Баночки, скляночки

Осенние деревья, с которых опадают уже листья, совершенно не радовали глаз. Остался один год в школе. Этими мыслями я себя и тешила, надеясь, что время пролетит очень быстро. Вот я стою на линейке первого сентября, а спустя немого времени буду стоять уже на последнем звонке. Школа замаячила перед глазами. Толпы учащихся громко разговаривали, смеялись. Все нарядные, с букетами цветов. За старшеклассниками совершенно не видно было первоклашек, которые не могли понять, куда им идти. Я увидела свой класс и пошла к ним. Мои мне улыбнулись и продолжили заниматься своими делами. Я тоже всем кивнула в знак приветствия и стала ждать, когда закончится этот фарс. На крыльце школы стояли учителя, обсуждая что-то. Я обратила внимание на молодого мужчину, что стоял вдали ото всех. Он осматривал учащихся, прикидывая что-то в голове. Его я раньше не видела. Черные волосы, зеленые глаза, одет в строгий костюм. По его лицу можно было сказать, что человек деловой и долго ни с кем сюсюкать не будет. Линейка прошла успешно. Все расходились по классам. Мы не стали исключением. Зашли в свой родной класс химии и сели по местам. Со мной, как всегда сел Рома. Мы с ним чуть ли не с первого класса сидим вместе. И как бы это странно не было, но особо мы не общаемся. Только по учебе. Я для него, как талисман от шума и от доставучих одноклассников, а он для меня просто сосед, с которым приятно сидеть за одной партой. — Сотникова, тебе известно, что с нашей классухой? — Артур крикнул мне это из другого конца класса. Местный заводила, который раздражает меня больше всего. В мою сторону уставились сразу же несколько людей. — Угаров, я знаю не большего твоего по этому поводу, — буркнула и уставилась в пустую тетрадь. Говорили, что Наталья Денисовна уволилась, но по каким причинам нам не объяснили. — Ты ж у нас самая умная, — Артур все не унимался, продолжая выводить меня на диалог. Когда же он от меня отстанет? — Я не Ванга, Угаров, — как же не хотелось это продолжать. — Почему же? Ты себя в зеркало видела? — тут уже вступилась Карина. Она уже несколько лет показывает свое превосходство надо мной. Да, она красива, но тупая до жути. Сама я не считала себя красавицей, но и уродом не была. Обычная внешность обычной девушки. Каштановые завивающиеся волосы, карие глаза, по лицу у меня рассыпаны веснушки. Стройное телосложение тела. — Лавренова, красота не только во внешности, но еще и в голове, — как мне надоели эти задирки. Ей семь лет, что ли? — Нет смысла разговаривать с убогими, — она села на свое место и самодовольно усмехнулась. И зачем ей надо это было? В этот момент в класс вошёл тот мужчина, которого я заметила линейке. Он сдержанно кивнул и прошел к учительскому столу. — Я ваш новый учитель химии… — он не успел договорить, как некоторые парни из нашего класса взорвались смехом. — Закрыли свои рты и вышли из класса прямиком к директору, — он угрожающе посмотрел на них. Те притихли, но не сдвинулись с места. — Не желаем по-хорошему, — учитель зло усмехнулся и подошёл к Славе и Вите. Взял их за шкирки и вытащил из класса. Я в шоке смотрела на все это. Хотелось заступиться, но решила, что мне лишние проблемы ни к чему. Мужчина вернулся к столу, обводя всех глазами. — Продолжим. Меня зовут Владлен Николаевич Крестов. Наталья Денисовна попросила присмотреть за вами, как классный руководитель. Особо удовольствия я от этого не испытываю, — он присел на краешек своего стола и открыл журнал. — Я пообщался с другими учителями. Вас характеризуют, как самый безответственный класс. Будем исправлять, но начнем с переклички. Так и познакомимся, — он называл фамилии, отмечал каждого, делал какие-то пометки в своем блокноте и снова возвращался к списку. — Сотникова Василиса, — он обвел класс глазами, пытаясь найти меня. Я встала с места и кивнула головой. — Наталья Денисовна сказала, что ты староста класса? — я кивнула. — Хорошо. Тогда останься после урока. Поговорим с тобой, — я снова кивнула и села на место. — Ну, что, разгильдяи, началась ваша новая жизнь. Тем, кто косячит сладко не будет. Не позволю позорить мое имя. А теперь можете расходиться, — все быстренько скидали вещи в сумки и выбежали из класса. Я осталась сидеть на месте, прикидывая, что хочет меня спросить учитель. Он со вздохом закрыл журнал и потер переносицу. Да, не повезло мужику попасть в такой класс. — Владлен Николаевич… — тихо позвала мужчину. Он медленно повернул голову, прожигая меня взглядом. Химик открыл свой блокнот и подсел ко мне за парту. Я увидела все наши фамилии. — Василиса, посмотри мои записи, все ли я верно записал, — он положил список перед моими глазами. Так… — Владлен Николаевич, Сидоров учится в основном на два и на отвали. Раева редко появляется в школе, сдает все на четверки. А вот Угаров… — я на секунду замолчала. — А зачем Вам это все? — Затем, что я хочу знать про каждого из вас. Кто, как, почему и где. Наталья Денисовна очень скомкано о вас рассказала. Другие учителя тоже много намудрили, поэтому разбираюсь сам. Так что там с Угаровым? говорили, что он главный заводила в классе. — Да, все так, — я нахмурилась. Он во мне крысу нашел, что ли? — Можешь рассказать еще что-нибудь о всех? — он пододвинул к себе блокнот и стал там что-то писать. — Извините, но я больше ничего не знаю, — я кинула тетради в сумку и собиралась уйти, но учитель меня остановил. — Передай своим, что будет контрольная завтра по моему предмету, — он даже не поднял взгляд на меня. Я кивнула и ушла. Беседа пестрила матерными выражениями. Особенно выражались Слава и Витя, которых так любезно выгнал химик. Все было яро против нового классного руководителя. Они даже обсуждали план, как можно от него избавиться. Я скептически пролистала сообщения и заблокировала телефон. Заняться им больше нечем, что ли? Такого человека фиг выгонишь, скорее всего он нас всех посадит на кол и будет любоваться своим творением. *** На следующий день парни, как обезумели. Первый же урок решили сорвать. Бедная Раиса Ивановна, которая пыталась их угомонить. В итоге руссичка ушла в слезах от нас. Я презрительно посмотрела на Угарова, который хмурился и что-то говорил Андрееву. На следующих двух, тоже было не лучше. Класс будто сошел с ума. Они бесились, кричали, ржали, как лошади, кидались бумажками. Это были не уроки, а кошмар. Рома сердился вместе со мной. Мы понимали, что для некоторых учеба — пустой звук, но мы-то тут причем? После большой перемены с гоготом класс ввалился на химию. Владлена Николаевича не было, поэтому парни быстро положили ему кнопки на стул, стол намазали клеем, а тряпку прополоскали в туалете, где мало убирались. Я с ужасом смотрела на то, что творят одноклассники. никто их не останавливал, все поддавались общему веселью. Рома нагнулся ко мне и тихо прошептал: — Нам пиздец, — я полностью была с ним согласна. Со звонком в класс вошел химик. Злой, как черт. Он остановился у стола, парни задержали дыхание, надеясь, что их шалости сработают. Мужчина устало помотал головой и бросил журнал на мою вторую парту, вместе с ним и блокнот. — Василиса, открой мой блокнот, — он это сказал, даже не посмотрев на меня. Я сделала то, о чем попросили. — Открывай чистую страницу и пиши каждую фамилию, которую я назову, — никто не понимал, что происходит. — Андреев, — я быстро записала и посмотрела на химика, который не отводил взгляда от названного. — Участвовал в срывах уроков, доводил учителей до слез. К нему записывай Вавилову, Угарова, Сидорова, Налирова, Козьеву, Ромашова, Володина, Лодочкину и Лавренову. Всех, кого сейчас так любезно записала Василиса, я вношу в свой черный список. Вы помрете на отработках. Я вам это обещаю, — он зло вдохнул. — С сегодняшнего дня вы будете работать на благо школы. Плюсом в наказание вам будет — написание всех контрольных за прошедший год по химии, — послышались возмущенные возгласы. — Василиса, открой журнал, отметь всех присутствующих, — учитель прошел к своему столу. Пока я отмечала своих одноклассников, Владлен Николаевич схватил Андреева и усадил на свой стул. Тот порывался встать, матерился. но химик держал его на месте. После того, как одноклассник отмучался на стуле, пришла очередь Володина отвечать за свои поступки. Мужчина взял тряпку и накинул ее на голову Вите. Тот стал истошно орать, что химик не имеет права так обращаться с детьми, но его не услышали. С клеем вообще забавная ситуация произошла. На свое место Крестов усадил Лавренову. Девушка даже не притрагивалась к столу. — Ты все? — Владлен Николаевич подошел к моей парте и заглянул в журнал. Я кивнула и отдала ему его вещи. — Если у кого-то возникнет еще желание мне нагадить, то будет еще хуже. Можете жаловаться родителям, директору, кому угодно, но за свои поступки вы отвечать будете. Поверьте мне, не таких еще ломали, — после этих слов, он раздал всем контрольные и сел за парту, которая была за мной. Иногда слышались шепотки, но в целом было тихо. Андреев иногда постанывал, а Володин гладил свои волосы, зло косясь на химика. Тот вообще не обращал внимания ни на что. — Владлен Николаевич? — я повернулась к нему. Его зеленые глаза уставились на меня. Аж как-то не по себе стало. — Я закончила… — он протянул руку, в которую я вложила свой листок. Мужчина быстро пробежался глазами по моей контрольной, сверил некоторые ответы и кивнул, отдавая мне назад листок. — Эм… И? — Тебе обязательно нужно узнать оценку, что ли? — мужчина усмехнулся, открывая журнал. — Мне нужно узнать, могу ли я уйти, — почему-то меня задели его слова. Я не настолько повернута на учебе, чтобы доставать учителей ради этого. — Нет, с чего? — он снова уткнулся в журнал. — С того, что я написала контрольную. Замечаний нет. Чего мне тут торчать? — я начинала злиться. Что ж до него не доходит? Это последний урок, а мне так хотелось домой. — Написала и написала, вот заслуга-то, — мужчина саркастично фыркнул. Мы говорили шепотом, но на нас смотрели несколько человек. Что за цирк он устроил? — Я не про заслуги свои спрашивала. Мне сидеть и смотреть, как народ пишет контрольную? — в этот момент к нам повернулся Рома и отдал свой листок учителю. Тот просиял и хищно улыбнулся. — Почему же? Смотри, вот и работа к тебе сама пришла, — он сам мне сунул листок и ответы. — Раз такая дерзкая сиди и проверяй, — я даже не знала, что сказать на такую наглость. Настолько сильным было мое офигивание. И все же из меня вырвалось: — А Вы не офигели? — Крестов удивленно на меня посмотрел. Я и сама удивилась. Обычно я так не говорю учителям. — Сотникова, а ты не офигела, такое мне говорить? — он отошел от шока, принимая свой прежний вид. — Думаешь, если учишься на пятерки, пишешь самая первая контрольные, то тебе все можно? Да нифига. Сиди и проверяй, зазнайка, — вот этого я уже выдержать не могла. Я кинула вещи в сумку и положила листочек перед носом Владлена Николаевича. — Я к Вам на должность «собачка на побегушках» не записывалась, — и с гордым видом удалилась из класса. Что происходило после моего ухода не знаю, да и было как-то плевать.