Отец вора

А вы знали, что традиция произносить клятвы на свадьбах родом с Западной Европы, и на сегодняшний день она очень популярна среди молодоженов? Произнесение клятв — один из самых важных моментов церемонии, поэтому слова должны быть проникновенными и трогательными. Они должны идти от сердца, влюбленные говорят о своих искренних чувствах друг к другу и в очередной раз признаются в любви. Обычно мужчина обещает своей невесте оберегать и защищать, а она в свою очередь обещает хранить семейный очаг и во всем поддерживать любимого. Когда Ракель и Серхио обсуждали предстоящую свадьбу, они решили, что обязательно хотят воплотить эту традицию. Вернее так хотела Ракель, с чем Профессор не мог не согласиться. Он никогда не был романтиком, признаваться в чувствах — это не для него, особенно публично. Наедине он мог не переставая говорить своей женщине, как сильно он ее любит, однако, проявление подобного при всех он считал не правильным. Для него чувства — это слишком личное, сокровенное, что он готов делить исключительно со своей возлюбленной. В мировоззрении Серхио, любовь — это лишь для двоих, именно поэтому ему иногда было неловко даже целовать Лиссабон в публичных местах на виду у всех. Но мы уже выяснили, что рядом с Ракель заумный Профессор терял большую часть своего рассудка, поэтому был согласен на все, главное не переставая видеть, как она улыбается. Так было и с клятвами. Но после того, как его будущая жена поймала Серхио за написанием клятвы в кабинете пару недель назад, ему пришлось писать ее заново, стараясь найти подходящие слова, которые смогли бы красиво передать весь спектр эмоций, что он испытывал к бывшему инспектору. И теперь Серхио стоял около своего рабочего стола, думая о своих чувствах к единственному в мире человеку — его Ракель. Его сознание было еще немного туманным из-за ночи мальчишника и катания на яхте, но такова была его цена за необдуманные поступки. Ведь отложить свадьбу из-за легкого недомогания он просто не имел права, слишком долго Профессор мечтал о том, чтобы его девушка стала его женой. — Андрес бы гордился тобой, — услышал он позади себя голос аргентинца. — Конечно, не обошлось бы без подколов, но он бы был очень рад быть здесь. — Он бы стоял рядом со мной у алтаря, пока я жду свою невесту, и шутил о том, что его младший брат больше не девственник, — обернувшись к Мартину, ответил Серхио. — Я вполне могу сделать это за него, если ты позволишь мне занять это место. — Ты прекрасно знаешь, что оно твое. Андрес бы хотел этого, — распахнув объятия, он позволил Палермо обнять себя. — У меня кое-что есть для тебя, — отстранившись, мужчина достал из кармана льняных шорт бело-желтый цветок плюмерии, чтобы прицепить жениху на рубашку. — Такой же будет в волосах Ракель, — пояснил Мартин. — Спасибо, друг. Палермо вышел, оставив мужчину наедине со своими мыслями, которые лихорадочно метались в его голове. Сложно было поверить в то, что через несколько минут он будет стоять у красивой цветочной арки, символизирующей алтарь, и держать в своих руках ладошки самой прекрасной и потрясающей женщины в мире. Ему пришлось даже несколько раз ущипнуть себя, чтобы убедить, что он не спит. Но перед церемонией Профессор должен был кое-что сделать. Открыв ящик стола, Серхио вытащил оттуда небольшую бархатную коробочку нежно-розового цвета. Перед тем как вручить её одному важному человечку, он ещё раз проверил её содержимое, а затем, поправив оправу на носу, отправился на поиски это человечка. __________________________ Ракель стояла в их спальне, разглядывая себя в зеркало и нанося последние штрихи в ее наряде. Церемония должна начаться через 15 минут и женщина нервничала, пытаясь успокоить себя круговыми поглаживаниями по своему еще плоскому животу. В ее волосах красовался цветок плюмерии, платье было легкое и шелковое, не стесняющее движений. Рядом в кресле сидела Мариви, любуясь на свою дочь. Казалось, сегодня она была в порядке, пока не попыталась успокоить Ракель: — Доченька, ты не должна переживать или сомневаться. Альберто хороший, надежный мужчина, ты будешь с ним как за каменной стеной, — улыбнулась Мариви своей дочери. Лицо Ракель резко изменилось с блаженной улыбки до отражения на лице настоящей паники. «Нет, нет, только не сегодня, только не сейчас, Господи, прошу тебя, только не это.» — Мама… мама, посмотри на меня, — Ракель присела рядом с ней на корточки и вложили свои руки в ее. — Мама, я выхожу замуж за Серхио. Ты помнишь Серхио? Мы вместе уже 3 года, Альберто больше не существует, — она едва сдерживала слезы, но позволить чему-то испортить лучший день в ее жизни она не могла. Сглотнув этот больной ком в горле, она продолжила. — У нас с Серхио будут близнецы, мама, я беременна. Мы живем в Доминикане, да? Прошу тебя… — Ракель нежно поглаживала руки матери и, посмотрев ей а глаза, поняла, что, наконец, достучалась до нее. — Боже, милая, я ошиблась. Прости меня, моя жизнь, конечно я помню нашего Серхио и своих внучат. Прости меня, доченька, я не хотела тебя расстраивать, — Мариви виновато погладила ее по голове. — Ты меня не расстроила, мама, все в порядке. Но прошу тебя, давай договоримся. Этого человека больше не существует, я не хочу даже слышать о нем. У Паулы потрясающий, самый любящий отец на свете и она счастлива, как никогда, так что нет никакого смысла вспоминать то, что уже никогда не будет иметь значения. Хорошо? — Ракель нежно улыбнулась матери. — Конечно, моя девочка. Это правда, нам всем здесь очень хорошо и то, что было в прошлом навсегда в нем и останется. И я надеюсь, что сегодня ты как следует займешься любовью! — хитро усмехнулась Мариви и потрепала Ракель за щечку, как в детстве, на что она громко рассмеялась. Женщина вернулась в зеркалу, посмотрела на себя еще пару минут и взяла с комода стакан апельсинового фреша, предварительно закинув в него трубочку, чтобы избежать риска испортить платье. ________________________ Малышка Паула была на крыльце их дома вместе с Августином, который показывал ей новую ракушку. На девочке было красивое бежевое платье с поясом из пайеток такого же цвета. К слову, она сама выбрала свой наряд в местном магазине. А на ножках красовались новенькие вьетнамки — самая удобная обувь для передвижения по песку. Увидев приближающегося Серхио, девочка вернула своему другу ракушку и пошла навстречу. — Папа, скоро все начнётся? — спросила она грустным голосом, словно её что-то беспокоило. — Я оставлю вас, — Августин направился в сторону соседского дома, где уже собрались все прибывшие гости. — Детка, что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? — мужчина сел в плетеное кресло и взял маленькую ручку в свою. — Я хочу кушать, а Хуанита сказала, что ещё рано. А мой животик урчит, — в доказательство своих слов, Паула погладила по нему. — Малышка моя, проголодалась… — с улыбкой сказал Маркина. — Да. — Надув губки, она демонстративно отвернулась, — взрослые всегда так долго собираются. — Ты совершенно права, дочка, — притянув её к себе, он оставил лёгкий поцелуй на виске ребёнка. — Пойдём, украдем что-нибудь с кухни, а? — глаза девочки загорелись, когда Серхио предложил ей эту шалость. — А мама не будет ругаться? — с опаской спросила она. — Мы ничего ей не скажем. Это будет наша тайна, договорились? — вместо ответа Паула встала на носочки и потянулась к мужчине за объятиями, которые он с удовольствием ей подарил. — Но для начала я бы хотел тебе кое-что подарить. — Подарок? Для меня? — искренне обрадовалась девочка, сияя от счастья. — Я купил его несколько недель назад, когда мы с твоей мамой ездили в Пунта Кану. Я заметил эту милую вещицу на одном из прилавков с украшениями и решил, что тебе придется по вкусу, — выудив из кармана брюк маленькую коробочку, Профессор положил ее на свою ладонь и, открыв, протянул Пауле, которая с трепетом взяла ее в свои ручки. В бархатной коробочке лежал милейший кулончик с единорогом, которых младшая Мурильо просто обожала. Ее глаза сильнее загорелись от увиденного, что она даже забыла о том, что голодна. Аккуратно взяв в руку украшение, она протянула его своему отцу, молчаливо прося помочь одеть его. Паула повернулась к Серхио спиной и подняла свои волосы, на что мужчина лишь улыбнулся, не совсем понимая, откуда малышке известно, что нужно делать. На самом деле девочка несколько дней назад видела, как Маркина таким же способом помогал Ракель надевать ее украшения, и запомнила. ____________________________ Мариви рассказывала Ракель о своей свадьбе с ее отцом, когда в дверь спальни настойчиво постучали. Улыбнувшись, женщина направилась к двери, уже зная кому принадлежит всегда такой нетерпеливый стук. — Мамочка! — Паула бросилась ей в объятия, обхватывая своими маленькими ручками ее талию. — Осторожнее, милая. Так, что это? — Ракель заметила на своем белоснежном платье крошки печенья, которые оставила Паула, обнимая ее. Осторожно стряхнув их с шелковой ткани, она шутливо нахмурилась и уставилась на дочь. — Ой…прости, мама, — девочка плюхнулась на кровать, сбрасывая с ног туфельки. — Вы все очень долго собираетесь, я успела проголодаться и мы с папой украли шоколадное печенье с кухни. Только никому не говори, — девочка приложила указательный пальчик ко рту со звуком «тсс», совсем позабыв о том, что как раз-таки маме не стоило об этом знать. Ракель рассмеялась и чмокнула малышку в щеку. — Хорошо, никому не скажу! Скажи мне, тебе весело? Ты хорошо себя чувствуешь, моя жизнь? — она погладила ее по голове, не в силах налюбоваться своим чадом. — Дааа…я так рада, что у нас праздник и приехало много гостей. Мама, смотри, что папа мне подарил! — с широкой улыбкой Паула откинула волосы назад, открывая вид на свою шею, где красовался кулончик. — Какая красота, милая. — Ракель погладила свою дочку по плечам и положила единорога на свою ладонь. — Ты поблагодарила папу? — Да! Мне так нравится! Папа всегда дарит мне хорошие подарки, он меня любит! — девочка спрыгнула с кровати и покружилась, на что взрослые рассмеялись ее беззаботности и счастью. — Конечно любит, Пола. Он всех нас очень любит и заботится о нас. — сказала Ракель, погладив свой живот. — Но нам тоже нужно о нем заботиться, мы же семья. Ракель чувствовала, как невероятное тепло разливается по ее телу, она любовалась на свою счастливую дочь, зная, что та теперь всегда будет в порядке. Паула будет расти в безусловной любви и невероятной нежности, она больше не будет слышать криков и треска разбитой об пол посуды, больше не будет видеть плачущую мать, вытирающую кровь из носа. Теперь она всегда будет чувствовать себя в безопасности. Заметив, что Паула немного поникла и задумалась, женщина погладила ее руку и подняла ее подбородок так, чтобы посмотреть в глаза. — Тебя что-то беспокоит, моя девочка? Ты кажешься взволнованной. — Мама…вы с папой будете любить меня, когда малыши появятся? — она недоверчиво посмотрела сначала в глаза Ракель, а потом на ее живот. — Вдруг, они будут веселее и красивее меня, и я вам буду больше не нужна…? — Моя жизнь… — невеста притянула малышку в свои объятия, пока Мариви улыбалась этой детской и абсолютной ложной тревоге. — Мы с папой всегда будем любить тебя, какими бы веселыми и красивыми не были малыши. Я уверена, что всем вместе вам будет еще веселее и эй…посмотри, какая я красивая! Знаешь, что это значит? — она шутливо ущипнула Паулу за носик, на что та улыбнулась. — Это значит что все мои дети будут очень и очень красивыми! Да, малышам нужно будет много внимания, потому что они будут совсем крохотными и не смогут сами даже поесть! Но, доченька, это не значит, что я или папа будем меньше любить тебя и уж тем более совсем забудем. Даже не думай о таких вещах, моя девочка. Договорились? — Ракель протянула дочке мизинчик в знак скрепления их договора и та с широкой улыбкой соединила их пальцы. _________________________ Перед тем, как выйти во двор, Серхио еще раз взглянул на свое отражение в зеркале, что висело у комода в гостиной и поправил цветок в кармане рубашки. Один из самых важных дней, наконец-то, наступил, заставляя его нервничать до потных ладошек. Еще какие-то минуты и мужчина увидит свою любимую в подвенечном платье, шагающей вдоль импровизированного прохода из пластиковых пляжных стульев. Сделав глубой вздох, Профессор поправил очки и поспешил к гостям, что собрались во дворе соседнего дома в ожидании церемонии. Увидев присутствующих, мужчина еще сильнее занервничал, что сразу же заметила Моника, стоящая около арки с сыном на руках. — Дани, возьми Цинци, я сейчас. — Пересадив малыша на руки к отцу, Стокгольм вышла на встречу Серхио и, взяв его под руку, отвела в сторону на несколько метров. — В чем дело, Профессор? — О чем ты? — Не понял ее Серхио. — На тебе лица нет. Бледный весь, хорошо себя чувствуешь? Или тебя ночка не отпустила? — Без всякого сарказма спросила кудряшка. — Нет, нет. Дело не в этом. Просто… — Он на миг замолк, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить девушке свои чувства. — Мне страшно, Моника, очень страшно… — Чего ты боишься? — Этого. — Его палец указал на свадебную арку. — Я всегда знал, что мне не судьба испытать счастье, знал, что никогда не влюблюсь, знал, что умру в одиночестве с кучей денег, которые украду. Но это… Этого не было в моих планах, Моника. И мне страшно. — Он тяжело вздохнул и снял очки, чтобы потереть глаза. — Нельзя распланировать жизнь, она всегда непредсказуема. Мы не решаем такие вещи, особенно не выбираем влюбляться нам или нет. — Рука девушки с усилием сжала его плечо. — Вы с Ракель созданы друг для друга, вы две половинки. — А если я все испорчу? Я не умею быть мужем, и тем более не умею быть отцом. — Это не правда! Посмотри на Паулу. Она сияет рядом с тобой. — Она показала на девочку, которая уже присоединилась к гостям в саду и играла в ладушки с Рио. — К счастью, я не знала ее родного отца, но я вижу, как она относится к тебе. Ты уже отец. — Это другое. Паула уже взрослая и во многом самостоятельная, а малыши будут совсем крохами, за ними нужен другой уход, это совершенно разная ответственность. Ну, какой из меня отец? — Воскликнул Серхио, пытаясь сдержать подступившие слезы. — Я плохо забочусь о людях. Достаточно только вспомнить Москву, Токио, Найроби, моего брата… — Нет, нет! Даже не смей! — Она пригрозила ему пальцем у лица. — Их смерть — не твоя вина, нет! — Хорошенько встряхнув его, Моника посмотрела в его влажные глаза. — Ты сейчас же возьмешь себя в руки, потому что сегодня один из счастливейших дней в твоей жизни. И я знаю, что прошлое будет преследовать тебе, от него не убежать, но ты должен смотреть вперед — на ваше с Ракель и детьми будущее. А по поводу того, что ты не умеешь быть отцом… Посмотри на него. — Она мотнула головой в сторону Денвера, который строил сыну рожицы. — Он такой идиот, но такой замечательный папа. А значит и ты справишься с этой ролью. Ты умный, уверена, ты уже прочитал не один десяток книг на тему отцовства, я права? — Улыбаясь сквозь слезы, Профессор кивнул. — Ты готов сказать самое важно «да» в своей жизни? — Теперь готов, спасибо тебе. — Раскрыв свои объятия, он увлек в них Монику. — Мне действительно стало легче. Моника в последний раз кротко улыбнулась мужчине и они быстрым шагом направились обратно к месту проведения церемонии. Там уже всё было готово, гости заняли свои места, а Серхио встал у алтаря, лихорадочно перебирая пальцы рук и устремив свой взгляд в небо. Становилось жарко даже в его льняном костюме, песок жег стопы, и мужчина уже несколько раз провел рукой по волосам, то ли от температуры, то ли от нервов. Почему-то именно в тот момент ему вспомнилась его мать, которая после смерти отца, часто рассказывала маленькому Серхио о том, как они познакомились, показывала несколько свадебных фотографий, на которых оба его родителя выглядели счастливыми. Мужчина улыбнулся, когда вспомнил одну из них — отец держит на руках его старшего брата, который никак не хотел улыбаться для красивого фото и только высовывал язык. Фото получилось немного смешным: родители смотрят на Андреса, по-видимому, пытаясь уговорить его перестать баловаться, но он уже тогда был непослушным ребенком. На темноволосой женщине в кадре платье, похожее на платье Ракель, Серхио заметил это совпадение, когда его будущая жена примеряла свой наряд несколько дней назад. Из раздумий его вытащила медленная мелодия, начавшаяся доноситься из колонок на террасе. Гости встали со своих мест, а Марсель направился к нему и встал у алтаря, чтобы через несколько минут задать им самые главные вопросы в их жизни. Серхио в последний раз нервно выдохнул и посмотрел вдаль, за последний ряд стульев. Она… Ракель, со скромной улыбкой и немного смущенная всем этим официозом, медленно направлялась к нему. На секунду он снова забыл как дышать, когда увидел ее в свадебном платье. Предательские слезы выступили на его глазах, когда она, во всей своей невозможной красе так улыбалась и шла только к нему, чтобы, наконец, стать его женой. Легкое платье развевалось на ветру, а небольшой букет таких же плюмерий дополнял ее образ. Ракель любила нежные образы и платья, но в Испании она не часто могла вписать их в свою жизнь. По-настоящему она полюбила их после переезда на Филиппины, и каждый раз Профессор не мог нарадоваться, когда видел ее такую: парящую, легкую, нежную и счастливую. Но сейчас…сейчас это было по-другому. У него не хватало терпения, он не мог дождаться, когда назовет ее своей женой и эти слова будут иметь законную силу. И Серхио собирался называть ее так и смаковать это слово на языке при любом удобном случае. Знание того, что он будет ее мужем заставляло его грудь раздуваться от гордости. Спустя пять шагов женщина всей его жизни остановилась рядом и, передав Монике свой букет, вложила свою ручку в ладонь Серхио. Вместе они повернулись к ведущему церемонии Якову, и лишь тогда гости сели на свои места, а музыка сменилась на более тихую и спокойную. Стараясь скрыть свое волнение, мужчина крепко сжал пальчики своей любимой, надеясь, что она не заметит, как его трясет. Но Ракель в прошлом была инспектором полиции, поэтому ей не составило труда понять, что ее мужчина нервничает. Чтобы заставить его успокоиться, она нежно погладила большим пальцем его напряженные костяшки, как бы говоря «я с тобой, все будет хорошо». И это жест был именно тем, в чем он нуждался. Выдохнув, он расслабился и кратко улыбнулся своей невесте. Тогда Марсель смог начать. — Уважаемые жених и невеста — Серхио и Ракель. А также родные и близкие люди молодоженов. Я рад начать торжественную церемонию по созданию новой прекрасной семьи. — Мариви сдалась первой, потянувшись в карман за носовым платком, чтобы утереть слезинку. — Я даже не буду спрашивать, есть ли среди присутствующих здесь те, кто не согласен с этим союзом, потому что точно знаю, что здесь таких нет. — Серхио ухмыльнулся, подумав о том, что Токио могла бы вставить в этот момент какую-то нелепую шутку, если бы была там. — Мы знаем, что Серхио и Ракель прошли через многое — огонь, воду, потери… Закрыв глаза, мужчина на миг очутился в том проклятом лесу, где услышал выстрелы ложной казни Ракель. В тот день он был готов умереть вместе с ней. Марсель был прав, их чувства прошли множество испытаний, в разное время из разделяли страны и правительство Испании. Но сейчас они были вместе, они были единым целым, готовым шагнуть в общее светлое будущее. — А теперь пришло время для свадебных клятв. Ракель, думаю, начнем с тебя. — Она взяла из рук Моники сложенный лист бумаги и, развернув его, вцепилась в руку будущего мужа. — Серхио. Моя любовь, моя душа… — Произнеся первые слова, она чуть не захлебнулась от нахлынувших чувств, но твердая хватка Серхио помогла ей сдержаться. — Я знаю, что мы неидеальны и вряд ли когда-нибудь будем таковыми, но рядом с тобой я чувствую, как становлюсь лучше. Рядом с тобой мне хочется быть идеальной женой и матерью наших детей. Паула увидела, как ее бабушка заплакала, и обхватила ее своими маленькими ручками. — Я клянусь любить тебя всей любовью, что есть во мне, потому что я знаю, что наша любовь способна преодолеть любые преграды. Я клянусь быть рядом в радости и печали, быть твоей поддержкой и опорой, твоим эмоциональным прибежищем. Клянусь быть тебе верной женой и лучшим другом, делить с тобой все, что приготовит нам судьба. Ты — моя сила и моя нежность, рядом с тобой мне не страшно быть слабой и сентиментальной. Я клянусь уважать тебя и твои решения, беречь тебя и вдохновлять на новые безумства… но только не на те, при которых мы познакомились, — легкая улыбка появилась на лице Профессора, когда он понял, о чем идет речь. — Прошу тебя… — она всхлипнула и через слезы рассмеялась, заразив смехом всех присутствующих. — Я люблю тебя. Я клянусь быть твоей, пока смерть не разлучит нас. — пару слез невольно потекли из ее глаз, которые смотрели только на него — красивого и такого же мокрого от слез мужчину. Затем она устремила взгляд вверх и нервно выдохнула, чтобы не поддаться этому приступу сентиментальности, и слегка усмехнулась. Все это время Серхио держал ее за руку и, не выдержав больше даже такого маленького расстояния между ними, заключил ее в крепкие объятия, уткнувшись носом в макушку и еле контролируя собственные рыдания. — Это было… — Он не мог подобрать слов. — Это потрясающе, Ракель. — Потянувшись к ее лицу, он хотел было ее поцеловать, но голос Якова его остановил. — Не спеши, жених. Сперва твоя клятва. — Ракель, любовь моя. — Нежно сжав её пальчики, он заглянул в её карие глаза. — После того, как ты стащила у меня листочек с моей клятвой пару недель назад, я несколько раз пытался написать её снова. Но, как ты знаешь, из меня плохой романтик, поэтому я все никак не мог подобрать нужных слов. Я писал, потом выкидывал и так несколько десятков раз. И тогда я решил, что буду говорить сам, без записок и подсказок. — Глаза девушки немного расширились от удивления. — Я никогда не умел красиво говорить, у меня мало опыта в общении с женщинами. И я всегда не понимал, что ты во мне нашла. Но я знал одно — только ты сможешь сделать меня счастливым. Ты придаешь моей жизни смысл, ты — причина, по которой я хочу просыпаться по утрам. Благодаря тебе я знаю, что я больше не один в этом мире. Долгое время моей семьёй был только мой брат, но теперь моя семья — это все вы: ты твоя мама, Паула и… — Остановившись он позволил слезинке скатиться по его щеке. — Спасибо тебе за лучшую часть меня, которой я стал рядом с тобой, Ракель. Я клянусь больше не совершать тех безумств, о которых ты говорила, как бы Мартин меня не подначивал. — Палермо лишь закатил глаза на это высказывание. — Клянусь оберегать вас, любить и уважать. Клянусь сделать тебя самой счастливой на свете. Я люблю тебя больше жизни, Ракель. — Сказав это, он притянул девушку к себе, оставляя на её лбу свой горячий поцелуй. — Это твоя самая лучшая импровизация, Серхио. — Не раздумывая ответила Лиссабон. — Что ж, я думаю, нет смысла спрашивать, согласны ли вы взять друг друга в жены или мужья, так? — Саркастично подметил Яков, которого тоже очень расстрогали их клятвы. — Согласны! — Хором закричали молодожёны, поворачиваясь к нему. — Отлично, тогда самое время обменяться кольцами. Паулита? Вскочив со своего места, девочка взяла коробочку, что все это время бережно лежала на её коленях, и подошла в алтарю, открывая её. С застенчивой улыбкой от такой ответственности, она протянула коробочку своим родителям. Серхио присел на корточки и прошептал «Спасибо, милая». Ракель, никогда не сдерживающая эмоций при виде их двоих, присела рядом и крепко поцеловала дочь в щеку. Забрав кольцо каждого, они вновь встали напротив друг друга, смотря с невероятной нежностью в глаза. Паула гордо вернулась на свое место и положила голову на плечо своей бабушке, умиляясь картиной. Ракель прищурила глаза и с улыбкой взглянула на своего почти мужа. Она медленно надела сверкающее кольцо на его безымянный палец и протянула ему свою ручку. Серхио дрожащими руками сделал то же самое и через мгновение прижался к колечку на пальчике своей любимой губами. — Объявляю Вас мужем и женой! — прокричал Марсель. — Скорее скрепляйте свой священный союз поцелуем! Смотря друг на друга и широко улыбаясь, Ракель сделала маленький шаг ему навстречу и почувствовала, как его руки обвиваются вокруг ее талии. Он аккуратно заправил выпавшую из причёски прядь светлых волос и притянул ее к себе еще ближе для такого желанного и нежного поцелуя. Ракель обвила руками его шею и ощущение его губ взорвало внутри нее тысячу фейерверков. Отдаленно послышалось крики и аплодисменты гостей, но они были будто в своем маленьком мире, где их было только двое. Улыбнувшись ей в губы, он крепко обнял ее. Поцеловав его в щеку, Ракель почувствовала, что с этого момента теперь все будет по-другому.