Второй шанс

— Он мёртв. Тело Самуэля Родригеза, Реактивного Сэма, Минуано — в голове Райдена калейдоскопом промелькнули все его имена — лежало на обочине. Его жизнь, такая неоднозначная, противоречивая и яркая, трагически оборвалась на пыльной обочине. Рядом тихонько звякнули механические сочленения Вульфа. Пёс подошёл ближе, и Райден, который за отведенный ему жизненный срок умудрился отнять множество жизней, внезапно ощутил удушающее чувство пустоты чуть левее центра своей груди. Клокочущая бездна под его грудиной словно поглощала в себя то, что успело зародиться внутри Райдена, чтобы первый росток неведомых ему ощущений навсегда испарился во всепоглощающей темноте. Подобные метаморфозы мог испытывать человек, потерявший кого-то действительно для себя близкого и важного, но Райдена и Реактивного Сэма даже искушенный оратор не сумел бы назвать хотя бы «приятелями». Они боролись, как бешеные псы, и желание убить друг друга делили на двоих с нешуточной силой, но всё разрешилось одним прицельным ударом, и теперь Райден возвышался над телом Сэма, тщетно пытаясь понять, что же произошло. Задорный голос до сих пор звенел в его ушах. Райден осторожно подобрал меч, прикасаясь к нему, как, порою, ребёнок касался очень ценной и желанной игрушки. Когда их клинки скрестились впервые, Райден мимолётно подумал, что было бы неплохо иметь такой интересный меч в своей коллекции, но когда Вульф сказал, что хотел бы его сохранить в память о Сэме, то Райден не стал протестовать. Он так легко отказался от своих посягательств, что удивил самого себя. Внезапный звонок вырвал его из размышлений. Перед тем, как уйти, Райден бросил мимолётный взгляд в сторону Сэма. Оставлять его тело среди песков на растерзание ветру и бродячих зверей, привлеченных запахом крови, не хотелось, но когда Райден сделал нерешительный шаг вперёд, влекомый желанием хотя бы перенести тело Сэма подальше от проезжей части, на пути внезапно вырос Вульф. — Он мёртв, — повторил он, и звуки его механического голоса заставили Райдена сморщиться. — Человеческое тело — всего лишь набор биологической ткани. Как только мозг умирает, в теле больше не остаётся ничего персонального. Рассуждения Вульфа были весьма логичными и взвешенными. Пускай он по-своему любил Сэма, но не разменивался на бесполезные действия. У Райдена не было поводов спорить. Он лишь вложил алый меч в ножны, отдавая его владельцу последнюю дань, а после протянул Мурасаму Вульфу. Они оставили Самуэля Родригеза позади. Один считал, что навсегда, а второй прекрасно знал, насколько же ошибался первый.

***

В штаб-квартиру организации Райден попал только поздним вечером. Он едва волочил ноги, и каждая клеточка его тела отзывалась болью на малейшее движение. Испытав не только силу красноречия Армстронга, но и мощь его кулаков, Райден желал лишь одного: реабилитации. Он упрямо не хотел подставлять своих коллег — уже бывших — но сейчас бесследно исчезнуть, поддавшись героическому порыву поиграть в альтруиста, было сродни самоубийству. Док обещал провести тщательную диагностику его костюма, заодно обругав Райдена, когда он заявил, что не получил никаких значительных повреждений. Ага, как же. Если Армстронг и не сумел «make America great again», то с задачей пересчитать все наносхемы в теле Райдена он справился на «отлично». Только теперь, оказавшись в относительной безопасности, Райден получил возможность проанализировать минувший день. Его рука по-прежнему сжимала Мурасаму, отказываясь её отпускать. Разожми он пальцы — и последняя частичка Сэма навсегда исчезнет из этого мира. Райден точно не знал, почему его это так волновало. Его не покидало ощущение сюрреалистичности ситуации. Когда он практически потерял всякую надежду, на выручку ему пришёл Сэм, пускай и через посредничество Вульфа. Мягко обхватив рукоять Мурасамы, Райден на долю секунды ощутил, что в предстоящей битве с Армстронгом он будет не один. Сэм словно запечатлел в клинке свой дух, и, хотя подобное предположение попахивало чем-то фантастическим, Райден не сумел отыскать другого объяснения своему желанию сыпать чужими фразочками налево и направо. — Твои жизненно важные показатели выходят за границы нижней нормы, — механический голос Вульфа заставил Райдена оторвать взгляд от своих ног. Он насколько глубоко погрузился в размышления, что не заметил, когда робот-пёс присоединился к нему. — Кто бы тут говорил о «жизненно важных показателях», — усмехнулся Райден, наблюдая, как при каждом шаге задние лапы Вульфа выбивали снопы искр из сочленений искусственных суставов. — Данная формулировка не является применимой ко мне, — невозмутимо парировал пёс. — Моё тело не нуждается в биологических жидкостях для поддержания своего функционирования, следовательно, твоё замечание некорректно. Боже, его поправляет механическая собака. Райден не нашёл в себе сил, чтобы закатить глаза. Спорить сейчас хотелось меньше всего, особенно учитывая, что Вульф был абсолютно прав. Райден чувствовал себя так, будто бы по нему в двух направлениях проехался каток. Тот факт, что он до сих пор держался на ногах, сам по себе был чудом. — А ты у нас заботливый, Вульфи, да? — неловкая шутка заставила Вульфа замереть. Спустя секунды Райден понял, почему. Он впервые назвал механического пса так, как называл Сэм. Неловкое молчание повисло между ними. Наверное, думать о «чувствах» робота было бы глупо, но почему-то Райден не сомневался, что Самуэль Родригез был для Вульфа важен и дорог, и пускай пёс вёл себя куда рациональнее, особенно когда речь зашла о теле Сэма, Райден всё равно ощутил слабый укол вины за свою случайную оговорку. — Мне нужно поскорее дойти до дока, — попытался прервать гнетущую тишину Райден. Он уже сделал нерешительный шаг прочь, но внезапно ощутил, как вокруг его кисти обвился длинный хвост Вульфа. — Перед этим мне нужно довести до тебя важную информацию. Это порученное мне задание. Райден обернулся, и его видимая бровь поползла вверх. — Что за задание? — Члены организации «Меверик» посчитали мою кандидатуру наиболее подходящей, чтобы повысить уровень твоей осведомленности относительно изменения количества людей, пребывающих на базе. Если Вульф хотел от тебя что-то скрыть, то никогда не скупился на особо витиеватые формулировки. Райден не сомневался, что при должной расстановке механический пёс умудрится переболтать и Армстронга, доведя того до личного кризиса. — Ты можешь выражаться понятнее? — Учитывая количество прямых попаданий по твоей голове, я снижу порог запрашиваемых к тебе требований, и проведу демонстрацию, — ответил Вульф, и Райден невольно подумал, что окончательно пал на социальное дно, раз уже робот стал над ним подшучивать. Они вместе двинулись в медицинский блок, миновали кабинет дока и направились прямиком к больничным палатам. Райден понятия не имел, зачем членам «Меверика» требовалось, чтобы он с кем-то познакомился, а расспрашивать Вульфа о деталях задания было гиблым делом — пёс крайне умело игнорировал неприятные темы разговора. Спустя несколько минут Вульф замер рядом с дверью одной из палат. — Позволь мне первоначально извиниться перед тобой, — Райден сдержал рефлекторный вопрос «за что?» и лишь выжидающее посмотрел на Вульфа. Тот не заставил себя ждать, продолжив: — Мне пришлось ввести тебя в заблуждение для достижения персональной выгоды. Если Райден и хотел уточнить, какая же выгода могла быть у того, кто с трудом разграничивал программные задачи от личных желаний, то не успел. Хвост Вульфа обвился вокруг дверной ручки и дверь палаты отворилась. Райден прищурился. Его уцелевший глаз скользнул по комнате, пока не замер на больничной койке. На ней, подключенный к аппарату искусственной вентиляции лёгких, лежал Самуэль Родригез. Его крепкая грудь, наполовину сокрытая одеялом, наполовину усеянная хитроумными датчиками дока, размеренно вздымалась в такт дыхательным движениям медицинского аппарата. В горло Сэма глубоко уходила трубка, посылая в лёгкие жизненно необходимый кислород. Райден разглядывал Сэма, хотя ему хотелось тут же развернуться и пойти прочь. Он будто бы видел перед собой призрака, тень человека, со смертью которого смирился, но Сэм пока ещё боролся за жизнь. — Ты же сказал, — вязкий ком в горле удалось протолкнуть далеко не с первого раза. — Что он мёртв. — В мои расчёты закралась ошибка. Райден хмыкнул, выражая тем самым своё полное недоверие к этим нелепым оправданиям. Вульф? Ошибся? Маленький механический врунишка. Внезапно Райдена осенило. — Ты не дал мне оттащить его подальше от проезжей части, — тихо начал он. — Даже встал у меня на пути. Боялся, что я пойму, что он дышит. Ты меня обманул. Райден посмотрел на механического пса со смесью непонимания и отторжения. Почему-то он ощутил себя преданным. Знание о том, что Сэм выжил, в корне меняло всю расстановку мыслей, переставляло их на нужные полочки, ведь этого врага, в отличие от множества других, убивать по-настоящему не хотелось. Вульф молчал, но Райден и не требовал от него ответа. Он просто криво усмехнулся. — Думал, что я добью его, да? Переживал за хозяина? — последнее слово отдало ядом на языке. Будто бы один Вульф испытал потерю. Что вообще этот пёс о себе возомнил? Разве это его меч пронзил Сэма? Райден очень чётко помнил тот момент. Преодолев первый прочный слой костюма, остриё свободно вошло в податливую плоть, скользнуло по ней, словно утонуло в масле. Тёплая алая жидкость моментально хлынула из раны, а на лице Сэма промелькнуло удивление, тут же сменившееся принятием, будто бы он думал о своей смерти и был к ней готов. — Я действовал исходя из анализов моих алгоритмов, — туманно ответил Вульф, но Райден не нуждался в его оправданиях. Он резко захлопнул дверь перед искусственной мордой пса, оставшись с Сэмом один на один. Тот никак не отреагировал на громкий хлопок, пребывая в медикаментозном сне. Райден с трудом отыскал в себе силы продвинуться вглубь палаты. По пути он пнул стул, и тот со скрипом чиркнул ножками по полу, остановившись у койки. Райден поставил его спинкой вперёд и сел, облокотившись локтями. Грудь Сэма размеренно поднималась и опускалась. Пристально рассматривая своего поверженного врага, Райден поймал себя на мысли, что не чувствовал удовлетворения от своей победы. Сэм был далеко не самым обычным противником. Что-то в нём цепляло. Заставляло всматриваться в загоревшее лицо снова и снова. О причинах Райден не думал — он слишком боялся дать волю своим мыслям. В целях безопасности и хрен знает чего, от тела Сэма отсоединили его механическую руку. Ту самую, что держала Мурасаму. Райден сморщился. Чужое оружие по-прежнему покоилось у него за спиной и обжигало, будто бы напоминая, кто на самом деле был его хозяином. — И я не претендую. — Мурасама вряд ли могла ему ответить. Райден наклонился, осторожно положив катану на постель рядом с уцелевшей рукой Сэма. Немного подумав, он вложил рукоять Мурасамы в ослабшие податливые пальцы. Это всё было чертовски неправильно. Эта палата, этот звук медицинского аппарата, вгоняющий в лёгкие Сэма воздух, сам Сэм, похожий на куклу — Райден получал от происходящего выраженный диссонанс. Не в силах больше сдерживать внутри все скопившиеся эмоции, он навис над Сэмом, склонившись так низко, что спинка стула сиротливо затрещала. — Раз уж выжил, не смей подыхать, — злобно рыкнул Райден в безучастное лицо. — Цепляйся за эту жизнь зубами, делай что хочешь, но ты должен открыть глаза! Он поднялся, отпихнул стул прочь прицельным пинком ноги и резко вышел из палаты, напрочь проигнорировав Вульфа, что, как и полагалось псу, сидел у двери. Надо было наконец-то дойти до дока, пройти обследование и пересмотреть свои планы. С повреждённым костюмом и сломанным клинком особо не повоюешь, и как бы Райден ни хотел испариться прямо здесь и сейчас, изменившиеся обстоятельства вынуждали его остаться. Пока Сэм безвольными овощем продавливал под собой больничную койку, Райден не мог просто сбежать. В конце концов, у него перед Сэмом был должок — именно его голосовое сообщение и Мурасама, что негласно сменила владельца, были теми факторами, что подняли боевой дух Райдена и позволили ему победить. Сэм был достойным воином, а для Райдена это многое значило. По крайней мере, он пытался заземлиться именно на этой версии и не анализировать своё поведение слишком детально — умозаключения не сулили ничего хорошего. Возня с костюмом продлилась аж до поздней ночи. Армстронг, будь он неладен со своей извращённой риторикой, умел не только языком чесать, но и работать кулаками. Райдену предстоял «капитальный ремонт», и пока док колдовал на своём рабочем месте, пришлось одеться в гражданское. Без устрашающих металлических обвесов Райден выглядел куда менее внушительно. Он часто слышал шутки от коллег относительно своего внешнего вида, но никогда не придавал им значения. Голова, да и то не полностью, была тем малым, что осталась от изначального тела, которое принадлежало, казалось, совершенно другому человеку. Райден поправил светлые волосы, застегнул толстовку и отправился прочь из своей временной комнатки. Его левая рука и правая нога разительно отличались от других частей тела — доку пришлось заменить их временными протезами, чтобы устранить повреждения. Армстронг пробил все защиты костюма, добравшись до искусственного тела. Райден не особо переживал по этому поводу. Темно-серый пластик с сетью металлических вставок надёжно скрывался длинными рукавом и штаниной. В любом случае кого ему стесняться? Сэма, который даже спустя неделю валялся мёртвым грузом в палате? Этот факт безмерно злил Райдена. Злил настолько, что даже бывшие коллеги с «Меверик» старались лишний раз не попадаться ему на глаза. Райден дневал и ночевал в палате, а на все подколы реагировал таким взглядом, что желающие попрактиковаться в остроумии поспешно прикусывали языки. У Сэма несколько раз открывалось внутреннее кровотечение. Его дважды в срочном порядке возили в операционную, и оба раза Райден в оцепенении просиживал под дверью, представляя, что сейчас ему скажут, что Самуэль Родригез испустил свой последний вздох. Но Сэм выжил. Он действительно цеплялся за жизнь, будто тогда услышал злобный рык у себя над ухом. Он боролся, преисполненный упрямством и волей, а Райден, сидя у его кровати, мог помочь лишь своим присутствием. Иногда они говорили. Точнее, Райден говорил, а Сэм (возможно), просто его слушал. Ничего личного. Просто беседы обо всём на свете. Где-то Райден слышал, что люди в коматозном состоянии могли «идти» на звук. Может, Сэм тоже вернётся из забвения, чтобы наконец-то заткнуть своего скучного рассказчика? Когда в горле пересыхало, Райден просто сидел молча, рассматривая лицо Сэма. Его щетина стала гуще, ещё немного — можно назвать бородой. Волосы, наверное, тоже отросли. Как-то странно было видеть Сэма без хвоста. Иногда Райден отпускал себя, позволяя себе лишнее. Он накручивал каштановые прядки на палец, играясь с ними, и проводил за этим занятием едва ли не часы. Однажды он осмелел настолько, что коснулся ладони Сэма. В его пальцах совсем не чувствовалось силы, и это наблюдение одновременно напугало и разозлило Райдена. — Ты не можешь оттяпать мне руку, пройтись мечом по глазнице и с чистой совестью лежать здесь мёртвым грузом! Ярость Райдена никак не находила отклика. Самуэль Родригез лежал, где лежал, а человек, который довёл его до этого состояния, страдал так, будто на его глазах умирал кто-то действительно близкий. Одной ночью Райден не выдержал. Он уже привычно проводил всё своё свободное время подле постели Сэма, но усталость, что день за днём подтачивала его выдержку, в конечном итоге дала о себе знать. Райден сполз со стула на пол, умостил голову на матрасе, думая, что лишь на секунду сомкнёт веки, но вместо мимолётной передышки ожидаемо провалился в сон. Его сознание терзалось кошмарами. Он раз за разом видел, как собственными руками пронзал Сэма мечом, а потом бросал его умирать на обочине, на растерзание песку и солнцу. Картины калейдоскопом проносились перед глазами, Райден видел один и тот же момент раз за разом, будто бы это было его личным наказанием. Почему его сознание билось в агонии? Почему сохранить жизнь Сэму было таким важным? Райден настолько погрузился в свои сновидения, что упустил момент, когда тёплые пальцы скользнули к его голове, зарывшись в светлые прядки. Прикосновение отозвалось электрическими импульсами по телу, но чужая ладонь дарила тепло и позабытую когда-то давно ласку, поэтому Райден отказался просыпаться. Он спал до самого утра.