пинок от своих же фанатов.       Сказать, что я был в шоке от рассказанного Вилмой, это ничего не сказать. Фанаты Алекса такие же безбашенные, как и он сам. Он не обладает той популярностью, какой обладают, например, Lady Gaga или BTS, потому что их знает весь мир, они собирают невообразимое количество людей на своих концертах. Алексу до этого ещё далеко, но то, что он имеет сейчас, это… вау. Неожиданно после этого, я захотел побывать на его концертах. Я хотел увидеть то шоу, которое он устраивает на мировых сценах.

***

      Через день я снова стоял в прихожей дома Алекса и ждал пока этот модник оденется. В любом случае перед съёмками его будут переодевать, но как он мне сказал: «Я красавчик и без одежды, но не хочу, чтобы мой голый зад был на первых страницах в газетах по всему миру.» Хах, я бы посмотрел на лицо Роба, когда он открыл бы эту газету. Думаю, он сгорел бы со стыда, что работает на такого одноклеточного.       — Вот, теперь поехали. Только ты за рулём, потому что я сегодня не в состоянии, — он провёл рукой по волосам, немного их растрепав, затем надел солнцезащитные очки, поправил ветровку и вышел из дома. Человек, которому всё равно, украдут у него что-нибудь или нет, которому всё равно, если туда проникнет фанатка. Хотя, мне кажется, он бы хорошенько с ней… ладно.       Когда у меня спрашивали, какую машину я бы себе хотел купить, я никогда не мог ответить на этот вопрос, но теперь я знаю. Автомобиль Алекса был очень крутым и удобным. Я давно не водил машину, но, когда мне удалось сесть за руль Lexus, я не хотел из неё вылезать. Я готов стать личным водителем Маттсона, лишь бы не расставаться с этой малышкой.       Как оказалось, съёмки клипа проходили загородом, на берегу моря. Сегодня как раз нужна была пасмурная погода, которая заполонила всё небо над Хельсинки. На поляне уже стояли фургоны, в которых была аппаратура, генераторы электричества, одежда для Алекса, его гримёрка, а также фургоны для съёмочной команды. Роб общался с режиссёром, а Маттсона сразу забрали в гримёрку. Мне нечего было делать, поэтому я стоял около какого-то оператора, который поправлял камеру.       — Думаю, ему будет всё равно. Алекса только заинтересует, если нужно будет сниматься во время ливня или пожара, — усмехнулся Роб, а я смутился. Диджей действительно безбашенный, но неужели он реально на это согласится?       — Это хорошо. Потому что песня довольно нежная и драйвовая, поэтому в клипе это нужно показать. Сегодня снимем кадры на пляже, завтра в баре, — сообщил режиссёр. — Так, где у нас главный герой картины? Съёмки пора начинать!       Дверь гримёрки открылась и оттуда вышел Алекс. У него были растрёпанные светлые волосы, некоторые пряди которых окрашены красным из баллончика. Серая туника с длинными рукавами, которые торчали из-под кожаной куртки с капюшоном от кофты. Чёрные джинсы местами были слегка потёрты, из-за чего были плавные переливы от серого к чёрному. Чёрные кожаные ботинки со шнуровкой гармонично подходили всему образу. Образ парня, который чего-то лишился. Песня про боль, которая пришла после любви, но при этом в тексте невозможно понять, кто был адресатом этой любовной боли. Алекс не тот музыкант, который будет писать про любовь между парнем и девушкой, скорее всего, в этой песне идёт речь о любви к стремлению чего-то добиться, но главный герой падает в пропасть, как только совершает неверный шаг. Не знаю, почему я расшифровал эту песню так. Алекс выглядел идеально для данной песни, мне даже кажется, что он писал текст про себя.       — Подержи-ка, — Маттсон подаёт мне какую-то грязную палку, которую он нашёл в метре от нас. Она была засыпана влажным песком и вообще она страшно выглядела.       — Слушай, а кто поёт все твои песни? Я заметил, что редко появляется женский голос, но чаще всего мужской, при этом один и тот же, — да, я ознакомился с некоторыми его песнями.       — Друг мой любит петь, я ему предложил, он спел. А женский голос — это давняя подруга, с которой мы и записывали первые мои песни, — не постеснялся признаться Алекс. — Понравилась какая-нибудь песня?       — Ха, мечтай! — он посмеялся и его позвали с этой палкой выйти на пляж перед камерой.       Картинка на экране у режиссёра выглядела очень красиво. Серые, тусклые и болезненные оттенки затмевают красные пряди диджея. Несмотря на это, как раз эта яркая нотка делает образ всего видео привлекательней. Всегда должно быть что-то яркое. Начала проигрываться музыка; Алекс шёл по пляжу и напевал песню, что ассоциировалось с криком его души. На следующем кадре парень уже сидел на мокром и грязном стволе дерева, которое лежало на берегу, нетронутое водой. Ветер дует со стороны, поэтому прядки недлинных волос Маттсона немного прикрывают его лицо. Затем он палкой рисует на песке слова из припева песни и отбрасывает ветвь от дерева в сторону.       Спустя час ветер усилился, а туч становилось больше, и они плотнее прилегали друг к другу. Все достали зонтики, нацепили их на камеры, чтобы в объектив не попала капля и не испортила картинку видео. Алекс сидел в толстой куртке и пока отдыхал от съёмок. Дождь потихоньку начал капать, а по крыше прям бил, капли практически разбивались от силы удара. Парень вышел снова к берегу, когда начался ливень; он мгновенно намок, а когда режиссёр крикнул: «Давай!», Алекс вжился в роль. Он кричал под музыку слова песни, бил себя, будто всю боль, как ток, проводил через себя. Это было так по-настоящему сыгранно, что я открыл рот и не мог его закрыть. Все смотрели на диджея с ошарашенными глазами. Он слишком чувствительный, когда дело касается его музыки, когда дело касается его творчества. Под конец он упал на колени, смотря в сторону моря, а по его щеке потекла слеза. Веки были закрыты, но на последний удар в песне Алекс открыл глаза, радужка которых была ярко-голубой, какой бывает очень редко.       Все замолкли. Режиссёр должен был объявить о конце съёмочного дня, но он абсолютно не двигался, а лишь смотрел на экран монитора. Маттсон поднялся с колен, вытер рукавом слёзы и лишнюю воду с лица и направился к съёмочной группе. Я протянул ему куртку, а он кивнул в знак благодарности.       — Алекс, — протянул режиссёр, — это что было? Ты решил в актёры заделаться? — диджей усмехнулся. Я видел, как он натянул самодовольную улыбку, которая за собой скрывала безумно сильную боль. — Роб!       — Я сам в шоке. Никогда такого не было, а тут вон оно как, — менеджер не мог подобрать слов.       Я вспоминал слова Алекса, которые он сказал в студии: «Я готовлюсь к тому, чтобы масштабно изменить свою дискографию! То, что я пишу сейчас, изменит всё.» Вряд ли я смогу его понять, но мне кажется, что такого Алекса Маттсона больше не будет. Будет только тот, кто скрывался за всеми возможными масками. Алекс станет другим. Он станет настоящим. А если он станет настоящим, то и музыка должна быть настоящей. Он изменит всё.       Парень переоделся, ему высушили волосы, а те пряди, которые были покрашены, потеряли прежнюю яркость и имели слабо розовый оттенок. Всё равно ему идёт. Не знаю, что на меня сейчас так влияет — его актёрские способности или… он сам? Ничего не понятно, ну и ладно.

***

      На следующий день, вечером, мы были в баре, где уже располагалась массовка. Операторы снова настраивали камеры, а режиссёр перебирал какие-то бумаги и параллельно объяснял массовке, что нужно делать. Гримёры наносили пудру на лица всех людей, которые должны будут показаться в кадре. Алекса сразу утянули в гримёрку, чтобы нацепить на него побольше побрякушек, я уверен. Напоследок он мне кинул, чтобы я купил кофе. Ха-ха, а на какие деньги я его должен покупать? Этот вопрос даже не знает ответа!       — Кхм, Роб? — мужчина развернулся ко мне, и он оказался выше меня. Примерно метр восемьдесят пять, даже чуть выше. — Меня Алекс попросил ему кофе купить…       — Так, я тут причём? — его строгий голос заставлял меня занервничать.       — Ты… ты не мог бы мне одолжить немного денег, просто кофе стоит пять евро.       — Боже… сколько тебе надо? — он достал из кармана свой бумажник.       — Пять… евро, — он передал мне купюру и отвернулся.       Ладно, деньги достал, теперь нужно найти кофейню. Неужели больше некому бегать ему за кофе? Почему я это должен делать? Мне зарплату уже в долларах должны выплачивать за то, что я его терплю. А мне ни одного цента не выдали! А этот демон ещё ведёт себя как… как… да, блин, не важно.       Придя на съёмочную площадку со стаканом свежего маккиато, который у меня резко из рук выдёргивает Маттсон, я осознаю, что людей не так много. Алекс снимает крышку со стаканчика, выкидывает её в мусорное ведро, затем легонько дует, отодвигая молочную пенку, а потом отпивает, причмокивая, оценивая вкус напитка.       — Ну, неплохо. Сойдёт, — он снова сует его мне в руку и уходит в кадр.       Алекс был одет в тёмно-синие джинсы, гачи которых немного подвёрнуты, тёмно-коричневые ботинки, красную футболку и чёрный бомбер. Ему снова покрасили пряди волос, только теперь в синий… и это тоже выглядит классно. Включили музыку и камеры, Маттсон взял со стола пластиковый стаканчик с какой-то газировкой, отпил немного и кинул в сторону со всей силы, рядом взорвали хлопушку и серпантин начал падать на людей.       Теперь состояние героя песни было каким-то эйфоричным. Он будто был под чем-то, при этом Алекс прекрасно играл эту роль. Пьянка, куча людей, алкоголь, яркая цветовая гамма. Всё иначе выглядит. Но вспоминая, что снимали вчера, я сопоставил кадры и подметил, что это отличное сочетание кадров.       — Так, вроде всё. Сейчас мы отсмотрим основные кадры и скажем вам, всё или не всё, — диджей подошёл ко мне и взял стакан с кофе. Он сделал несколько глотков, так как напиток уже остыл, и ушёл куда-то вместе со стаканом. — Всё! Всем спасибо! Съёмки закончены, все свободны.       Алекс переоделся в гримёрке и вернулся в помещение. Он попрощался с режиссёром, дал несколько автографов людям из массовки и подошёл ко мне.       — Как тебе клип? — он снова глотнул кофе.       — Ну… неплохо.       — Я правда хороший актёр, да? — я кивнул, так как не знал, что ещё на это ответить. — Научился этому, когда в шоу-бизнес влез, — он допил свой напиток, перевернул стакан и поставил его мне на голову. — Ты похож на обезьянку из Алладина.       — Ты какого чёрта творишь? — я снял стаканчик со своей головы, а он послал мне воздушный поцелуй и ушёл в сторону к Робу. — Блять! Ненавижу его!

***

      — О, ты уже пришёл? А зачем тебе моя мицелярка? — в ванную вошла Вилме, которая смотрела на меня, как на идиота.       — Этот придурок, нет… Этот козёл, нет… Короче, это полный пипец! — я взял ватный диск, намочил средством для снятия макияжа и начал протирать губы.       — Понимаете, доктор, он надел мне на голову стаканчик из-под кофе. Потом он попросил меня махать на него листками, так как ему жарко. Затем он раскрасил мне лицо помадой, потому что я был грустным. Вы не представляете, как я хочу его убить. Даже нет, я хочу сжечь этого Дьявола, — я лежал на диване, а Вилме расположилась на кресле.       — Эм, Йоэль, Дьявол не горит.       — Похер! У меня он сгорит, утонет, упадёт, его разорвёт, переедет каток, лишь бы он больше не существовал в этом мире и не портил людям жизнь.       — Но многим он её спас.       — Чтобы оттрахать хорошенько, это план такой! Вилме, что не понятно? Он работает на женскую часть своей публики. Беленький, миленький, прям крольчонок, которого хочется затискать, а внутри это… да Сатана на его фоне вообще никто!