Когда мы были молоды

Ноябрь. Время проливных дождей, небольшой меланхолии и грандиозных подготовок к Новому году. Да, в самом начале последнего месяца осени. За два месяца до начала празднования, люди посещают все магазины и скупают все, что считают нужным и ненужным. Эта предновогодняя суета, бесконечные пробки на дорогах, переполненные торговые центры, так, что новые товары даже не успевают поступить, а на полках их уже не имеется. Уолкер любит Новый год, причем с самого своего детства. Он, также как и все, перемещается по магазинам, покупая шарики с блёстками и большой запас какао. Но сейчас настроение Джея было слегка грустным, и передвижение по городу в поисках шаров доставляло мужчине лишь спектр неприятных эмоций. Но Джей никогда не любил нарушать традиции, тем более, подаренные ему родителями, а поэтому собрав в кулак остатки сил и радости, отправился в давным давно знакомый ему торговый центр. Это была суббота, шатен не работал и собирался отбывать свой первый выходной в бесконечных очередях на кассу. Его "веселый" день начался с того, что мужчина проснулся в пять утра в слезах и страхе — сон. Поняв, что больше не сможет заснуть, Джейсон направился в ванну, а позже пятнадцать минут, по неизвестным причинам не мог закрыть кран с водой. Зато умылся он с головой и вынужден был сменить футболку, отправив мокрую в стирку. И буквально сразу после этого в корзину полетела еще одна футболка, только теперь испачканная в масле. Время близилось к восьми, но ни нормального сна, ни умывания, ни завтрака Уолкер на себе не испытал. Он лишь опустил голову на стол, закрывшись руками, лежал в горе грязной посуды. Подумав, что возможно ему удастся нормально попить кофе в торговом центре, он поспешил собираться, но тут же вернулся в гневе, осмыслив, что центр открывается лишь в десять. "Как же сложно жить в одиночестве" — единственное, что пронеслось у него в голове. *** Лужи высохли, солнца не видать, пасмурно и гнусно, вот она — погода осени. Горожане торопились кто куда, толпы на улицах даже не собирались рассеиваться, точно так же, как и машины на дорогах. Джей шел, смотря на людей. В основе это были парни и девушки, что только пересекли грань совершеннолетия, ну или хотя бы были старше четырнадцати. Уолкер, смотрев на них, ощущал себя затянутым в старость и рутину: работа, дом, ну и на еду время надо. Он вспоминал себя беззаботного, танцующего под музыку в наушниках среди прохожих, улыбчивого и смешного. Но, обязательно все хорошее заканчивается, и сейчас Джейсон больше похож на старых, бубнящих мужиков, чем на молодых ребят с челкой. Для каждого человека свойственно чувствовать себя одиноким, и это бывает неприятно. Кому-то одиночество доставляет лишь радость: никто не нудит, не мешает, не лезет со своими проблемами. Но некоторых людей настолько поглощают несчастья, что лучше уж выслушать чужие, чем быть затянутым в свои собственные. И Уолкер, как бы ни отрицал, относился к списку последних. Он рассеян, в какой-то степени глуп и не собран. Ему постоянно хочется говорить, слушать чужих, и не просто чужих, а людей что близки ему. Те, что могут выслушать и поддержать, те, что могут взять трубку темно ночью, те, что могут просто быть рядом, даже когда тебе легко. Но все люди, что были дороги шатену, оборвали нити связи с ним, оставляя его наедине со своими страшными, гложащими мыслями, к которым Джей раз за разом возвращается. И это его медленно убивает. Джей помотал головой, выкинув неприятные мысли из головы и подтянул бежевое пальто ближе к плечам. Джейсон был одет строго, как и обычно он это любит. Пальто, водолазка, джинсы на широком ремне. Он утер нос ладошкой правой руки и подтянул импровизированные очки ближе к глазам. На горизонте показался торговый центр. Четырехэтажный, сейчас уже украшенный разноцветными гирляндами, мишурой и прочими побрякушками к празднику. Людей, что у входа, что подле него было огромное количество. Джей пробился через толпу, осознавая, что скопление народа велико лишь у самого входа, где небольшой открытый рынок славился своим товаром. Внутри было приятно. Пахло фруктами, корицей, хлором свежей выпечкой. Витрины были украшены самодельными снежинками из бумаги, разноцветным дождиком и наклейками под стать надвигающемуся празднику. В основном были пары, подростки и мамы с малышами. Джей повесил пальто на плечи и отправился к кофейне, где предвкушал свой пропущенный двумя часами ранее завтрак. Он зашел в помещение, подошёл к кассе и заказал скромное латте, позже двинулся к выходу. Уолкер давно знал этот торговый центр. Его построили тогда, когда он сам был еще мальчишкой. Ему было всего семнадцать, когда они с лучшим другом сбегали с уроков сюда и часами бродили по прилавкам. Товарищ находил в кармане деньги, покупал морс, а потом молча курил сигарету, когда Джей наслаждался закатом солнца, на которое они смотрели с крыши здания. Шатен рос, но не прекращал ходить сюда. Количество людей туда ходящих увеличивалось с каждым годом, Джейсон передвигался в большой компании людей. Они смеялись, пили газировку, кто-то курил, кому-то аккуратно продавали алкоголь, кто-то просто ходил за всех. Парни, чьи-то девушки, одиннадцатый, десятый, даже девятый класс, приятная юность и ветер в голове. С теми же годами все изменилось. Он перешёл в последний класс, половина из банды покинули город и уехали строить свою судьбу. С другом они поссорились, тот уехал из страны, оборвал связь с Джеем. Остальные были погружены в учёбу, с ним перестали гулять. Он гулял один, долго-долго, а потом и вовсе, от криков и смеха ежедневной компании ребят не осталось ни следа. Потом наступило лето, июнь, все будут свободны, да только Ния стала причиной того, что Джей ушел в себя и наверное, больше никогда не вышел. Он тоже любил брать ее с собой. Она часто стеснялась, отнекивалась, но выйдя в свет, позже стала постоянно ходить с Джеем. Все ее любили, а главное, ее любил он. Как жаль, что это осталось лишь в прошлом. Мужчина продолжил свой путь, попивая кофе и пытаясь насладиться атмосферой того места, в котором он прибывал. Но, кажется, настроение Джея упало донельзя. Каждый прилавок, каждая вещичка, не изменившаяся с годами напоминала о ней, о них, когда то молодых. Как они гуляли, держась за руки, мило беседовали возле чайной, как он приходил к ней под окно в тайне, как она, сидя у него на коленях, разглаживала воротник его школьной рубашки. Джейсон нервно сжал стакан с кофе в руках, прожигая нагретым пластиком собственные руки. Каждая картинка в глазах плыла и делилась надвое, прежде, чем шатен вытер рукавом плаща глаза. Но как бы ни было, в голову лезли школьные воспоминания. Они не были одноклассниками, так порешала возрастная разница в полтора года. Ему было семнадцать, ей — почти шестнадцать, они учились в кабинетах на разных концах учебного заведения, а потому, каштан сбивал с пути каждого, чтобы прибежать к ней и помахать рукой, убедившись, что она тут и с ней все хорошо. Их познакомила школа, многие из класса Уолкера дружили с классом Смит, так и познакомились. Потом небольшая дружба превратилась в простую симпатию, и Джей, решив попытать судьбу, предложил ей встречаться. Она же, подумав, что встречаться с таким солнечным мальчиком поистине по-взрослому, согласилась. Она даже ночевала у него, ведь он жил один, в свои почти восемнадцать, один. Позже, Джей получил календарное оповещение о совершеннолетии, и вот ему восемнадцать, ей — почти семнадцать, а что-то в их отношениях пошло не по плану. Они перестали слушать друг друга, отгородились, завели новых друзей, потеряли интерес к тому, что вместе любили. Но ни она, ни он, конечно не потеряли любовь по отношению к половинке. Да как же объяснить это молодому, самоуверенному разуму? Вот и они не нашли ответ, расстались просто. А ведь она тогда была у себя, это он был у нее, и это она рыдала лежа на полу, а это он, задыхался от собственных слез по пути к себе. А сейчас, она снова пришла, ворвалась в его жизнь и сбила Джея с ног лишь тем, что просто повзрослела. И он знал, что глупо было снова этому поддаться. На секунду, Уолкер вышел из пространства воспоминаний, пытаясь опомниться от шока. Стаканчик был выброшен где-то по дороге, руки замёрзли, покрылись фиолетовыми пятнами, лицо приобрело беловатый оттенок. Люди до сих пор казались, словно в тумане ночи, а он шел, просто засунул руки в карманы, иногда задевая прохожих плечом. Она даже писал ей стихи, красивые, рифмичные. Стихи, черт возьми! Вот какой девушкой она была. Холодный пол в оттенке света твоих лазурных глаз Хороший бой, удар я принял на себя, когда губами прикоснулся к твоей щеке, что полыхала ярким. Жизни своей, мгновенно я лишился, как на тебя смотрел в ночи, цеплялся взглядом хватким. Вдруг, Уолкер огляделся, почувствовав себя потерянным. Он сильнее поджался под пальто и закутавшись, направился к выходу, так ничего и не купив. На улице шел ливень, уже потемнело, когда Джей понял, что просто наматывал круги по центру со стаканчиком в руках. Дорога домой не составила труда, он, оббегая лужи, совершенно не беспокоился о слезах на собственном лице. Он рыдал навзрыд, впервые за двенадцать лет о ней. В поле зрения показался знакомый квартал и Джей, всхлипывая свернул. Снова туман, открытие подъезда, лифт, дверь дома, свет. Джей снял с себя пальто, кинул его на диван, разулся и медленно, не утирая слезы дошёл до комнаты. Не включая свет, в грязном, неубранном доме, с горой стирки и посуды в раковине, он плюхнулся на кровать и свернулся калачиком. «Зачем же ты снова появилась у меня в жизни, Ния?»