Молитва донора и хирурга

      Стараюсь жить по принципу «всё, что ни делается, — всё к лучшему».       Хотя это только я так думаю, или по крайней мере пытаюсь себе это навязать. На деле же этот принцип не раз меня подводил. Судьба не слишком ко мне благосклонна, но справедлива, и каждый раз нагибает меня за мои ошибки. Ничто не проходит бесследно.       Казалось бы, всё есть: и состоявшаяся карьера, и деньги, и вниманием женщин не обделён. А счастья особо и нет. В чём оно вообще заключается?       Даже умудрился по воле той же судьбы родиться в вполне обеспеченной семье двух успешных психологов. Мама семейный психолог, а отец… сексолог. Раньше вместе с мамой занимался семейной психологией и гештальт-терапией, а где-то после моего рождения углубился в своём нынешнем направлении. Будучи на пенсии они до сих пор ведут частные консультации и неплохо зарабатывают на них. Но ни деньги, ни наша семья не показали мне вещей, которые делают людей счастливыми. Если с деньгами всё понятно, то что с семьёй?       Мои родители люди весьма непростые. Даже в профессиональном плане, а про мои отношения с ними уж и говорить нечего. За свои консультации они гнут ценник гораздо выше среднего, но к ним ходят благодаря репутации. И ходят в основном люди, у которых позволяет состояние потянуть такие консультации. Почему-то обеспеченные люди весьма несчастны, раз готовы платить. Репутация семьи — главный двигатель родителей и их жизненный принцип — не дай боже её подорвут. Они вообще очень принципиальные. К самым щепетильным социальным темам про разные меньшинства они относятся очень остро, и по возможности стараются избегать таких клиентов. И по своим же принципам воспитывали и нас, чтобы, не дай боже, их репутация не подорвалась: только престижная школа, только примерное поведение и только соответствующий нашей семье круг общения. К несостоятельным сверстникам и тем самым «меньшинствам» (например гомосексуалам) нас не подпускали. Тем не менее, даже в престижной школе мне это всё не помешало пойти всему наперекор: неблагополучная компания уличных оборванцев, почувствовавших себя взрослыми, желающими пойти против родительской системы. И да, в этой компании даже оказался один гей. Правда когда это вскрылось, начался настоящий раздор. Все отвернулись от него моментально и начали гнобить, а я… не относился к нему плохо. Но и против всех тоже пойти не мог. Поэтому ушёл из этой компании и остался один, закончил школу и уехал из родного Бремена в столицу. Вдали от семьи мне стало гораздо лучше, и я не жалею, что уехал. На моего старшего же брата семья оказала большое влияние, он у нас любимчик. Стал архитектором, делает свой бизнес. Придерживается тех же принципов: репутация семьи, престиж, поиск достойной избранницы и продолжение рода Аллесбергов. А непутёвый Хартман затерялся в своём Берлине, занимается карьерой и ещё какой-то ерундой, домой звонит редко и вообще дышит к этим принципам ровно. Если хоть как-то дышит вообще.       Одной ночью меня разбудил звонок от трансплантационного координатора. Это всегда означает то, что ночью, когда она звонит, уже не поспать.       — Доктор Аллесберг, в больнице Бремен-Митте появилось сердце для фрау Зильберман.       Ёб твою мать. В смысле-       — Понял. Через сколько вылет?       — Берите доктора Вольфа, через два часа у больницы вас будет ждать транспорт в аэропорт.       — Хорошо.       Я позвонил Эриху и через двадцать минут уже ехал к нему.       Эрих встретил меня на пороге своего дома в обнимку с заспанной женой. Они прелестно ворковали на крыльце, что я не решился зайти на их участок, остался за забором стоять возле такси и закурил.       — Эй, Хартман, — Эрих махнул мне рукой с усмешкой, фрау Вольф поддерживала его лёгким смехом, прижимаясь к боку мужа. — Ты чего там встал?       — Эрих, поехали, — серьёзно ответил я, лишь бросив взгляд в их сторону и выдохнув дым. — По шоссе в аэропорт пробки. Надо выехать пораньше.       — А мы вертолёт закажем, а? — задорно ответил он, слегка пихнув боком жену, словно не мы с ним летим в командировку, а они собираются в энный по счёту медовый месяц. — В воздухе никаких пробок, домчим с ветерком!       — Эрих, — строже повторил я, обернувшись на них.       — Всё, всё, ладно, зануда, — он несколько раз поцеловал жену на прощание и, наконец, пошёл ко мне, и то спиной вперёд, размахивая ей рукой. Выйдя за калитку, он тут же прыгнул в машину и наполовину опустил стекло: — Ну что, едем?       Я сделал последнюю затяжку, выбросил окурок и сел на соседнее сиденье.       — Вот сам бы женился, тогда бы и понял, как тяжело прощаться с любимой женщиной в ночные командировки, — принялся разглагольствовать он. Я ничего не ответил и отвернулся к окну, всю дорогу делая вид, что дремлю. Эрих, естественно, вряд ли мог догадываться о причине моего угрюмого настроения. А оно было связано с тем, что я впервые за долгое время отправлялся в родной город. В небольшой город, в котором фамилия Аллесберг ещё как на слуху. Там, если меня увидит хоть один знакомый, новость о моём приезде быстро дойдёт до родителей, а потом я долго буду слушать вопросы о том, почему не заехал навестить. И доводы, что я всего на несколько часов и потом возвращаюсь в Берлин на трансплантацию, котироваться не будут.       Когда мы загрузились в самолёт и взлетели, я снова подумал подремать, завернувшись в куртку. В самолёте было довольно прохладно. А вот Эриху всё не спалось.       — Ты как вообще? — спрашивает он с сиденья напротив, чуть наклонившись вперёд, чтобы перекричать шум двигателя.       — В смысле? — я приоткрыл один глаз.       — Ну… как дела, как жизнь вообще? Ты давно ничего не рассказывал, — уточнил он.       — Нечего рассказывать, Эрих, — отмахнулся я. — У меня ничего нового не происходит.       — Совсем? Ну вообще да, ты в последнее время ударился с головой в работу. Надоело личную жизнь строить?       — Я и не пытался, если честно, — пробубнил я, спрятав нос в воротнике куртки.       — А-а, ну да… Девчонки у тебя давно не было, тебе уже скучно стало. Что, хочешь сказать, и на форуме никого не встретил?       — А при чём тут форум?       — Да ладно, всем известно, что туда многие ездят, чтобы кого-нибудь там подцепить в постель. Неужто и ты там никого не встретил?       Я вспомнил недавние слова Стефана о том, как некоторые хирурги выглядят со стороны, и поморщился. Стало как-то противно. И Эриху ничего не ответил.       — Молчишь… — вздохнул он. — Хоть бы собаку тогда завёл, чтоб в одиночестве не прозябать.       — Я по кошкам больше, — ответил я. — С собаками я всё детство провёл, надоело.       — Ну кошку заведи, — Эрих пожал плечами. — Мы с Мартой ребёнка планируем уже. Пока, правда, не получается, но всё равно вот-вот.       — Да с вами всё понятно, — вздохнул я, стараясь припомнить, в котором году они поженились. — Как вы с ней вообще познакомились?       — Я встретил её за прилавком в цветочном, когда шёл на первое свидание с девушкой, с которой познакомился в интернете. Зашёл купить цветов, а там она. В тот день я на свидание так и не пришёл. А цветы я всё-таки купил. Отдал ей. Влюбился с первого взгляда.       — Ну ты и козёл, — усмехнулся я. — Девушке-то хоть написал, что свидание отменяется?       — Э-э… Если честно, не помню, — Эрих неловко посмеялся. — Я тут же Марту позвал выпить кофе. И вообще, знаешь что? Я тебя в Бремене с такой девчонкой классной познакомлю, тебе она понравится точно.       — Что? Не, Эрих, не надо меня ни с кем знакомить, — попытался отмахнуться я.       — Да брось, Хартман, мне уже надоело на твоё вечно грустное лицо смотреть, когда я тебя хоть немного счастливым увижу?       — Я не вечно грустный…       — Это тебе так кажется. А когда ты остаёшься наедине с собой, то начинаешь бесконтрольно думать, ни на что больше внимание не обращаешь, так, ей богу, жалко тебя становится.       Дожил. Уже жалким кажусь окружающим. Но в том, что я люблю бесконтрольно думать, Эрих безусловно прав. Только о чём мои мысли в этот момент — никому неизвестно.       — Всё равно не надо, — я мотнул головой. — Я противник сайтов знакомств, а тем более знакомств через знакомых.       Только Эрих меня не послушал, и когда-то успел ей написать. Пока мы ждали решения родственников донора (оказывается они ещё не решились), я оставил их наедине с ним и вышел во двор выпить кофе на свежем воздухе. Ко мне подошёл Эрих с которым мы раньше разделились по разным делам: я пошёл к донору, откуда меня благополучно выгнал анестезиолог из консилиума, а он пошёл за документами.       — Она скоро подойдёт, — сказал он.       — Кто? — уточнил я.       — Моя подруга.       Я чуть не поперхнулся.       — Эрих, я же попросил!       — Ну а чего такого?       — Почему она вообще согласилась куда-то ехать среди ночи?       — Потому что ей не надо никуда ехать и она сама на дежурстве. Сейчас закончит с делами и спустится к нам.       — Она что, тут работает? — я кивнул на здание больницы.       — Ну да, мы учились с ней вместе.       — Вот как…       Я понимал, что это подстава. Но окончательно то, что я попал, я понял, когда откуда-то сбоку услышал смутно знакомый голос:       — Хартман? Неужели?       Я обернулся и увидел такое же смутно знакомое лицо длинноногой девушки в синей хирургичке и халате. Волосы её были забраны в небрежный хвост. Она внимательно пронзала меня карими глазами, и я вдруг узнал её.       — Мия, ты? — осторожно переспросил я. — Я тебя сразу не узнал.       — И я тебя не узнала сразу, совсем другим тебя помню.       — Вы что, знакомы уже? — удивился Эрих.       — Ага… Вроде того. Тоже… учились вместе, — ответил я.       Мы учились с ней вместе в школе. Мия — моя первая девушка, с которой мы разошлись полюбовно после выпускного, где танцевали вместе вальс, а потом поговорили о том, что у нас разные планы на жизнь. Расстались тихо, без скандала, просто поняв то, что наши дороги расходятся и нам больше не по пути. Я уехал в Берлин и скоро перестал думать о ней. Она хотела ехать в Ганновер и учиться на экономиста. Каково же было моё удивление видеть сейчас её перед собой в хирургичке и белом халате. До жути похожую на меня. Я знаю, что Эрих учился в Гамбурге. Значит, каким-то образом её занесло туда в медицинский. И хоть я совсем не ждал этой встречи и после нашего расставания не интересовался её жизнью, мне стало даже интересно, как так получилось.       — Ну что ж, ладно, я пока оставлю вас, — Эрих улыбнулся и скрылся за фигурно постриженными кустами. — Хартман, я позвоню, как будет пора.       И мы остались наедине с ней в повисшем между нами молчании. Первым заговорил я.       — Эм… Не ожидал тебя увидеть… здесь.       — Честно говоря, я тоже не ожидала, что знакомым Вольфа окажешься ты, но… Это наверное было более предсказуемо, чем от меня, верно?       — Верно… — согласился я. — Так как тебя сюда занесло? Ты ведь говорила, что ни за что в жизни…       — Хах, да-а, — Мия засмеялась, потирая ладонью шею. — Просто за последний год в школе я столько наслушалась об этом от тебя, что, проучившись на экономическом факультете один курс, я поняла, что экономика мне уже не столь и интересна… Так что в этом виноват ты, но только отчасти.       В мой последний школьный год я ни с кем не общался, кроме неё — у меня никого больше и не было. Со своими друзьями я порвал. Поэтому бедной Мие пришлось регулярно выслушивать меня о профессии, которую я выбрал года за полтора до выпуска. Или в детстве. Я точно уже не помню. В психологи по стопам родителей пойти я ни за что не захотел — дело принципа. Юношеский максимализм говорил мне не быть, как они. Мие это всё было не интересно, как я помнил. Она и не особо слушала меня. Только вот всё обернулось как-то очень неожиданно.       — А как ты в Гамбурге-то оказалась? — поинтересовался я у неё. — Почему же в Берлин не поехала?       — Думаешь я не пыталась? Я ведь хотела, блин… — она снова потёрла ладонью шею (я узнаю этот жест — она забрала его у меня) и закинула волосы на плечо, опустив взгляд. — Я не прошла по конкурсу в этот ваш Шарите. Да и подумала, что странно будет мне вернуться за тобой. Мы с тобой распрощались — и на этом всё. Пообещали же друг другу. И тут бы я вдруг появилась в твоём университете, никогда раньше не планируя быть врачом? А ты уже начал новую жизнь. Нехорошо как-то.       — Мия… Ну что же… — я хотел сказать что-то ей, что-то вроде «ты не должна так думать о себе», и остановил себя. Я бы так сказал, может быть, лет пятнадцать назад. Но я уже не тот человек, который был пятнадцать лет назад. И сейчас поймал себя на мысли — хорошо, что она не приехала. Всё должно идти своим чередом. Я вздохнул и переменил тему: — А кем работаешь?       — Я врач функциональной диагностики, — она наконец опустила руку и подняла на меня взгляд. — А ты трансплантолог, получается? Очень сложно, но безумно захватывающе. Завидую.       — Почему это? — удивился я.       — Моя работа оказалась не столь интересной, как я думала. Хоть я и действительно полюбила медицину за эти годы. Думаю пойти в аспирантуру, может быть, через год, и стать преподавателем. Или перебазироваться на скорую. Я пока ещё не решила, — она вздохнула. — Ладно, хватит обо мне. Хочешь кофе выпьем?       Мы взяли ещё кофе в автомате в холле больницы и сели на скамейку у входа.       — Расскажи лучше, как у тебя жизнь, — попросила она.       — Обычная, — я пожал плечами, отхлебнув кофе. — Ничего интересного. Я занимаюсь только работой.       — Ты не женат? — поинтересовалась Мия, украдкой заглядывая мне в лицо. Я лишь покачал головой. Это везде принято спрашивать первым делом?       — Ты, я смотрю, тоже замуж не вышла? — задал я встречный вопрос.       — Да, — она слегка пожала плечами. — Я сбежала со своей свадьбы.       — Почему? — подавив усмешку, я лишь улыбнулся уголками губ.       — Я не хотела за того мужчину выходить. Его мне родители навязали. Он богатый, успешный, только я не любила его. Думала, что полюблю, но не получилось…       — Твои родители тоже помешаны на этом, да?       — Конечно. Отцу же нужно кому-то свой бизнес передать. Брат у меня разбился на машине, а от меня — «толку ноль». «Женщина бизнес развалит», ещё и на экономиста не отучилась.       — Алекс погиб? Мне очень жаль, Мий…       — Да не бери в голову. Это было лет десять назад.       — Что ж… А мне просто нужно их фамилию нести. Мой брат не так давно с женой разошёлся, но она хотя бы была. А мама внуков хочет.       — Ты осторожнее, я частенько твоих родителей вижу, они кажется на меня глаз положили, — она усмехнулась, покрутив стакан в руках. — Ну или зуб точат. Я ведь им нравилась.       — Ради всего, прошу, не говори им, что я приезжал, — вполголоса процедил я на выдохе.       — Ладно, не буду, — Мия усмехнулась, пихнув меня локтем в бок. — За кого ты меня держишь вообще? Я своих не сдаю.       — Извини, — процедил я в ответ. — И спасибо.       Мия вздохнула и продолжительно посмотрела на меня сбоку с лёгкой неоднозначной улыбкой, подняв голову.       — Знаешь, ты был отличным другом, — сказала она, не отводя взгляд. — Может быть даже и отличным парнем, но в любом случае — хорошим человеком. Ты, конечно, сильно изменился, очень возмужал, я тебя сразу не узнала, но хорошим ты всё-таки остался. И глаза у тебя такие же добрые — это всегда тебя отличало от остальных. Я даже по тебе немного скучала. Просто как по человеку. Хоть иногда ты и был невыносим.       — В каком смысле? — осторожно уточнил я.       — Ну… когда ты чем-то увлекался, тебя было не остановить — ты трещал об этом бесконечно. Бесило ли это меня? Пожалуй. Но зато я вижу, что ты сейчас до сих пор по-настоящему влюблён в своё дело, — она как-то грустно улыбнулась и опустила взгляд на свои колени. В этот момент к нам подошёл Эрих, чего я совсем не ожидал.       — Ну что, голубки, как дела? — он встал над душой и скалисто улыбнулся, оценивающе окинув взглядом меня и её. — Вы так похожи, прям мужская и женская версия друг друга.       — Эрих, пожалуйста… — тихо прошипел я, кинув на него взгляд исподлобья.       — Нас зовут, Хартман. Мия, ты уж извини, такая работа, — он улыбнулся ей и кивнул в сторону входа. — Пора идти.       — Ладно, Мия, рад был увидеться, — я даже как-то облегчённо выдохнул, потому что чувствовал, что разговор начал утекать не в то русло. Мы синхронно с ней поднялись со скамейки и как-то неловко приобнялись, как старые знакомые и не более. — Пока.       Я махнул ей рукой и пошёл следом за Эрихом, как вдруг услышал её голос за спиной:       — Хартман, — я обернулся, остановившись. — Позвони потом как-нибудь, ладно?       Я молча кивнул ей. И сразу поспешил внутрь, стараясь догнать Эриха, но не поравняться с ним.       Мы шли какое-то время молча. Я чувствовал даже через затылок Эриха, что он как-то странно ухмыляется. Я только сжал зубы и стал готовиться к неудобным вопросам.       — Ну что, Хартман, у тебя всё схвачено? — он всё-таки оборачивается, и я вижу эту ухмылку на его лице. Он подмигивает мне.       — Чего? — переспросил я, прикинувшись дураком.       — Откуда вы знакомы? — начинает свой расспрос Эрих, и я стараюсь не начать непроизвольно закатывать глаза.       — Мы учились вместе в школе, — неохотно отвечаю я.       — Ах вот оно что! Она похорошела, скажи? — Эрих всё сверлил меня весёлым взглядом, чуть задрав голову. Мне хотелось куда угодно сейчас деться, лишь бы не разговаривать об этом. Он сам позвал её. И сам теперь веселится. А мне вот, например, нисколько не хотелось в командировке с кем-то встречаться. Мой лимит был исчерпан ещё на форуме. — Даже с тех пор, как мы выпустились, хотя она была хороша и на первом курсе.       — Эрих, у тебя жена есть, — процедил я в ответ, едва размыкая губы, и ускорил шаг, что теперь он шёл позади.       — Так а я тут при чём? Я тебя ведь спрашиваю, — Эрих попытался нагнать меня. — Вы правда очень подходите друг другу, Хартман, ну не сливайся ты, не упускай шанс, а вдруг что получится? Потом жалеть ещё будешь. Раз вам довелось вот так встретиться снова, может это судьба?       Я резко остановился и обернулся, чуть не столкнувшись с ним.       — Ты веришь в судьбу? — абсолютно серьёзно спросил я.       — Ну… верю, — удивлённо ответил Эрих.       — Я тоже, — ответил я. — Только я верю, что мою судьбу решаешь никак не ты, — после этого я развернулся и продолжил идти.       — Всё случается неслучайно, — он снова принялся меня догонять. — Ладно бы я действительно познакомил тебя с незнакомой девушкой. Но, оказывается, я учился с твоей одноклассницей! Погоди, ты тоже из Бремена?       — Да, — я остановился у лифта и нажал на кнопку вызова.       — Хартман, а ну сделай лицо попроще! — Эрих слегка толкнул меня плечом. Я напряжённо взглянул на него — что ему ещё надо от меня? Между тем он закинул руку мне на плечо. — Ты такой зануда стал! Вечно серьёзный, девок динамишь… — Он похлопал меня по руке и закрыл глаза, растянув улыбку, — А вот в ординатуре помнишь, как мы с тобой…       В этот момент открылись двери лифта, и я сделал шаг вперёд, заходя в него и тем самым перебив и скинув с себя Эриха. Он округлил глаза и тоже вошёл в лифт следом.       — Да ты просто… нет слов! — возмущённо продолжал он, а я невозмутимо стоял рядом, задрав голову и наблюдая, как меняются цифры на табло, пока мы едем наверх. — У тебя вообще всё в порядке? Ты что-то начинаешь меня пугать.       — Ты вообще знаешь, что о нас думают другие врачи? — спросил я, не глядя на него. — Что нас ничего, кроме хирургии, тусовок и утех, не интересует. И о ординаторах наших тоже. Так что ты — идиот. И я ничуть не меньше.       — Ну я-то хоть остепенился, женился и больше на мне этого не числится, — метнул стрелки Эрих и вышел из лифта, когда перед ним открылись двери на четвёртом этаже. — А вот на тебе так и будет висеть ярлык бабника. У тебя же печать во весь лоб — дамский угодник! Хочешь ты того или нет. Но мне раньше казалось, что ты ничего против этого и не имеешь.       Я поморщился от его слов. Неужели я так и выгляжу?       — Да ты просто красивый, и всё, — словно прочитав мои мысли, продолжил Эрих, когда мы уже вошли с ним переодеться перед операцией. — Тебя девчонки обожают. Не знаю, я всегда думал, что это ко мне девушки притягиваются, пока с тобой не познакомился.       Я напряжённо молчал, пока он рассуждал. Молча натянул на голову шапочку, молча завязал маску. Молча пошёл мыть руки.       — Так что я вообще не понимаю твою проблему, — громче говорил Эрих сквозь шум воды, встав сбоку от меня у мойки. — У тебя столько девушек, бери любую да женись! Не говори мне тут, что выбирать не из кого, — я только цокнул языком, стараясь пропускать его слова мимо ушей. — Нет, он стоит и ждёт у моря погоды, когда «та самая единственная и неповторимая» появится. Так просто не появится, Хартман! Оглянись по сторонам — твоя «та самая» наверняка ждёт тебя уже где-то рядом, а ты не видишь даже.       Я убрал руки из-под напора воды и, держа их навесу, со вздохом повернулся к Эриху.       — Ты стал помешан на женитьбе. Хотя раньше тоже гулянки предпочитал, — подметил я.       — Ну да, потому что семейная жизнь в разы лучше этого, — он повторил те же движения зеркально мне и пожал плечами.       — Уж поверь, я это понимаю, — фыркнул я. — Семейная жизнь уж точно лучше того дурдома, в котором мы с тобой жили раньше.       — Тогда что же ты бежишь от этого, как от огня? — Эрих проницательно взглянул мне в глаза. Я снова вздохнул.       — Прошу, давай сейчас закроем эту тему и пойдём работать. И не смей больше со мной разговаривать об этом в этих стенах, — я развернулся в другую сторону и сделал шаг в распахнувшиеся двери операционной.

***

      В окно в коридоре больницы я выглянул, когда уже рассветало. Под утро роса принесла прохладу, я надел флисовую кофту, накинул куртку на плечи и вышел во дворик. В это время, с четырёх до шести утра, меня всегда неимоверно клонит в сон. Я снова сидел на скамейке, глядя на желтеющее августовское небо, и старался не задремать прямо там. Даже на мысли свои отвлечься не мог. Эрих опять возился с документами, а я ждал его вместе с трансплантатом. Ничего, можно подремать в самолёте около часа. А дальше ждёт новый день. Сегодня чья-то смерть станет продолжением чьей-то жизни. Я подумал о доноре — и молча поблагодарил его, смотря на несущиеся над головой розоватые облака.       — Вы уже улетаете? — голос сбоку заставил меня оторвать глаза от неба. Передо мной снова стояла Мия, будто я и она от этой скамейки так и не уходили.       — Да, — тихо ответил я, кивнув.       — Я встретила Эриха, он сказал, что ты на улице, — она помялась с ноги на ногу, опустив взгляд. — Решила найти тебя, попрощаться ещё раз.       Я поднялся со скамейки и натянул улыбку, поправив куртку на плечах.       — Да, что ж… — произнёс я, подбирая слова. — Успехов тебе, что бы ты ни решила. Может быть, когда-нибудь увидимся ещё.       — Хартман… слушай, — её взгляд лишь ненадолго задержался на моём лице, прежде чем она снова опустила его под ноги. — А если бы я всё-таки приехала в Шарите… у нас бы что-нибудь получилось?       Сердце у меня ёкнуло, я начал понимать, к чему она клонит. Я даже, пожалуй, с самого начала опасался, что она заговорит об этом.       Я в сверхъестественные сущности не особо верю, поэтому на одном плече у меня будто бы сидел Эрих и говорил мне на ухо: «Ты выкупаешь намёк? Это твой шанс, приятель!», а на другом… наверное, я сам. И говорил «Не делай этого, идиот». А вот кто из них выполнял роль ангела, а кто — демона, — мне оставалось только догадываться.       — Мия… я не знаю, — выдохнул я, стараясь ответить как можно нейтральнее и мягче. — Ведь этого не произошло. Значит, так было нужно.       — Наверное было нужно, чтобы мы оба повзрослели, — она неопределённо качнула головой.       — Может быть. Но тогда мы не захотели бороться за нас, — ответил я. — Почему-то ведь мы решили идти разными дорогами. Я живу в Берлине, я люблю свою работу. Я бы не смог после всего вернуться в Бремен, я не хочу снова быть под контролем своей семьи.       — Я тоже устала от Бремена, — тяжело процедила она. — Ты бы знал, как я мечтаю изменить свою жизнь и больше ни о чём не жалеть.       — Тогда измени, — сбавив голос, твёрдо сказал я, посмотрев в её глаза. Возможно, она расценила это как вызов. А я увидел в окне за спиной Мии идущего по холлу Эриха с бумагами в охапку и контейнером. Никогда бы не подумал, что это будет моим спасением. — Я желаю тебе счастья. Чтобы у тебя получилось всё. Не пропадай, — я ободряюще слегка коснулся её плеча и ушёл ловить Эриха у входа. Ещё какое-то время я чувствовал её взгляд на себе — а потом мы уехали.       А часа через полтора мы были в Берлине. Вивантес встретил нас уже в седьмом часу утра. В приёмном мы остановились и переглянулись.       — Кто будет оперировать? — спросил у меня Эрих.       — Давай вместе. Я могу ассистировать, — предложил я.       — Ординаторов не будем звать? — он слегка ухмыльнулся.       — Давай не будем, — я вздохнул, закатив глаза.       — Ладно, договорились, — Эрих всё же не выдержал и засмеялся, зная мои отношения с ординатором. — Забей нам свободную операционную, через сорок минут встретимся там.       После того, как я оставил вещи в ординаторской и записал нас в оперблоке, я спустился в приёмное и вышел на площадку подъезда скорых, пока там было спокойно. Облокотился на перила и закурил, выбив себе минут десять на это, и на подумать. Всё не выходили из головы эти разговоры с Эрихом и встреча с Мией.       Можно сказать, что я всё-таки отшил её, несмотря на слова Эриха, хоть это и не было напрямую. Я уже догадывался, что она скажет: «давай, мол, попробуем снова», но, чёрт возьми, прошло шестнадцать лет. Кажется, что мы изменились до неузнаваемости, и от тех беспечных подростков ничего не осталось. А оставшиеся на их месте взрослые люди ничего общего уже не имеют, кроме тех незначительных воспоминаний о юности и того, что одного из них тоже случайно занесло в медицину. Я понимаю, что мы мало виделись, что таких коротких разговоров недостаточно, чтобы делать выводы. Да и Эрих, может быть, и прав обо всех этих судьбоносных встречах, о возможности завести семью. Но что-то в глубине души прямо кричало мне — я не хочу.       Не хочу не семью, а заводить её так. Как какое-то обязательство. Потому что все заводят, а я, дурак, решил выделиться — столько женщин вокруг, а жену найти не могу. Да не хочу я так. Не хочу, потому что кто-то этого ждёт. Не хочу, потому что кто-то говорит, что это надо. Не хочу, потому что большинство ровесников уже женаты и с детьми. Не хочу, чтобы кто-то мне вечно подсказывал, на ком нужно жениться. Не хочу я так. Я не чувствую себя счастливым от этих мыслей. Мне и так всю жизнь указывали, что нужно делать, будто я сам не знаю. И не уточнив, хочу ли я. Или я смахиваю на идиота, который женщину дальше постели завести не может, потому что не умеет?       От таких мыслей стало дурно, даже голова заболела. Я, тяжело потирая лоб ладонью, делал затяжку за затяжкой. Да уж, не может… Я и не отрицаю, что я идиот.       Вдруг я почувствовал, как меня слегка пнули под колено, и так как я не был к этому готов, у меня подкосились ноги. Я охнул и рефлекторно вцепился в перила, чуть не выронив сигарету, поток мыслей прервался.       Сбоку от меня на перила облокачивается Стефан, движением головы стряхнув волосы со лба, и заглядывает мне в лицо. Я снова выпрямился и удивлённо посмотрел на него, ожидая, что он засмеётся. Но лицо у него оставалось серьёзным, хоть я и увидел, что смешок он подавляет всеми силами. Он хотел меня подколоть — и у него это получилось. К тому же, как всегда вовремя, в тему.       — Ох, Стеф… — выдохнул я, на секунду прикрыв глаза.       Он достал сигарету, приложив её к губам, поджог и тоже молча закурил, я неотрывно наблюдал за ним, забыв все слова. Выпуская облако дыма изо рта и мельком смерив меня взглядом, он наконец заговорил:       — Ты уезжаешь или уже приехал?       — Я приехал, — ответил я, слегка подрагивающей рукой поднося сигарету. — А ты в ночь был?       — Ага, — коротко ответил он, бездумно глядя ниже на парковку впереди. Я уже не понимаю, как часто он бывает дома. Такое ощущение, что он живёт прямо здесь. Мне хотелось ещё что-нибудь спросить у него, такое отвлечённое, но боялся, что он не настроен говорить. Тогда зачем пришёл и курит рядом со мной? Я не знал, но этот факт как-то согревал меня.       Мы опять курили и молчали. Я иногда осторожно бросал взгляд в его сторону — он задумчиво смотрел вперёд и, казалось, даже не замечал меня. Я мог только подогадываться, о чём он думает. Когда у меня уже заканчивалась сигарета, я решил всё же спросить:       — Сейчас в четвёртой операционной мы будем пересаживать сердце, ты не хочешь присоединиться?       — Хм, не знаю, — Стефан искоса посмотрел на меня из-под очков, и на его губах всё же промелькнула лёгкая ухмылка. — Ты об этом узнаешь минут за десять до начала.       Он выпрямился, выкинул сигарету в урну и ушёл обратно к себе в приёмное, мелодично покачиваясь из стороны в сторону. Я проводил его взглядом, пытаясь представить, какую песню он при этом мычал под нос.       Он прав, у анестезиологов бешеный график. Я поражаюсь ему.