Вернись

Совершенно неожиданно мне открылась Тайна твоей души, Затянувшая меня в сети, Твоих ясных глаз и всей твоей сладости. Я не мог остановиться, Это был губительный порыв, Я поддался зову своего тела, Которое молило о твоей любви. Devuélvete (Carla Morrison)

Кризис среднего возраста - это вообще-то страшно. Физически страшно, потому что приходит неизбежное понимание - все! Все. Твоя жизнь идет к концу. Осталось вырастить ребенка до самостоятельности, а там можно и подыхать. Мир ни черта не потеряет без престарелого Дуда. И самое обидное в этом, что ты вроде по-человечески только жить начал. Появились нормальные деньги, нормальное дело, нормальный успех. А поезд дает свисток и насмешливый машинист заявляет: следующая станция - конечная, Сергей Викторович. И именно в этот момент почему-то обязательно нужно сделать какую-нибудь глупость. Например, влюбиться. Например, в коллегу. Вот на кой ляд тебе это, Сереженька? Вы, слава богу, работаете сто лет вместе. Она и поводов не давала, ну, разве что скачет козой после прокатов и на шею прыгает. Ну так и… без задей же мысли! И дело вроде не в улучшайзинге, хотя, ну, да-да, конечно, ей идет. Она теперь выглядит.. Выглядит она, Дуд, как не для тебя с твоей удочкой, а для кого-нибудь куда как интереснее и привлекательнее. В общем, поезжай-ка домой, пакуй чемодан, вам завтра вылетать на старт. Опять вместе. Надо кого-то брать третьим, иначе это просто невозможно! Все время хочется сказать лишнее, что еще бы и ладно, так ведь и сотворить лишнее, ой, как хочется! *** Но вообще-то, ничего бы и не было, только зачем она психанула после тренировки так? Пришлось идти следом, провожать. Выслушивать все недовольство. Лучше уж пусть на него орет, чем на ребят. Ну, падают, ну, косячат, так ей же не в первый раз такое видеть. Но вот взяла и завелась на пустом месте. - Да оставь ты меня, бога ради!- огрызнулась у самых дверей женщина, заходя.- Осталось только чаем напоить и к сердцу прижать, как мать родная! - И чаем напою, и пустырничка накапаю, и к сердцу прижму, если ты захочешь,- примирительно проговорил Сережа, делая шаг в номер,- главное, чтобы не нервничала. - Дуд, а если я скажу, что меня для успокоения надо вон на том столике журнальном трахнуть, сделаешь?- ехидно поинтересовалась сопровождаемая. Дудаков аж обалдел от такой идеи. Во-первых, правильный ответ был - да. Во-вторых, кто ж ей даст этот ответ? Фантазии - это одно, а вот так в лоб - нельзя, в конце концов. Она же женщина! Ну и он все-таки мужчина, чтобы позволить себе подобную откровенность в подобном обществе. Этери заметила растерянность на лице товарища и нервно засмеялась: - Да, расслабься ты, верный семьянин! Пошутила я,- и как-то резко утихла, словно вся энергия и ушла в скабрезное пожелание.- Устала что-то я, Сереженька, как на олимпиаде в Сочи год назад утомилась, так и не вздохну спокойно и полной грудью. Изображаю энергию, которой нет. И он ее увидел. И понял, чем морочит. Не лицом, не фигурой, не ядовитыми словами. А тонкостью и прозрачностью всего, что спрятано за ледяной оболочкой, сарказмом слов, насмешками и резкими как удары криками недовольства. Его приворожили усталость, неравная борьба с агрессией мира, совершенно женская слабость и мягкость, которым не было места ни на льду, ни у бортика, ни в побоищах с федерацией и министерством спорта. Но не здесь. Ни тогда, когда он обнял и прижал к себе. - Ты что делаешь, Сереж?- спросила в плечо и не отодвинулась. - Жалею,- поцеловал в скулу.- Люблю,- приподнял лицо и прикоснулся губами к губам. Конечно, это всего лишь был кризис среднего возраста. Ничего такого. У каждого мужчины случается между сорока и пятьюдесятью. Все все вроде понимают. Этери вроде понимала. И все равно прижималась к нему, разрешала снимать с себя одежду, отвечала на прикосновения, подавалась вперед, когда он чуть отстранялся, пытаясь рассмотреть красоту в своих объятиях. Ждала, принимала, предлагала то, что не давала другим. Подарила ему ощущение, что жизнь еще продолжается. И может быть яркой. Не потребовала ничего в ответ. И не дала возможности повторения. Он ее не смог разлюбить, потому что между ними было то, что было. И потому что это было только один раз. *** Худое, обтянутое кожей по острым точкам скул, носа, подбородка и даже височной кости лицо неожиданно резко повернулось к нему из профиля в фас и спокойный голос, ничуть не соответствующий тому, что было на лице и в глазах, прозвучал полно и плотно: - Ты как будто хочешь мои мысли прочитать. - Не хочу,- не согласился Сергей.- Твои мысли я и так знаю. Хочу понять твои чувства. - Все в порядке, Дуд. Все хреново, так что все в полном порядке. Олимпиады не разочаровывают. И Китай не станет исключением. Стабильность, мать ее! - Чаю хочешь?- он так же спрашивал четыре года назад.- Или пустырничку? - А что-нибудь посерьезнее у тебя есть?- едва заметно улыбнулась женщина. - В смысле водка и снотворное?- уточнил Дудаков. - Ну, не горячий секс на столе же?- то ли она все помнила, то ли это была стандартная шутка. - Секса на столе нет, но если хочешь, поищу что-нибудь интересное,- и чуть приобнял за плечи. - Ладно. Чай и снотворное, Дуд. Я вроде не в том настроении и не в тех кондициях, чтобы шутить. Да и ты тоже слишком занят в этой жизни. Блондинка двинулась в сторону своего номера. Сережа пошел следом. Лишь однажды он был так близко к ее сердцу, что мог бы взять его в руки и спрятать туда, где оно бы никогда не болело. А он решил, что это просто кризис среднего возраста. Пройдет само. Пока не проходило. Даже наоборот. И, наверное, если очень повезет, то и не пройдет. Умные люди говорят, что влюбляться полезно. Жизнь продлевает. А седина сегодня в моде, так что еще поглядит в ее прямую спину, переболеет заострившимися чертами лица. И станет намного моднее. Не обернувшись к нему, Этери проговорила, открывая комнату: - Как же я устала от всего этого, Сережа. Как же я устала! Ну, почему у нас не может быть просто спокойного старта? Что мы делаем не так? - Может, слишком сильно любим?- вопрос был совершенно спонтанным, необдуманным. - Как это связано?- удивилась женщина. - Говорят, большой любви нужны большие испытания,- продолжил свою мысль Дудаков. - И зачем тогда нужна эта большая любовь?- нахмурилась блондинка. - Резонный вопрос,- усмехнулся Дуд.- Чаю или сразу таблеточку и баиньки? - Чаю!- кивнула Тутберидзе.- И обойдусь без таблеток. Испытания, так испытания. Пусть эта стерва подавится! - Ты о ком?- Сергей не ожидал такой эмоции от усталой Этери. - О судьбе! Я все равно ей докажу!- мужчине даже показалось, что длинные музыкальные пальцы собрались в готовый к удару кулак. Нет, не слабость, нежность и тонкость любил он в этой светлой повелительнице льда, а силу, напор и жажду побед.