Второй шанс

Первой его эмоцией был страх. Всё тело ломило, конечности не слушались, в горле словно что-то застряло, рот не закрывался, а глаза не видели ничего, кроме беспросветной тьмы. Что-то металлическое и холодное, но до боли знакомое, упиралось в руку, и Самуэль Родригез всеми силами сосредоточился на кончиках пальцев, стараясь ими пошевелить. Сначала ему ничего не удавалось, но спустя минуту указательный и большой пальцы сумели пройтись по твёрдой поверхности и слегка её ощупать. — Мурасама, — хотел сказать Сэм, но из его рта не вырвалось ни звука. Горло сжалось вокруг чего-то продолговатого. Грудь вздымалась и опускалась в каком-то странном ритме, словно кто-то делал это за неё, и спустя несколько секунд Сэм услышал размеренное шипение медицинского аппарата. Он хотел закашляться — потерпел поражение. Внутри всё пересохло и болело, слизистую словно драло изнутри, а мышцы были слишком вялыми, чтобы ими управлять. Сэм попытался пошевелиться. Он с удивлением обнаружил, что не чувствовал протеза на правой руке — тот явно отсоединили, но поднять голову, чтобы убедиться в этом, было попросту невозможно. Тело ощущалось аморфной бесформенной кучей, которая отказывалась подчиняться командам. Оно просто продавливало под собой матрас и послушно позволяло вливать в себя кислород. Сэм не привык быть беспомощным, но, с другой стороны, у него было время подумать. Кто-то явно нашёл его раненым, забрал, доставил сюда, ещё и стал лечить. Относительно своего состояния Сэм не обманывался — удар блонди был смертельным. Оказалось, «почти» смертельным. Радоваться этому или нет Сэм не знал. Он понятия не имел, к кому угодил в руки, но здраво рассудил, что, окажись он в лапах недоброжелателей, те бы не спешили так рьяно вытаскивать его с того света. Армстронг уж точно не стал бы себя утруждать подобными мелочами, выходит, ни он, ни связанные с ним организации не приложили к этому чудесному спасению руку. Оставался только один вариант, но он казался самым фантастическим. «В любом случае, ответы я узнаю только утром», — пускай мысли никак не связывались в суждения, Сэм всё-таки сумел принять логичное решение. Он успокоился, сосредоточился на дыхании и попытался заснуть. Ближе к утру Сэм проснулся, потревоженный первыми солнечными лучами. Короткий сон восстановил немного его сил, но об попытках сесть или хотя бы поднять голову речи не шло. Не зная, чем себя занять, Сэм принялся осторожно шарить левой рукой по простыне. Он хотел получше прощупать Мурасаму и проверить, не лежало ли ещё чего рядом. Рука, буквально неподъемная в этот момент, продвигалась в сторону с огромным трудом. Сэм особо ни на что не надеялся, но тут кончики его пальцев ощутили нечто мягкое. Приложив ещё немного усилий, Сэм ощупал это «нечто» и пришёл к выводу, что на крае его постели кто-то умостил свою голову. Обычное действие, которого здоровый человек и не заметил бы, отобрало запасенные крупицы сил. Сэм просто принялся лениво перебирать между пальцами мягкие пряди, надеясь разбудить их владельца. Если тот проснётся, то точно поднимется, и Сэм сумеет его увидеть. Однако неизвестный сладко спал, и не думая удовлетворять чужой интерес, поэтому Сэму ничего не оставалось, кроме как замереть. Его рука так и осталась на чьей-то голове — убрать её обратно уже не получилось. Сэм изнывал от любопытства. Какой человек беспокоился за него настолько сильно, что находился рядом? Он явно устал, раз уснул прямиком на полу, положив голову на край постели, но медленно перебирая в голове список имён, Сэм никак не мог отыскать среди них подходящего кандидата. Не Райден же ужаснулся тому, как нанизал его на меч, как умелый шашлычник мясо? Сэм хотел рассмеяться, но из его груди вырвался лишь странный клокочущий звук. Глупости. Они решили драться до последнего. В жалости не было смысла. Сэм проиграл и принял это поражение с достоинством. Всё ещё гадая, в каком чудном месте он очутился, Сэм шажок за шажком выстраивал в голове цепочку минувших событий. Вряд ли его меч попал к посторонним людям. А если и попал, то смысл его возвращать, вкладывая в руку хозяина? Сэм был уверен, что случись наихудшее, Вульфи заберёт Мурасаму себе, а потом отдаст её Райдену. На это и был расчёт. Копилочка аргументов пополнялась по ходу размышлений, но мозг отказывался верить, что тот, кто спал полусидя на полу, действительно был Райденом. Неожиданно человек рядом пошевелился. Сэм услышал, как зашуршала ткань, а затем чуть выгнулся матрас, лишившись веса второго тела. Сердце Сэма пропустило удар, а затем забилось чаще. Он уже утомил сам себя догадками, поэтому сейчас всеми силами косил глаза в сторону, желая увидеть своего покровителя. Когда в поле зрения попали светлые волосы, Сэм с усилием выдохнул. Горло обожгло огнём, но боль постепенно отступила на второй план. На Самуэля Родригеза смотрел сонный Райден, и сейчас, с прищуренными глазами и отпечатком постели на правой щеке, он совсем не казался тем самым киборгом, что безжалостно кромсал своих врагов. Райден явно не отошёл от сна. Его взгляд вяло скользил по комнате, пока не остановился на Сэме. Осознав, что на него вполне осознано смотрело два карамельных глаза, Райден моментально проснулся и подорвался на ноги. Он выглядел обеспокоенным, а в его зажатой позе чувствовалась неловкость, как у человека, которого застали за чем-то неподобающим. Сэм хотел было усмехнуться, но проклятая трубка в горле при каждом движении намекала, кто в этой ситуации был хозяином и лучше бы особо ретивым самураям не нарываться. «Птенец без скорлупы», — подумал Сэм, рассматривая совершенно обычного Райдена. Если бы не два тонких шва, что шли от уголков рта, его сложно было бы отличить от человека. Райден был на удивление красивым мужчиной, и Сэм был бы вруном, скажи, что не обратил на внешность своего противника внимания ещё во время первой битвы. Импульсивный, горячий, идейный, правильный — этот блондинчик брал не только внешностью, но и характером, и Сэму в один момент стало интересно, насколько далеко могло зайти их знакомство. Кто кого пересилит? Чья идеология победит? Опасные игры разгоняли по телу адреналин, а адреналин Самуэль Родригез любил. «А вот лишние дырки в теле мне нравятся куда меньше». Они смотрели друг на друга, не в силах прервать этот затянувшийся зрительный контакт. Райден, загипнотизированный глубиной карамельных глаз, не сразу поверил в реальность. Сэм очнулся. Он выжил. Эта мысль отозвалась в теле волной необузданной радости, настолько сильной, что Райден невольно ей ужаснулся. Какого чёрта ему так радоваться за Сэма? Они, между прочим, враги, а не закадычные приятели. — Я позову дока, — поспешно произнёс Райден. Он уже практически вышел из палаты, но у самой двери вспомнил, что Сэм наверняка был растерян и дезориентирован. Он точно хотел бы получить объяснения. — Пусть тебя сначала осмотрят, потом всё расскажу, — громче добавил Райден и быстрее, нежели намеревался, устремился прочь, едва преодолев желание перейти на бег. Под дверью палаты пришлось провести около получаса. Райден мерил коридор шагами, сложив руки за спиной, и усердно делал вид, будто бы носки кроссовок действительно несли в себе сакральный смысл и могли унять бурю в его душе. К каким выводам после осмотра придёт док? Сколько времени уйдёт на восстановление Сэма? Нет ли опасности для его жизни? Райден усмехнулся, вспомнив размашистую рану, которую оставил на груди Сэма собственной рукой. Тогда он постарался на славу, не думал о жалости и бил с намерением убить, а сейчас суетился возле палаты, не зная, куда себя девать. Он надеялся услышать хорошие новости, и когда док действительно подтвердил, что состояние Сэма улучшилось и, если он и дальше будет показывать положительную динамику, можно будет рассмотреть вопрос об его отключении от аппарата искусственной вентиляции лёгких, Райден поначалу не поверил. — Его рана, — пришлось с трудом прочистить горло, чтобы голос звучал более-менее спокойно. — Она может снова открыться? Док поправил сползающие на кончик носа очки и утвердительно кивнул. — Если он будет перенапрягаться и не придерживаться режима. Сейчас от него требуется только лежать и не вмешиваться в лечение. Райден не заметил, как облизнул нижнюю губу. Попросту не успел себя отдёрнуть. Он понимал, что выглядел излишне заинтересованным, но наплевал на это. Если Сэм просто ещё поваляется тушей в постели, с ним всё будет хорошо. «Будет хорошо», — резонансом отозвались в голове утешительные слова. Док, увидев, в каком возбужденном состоянии пребывал Райден, добавил: — Ему предстоит очень длительная реабилитация. Рана не только длинная, но ещё широкая и глубокая. Даже когда он будет дышать сам, о попытках прервать постельный режим не может быть и речи. Он потерял очень много крови, некоторые органы получили повреждения. Ему надо будет начинать сначала. И пускай док не сказал главного вслух, Райден его понял. Карьера мечника Самуэля Роднигеза стояла под угрозой. Он был обычным человеком. На фоне Райдена наличие одной искусственной руки казалось вообще малозначительным фактом. Без постоянных тренировок мышцы начнут постепенно атрофироваться, тело позабудет напряжение, отвыкнет от регулярных нагрузок, поэтому Сэму, когда он захочет вновь взять в руки Мурасаму, придётся проявить чудеса выдержки и терпения. Некоторое время он вообще будет беспомощен перед всеми теми, кто хотел бы ему навредить. Не будь Райден киборгом, цвет его кожи сейчас ничем бы не отличался от белоснежной простыни, на которой лежал Сэм. Наверное, выражение его лица говорило само за себя, если док бегло улыбнулся, стараясь подсластить свои неутешительные слова: — Но он сильный мужчина. Полагаю, у него со временем всё наладится. А теперь, прошу простить, мне нужно вернуться к делам. Райден не особо расстроился. Он едва сдерживал себя, чтобы не ворваться в палату, будто Сэм мог в любую секунду от него убежать. «В его состоянии разве что на тот свет», — подсказал внутренний голос. Несколько секунд Райден нерешительно постоял на пороге, а затем вернулся к своему стулу, что стал ему едва ли не родным за всё время тягостного ожидания. Сэм скосил на него глаза. Он выглядел уставшим. Его смуглая кожа казалась светлее, грудь безвольно поднималась и опускалась в такт движениям механического аппарата, а лицо немного осунулось, хотя отросшая щетина компенсировала этот факт. Сэм не мог говорить, но если бы имел такую возможность, то накинулся бы на Райдена с расспросами. Ему действительно было интересно, какие события произошли после того, как он проиграл поединок. Райден не стал разогревать чужое любопытство. Он принялся рассказывать о случившемся, пересказывая всё в мельчайших подробностях, потому что Сэм этого заслуживал. Он вложил свою волю в Райдена, доверился ему, и теперь бремя общей ответственности объединяло их крепче самых надёжных пут. Райден не стал бахвалиться. Бой дался ему тяжело и, рассказывая, как Армстронг использовал его едва ли не как футбольный мяч, он увидел, как уголок губ Сэма слабо дёрнулся. Он явно хотел бы усмехнуться, и Райден почему-то совершенно не обиделся. Сейчас услышать подтрунивания Сэма даже хотелось, но, к сожалению, им обоим пришлось обойтись тем, что было. Потом Райден рассказал, как сломался его меч, как он практически был побежден, и, если бы не Вульф, Армстронг был бы на полпути от «make America great again». Эту часть истории Сэм слушал с удвоенным интересом. Он был удивлён такой искренностью Райдена, ведь тот вполне мог и приврать для красоты картины, но вместо этого говорил так, как было. Когда Сэм услышал, какие слова Райден сказал, стоило ему получить Мурасаму, он вновь дёрнул уголком губ и даже закатил глаза, словно говоря: «Используешь мой стиль, Джекки». Райден и сам едва заметно улыбнулся. Чёрт его дёрнул тогда приглашать Армстронга на «танец». Не достоин он этого. Когда битва уже была полностью описана, в палате повис немой вопрос. Сэм не сумел бы задать его физически, а Райден с трудом искал в себе внутренние силы, чтобы ответить самостоятельно. — Я…, — он сомневался буквально долю секунды, прежде чем продолжить: — Я не спасал тебя. Это сделал Вульф. Он ввёл меня в заблуждение, сказал, что ты моментально умер, а у меня не было времени проверить. Он и вызвал людей из «Маверик», поэтому все благодарности можешь потом высказать ему. Райден думал, что увидит в глазах Сэма разочарование, но тот оставался невозмутимым. Возможно, сейчас его тело потеряло силу, но острота разума осталась прежней. Хотел ли Самуэль Родригез спасения в случае проигрыша? Нет. Он шёл в бой с полным осознанием последствий. Это был его ультиматум самому себе. Даже обнаружь Райден, что его противник всё ещё дышал, то не обязан был проявлять милосердие. В любом случае ситуация сложилась так, как сложилась, и пускай поступок Вульфа требовал благодарности, но и Райден, узнав благую новость, просиживал днями и ночами в палате. Сэм готов был побиться об заклад, что его блонди был слишком правильным, чтобы просто сбежать. Хороший совестливый мальчик. Сэм прикрыл глаза. Из его горла вырвалось нечто, напоминающее приглушённый смешок. Он раскрыл левую ладонь и несколько раз сжал и разжал пальцы, будто что-то просил. — М? — поначалу Райден подумал о самом элементарном решении. Он вложил в раскрытую ладонь Сэма Мурасаму, но тот лишь закатил глаза, будто бы имел дело с непробиваемым дилетантом. Райден осмотрел палату, но так и не нашёл хотя бы чего-то, чего мог бы хотеть Сэм, пока не перехватил его прямой взгляд. — Мою…руку? — осторожно уточнил Райден, чувствуя себя крайне неловко и сконфужено. Нет, в самом деле, что за глупости? Однако Сэм на этот раз расслабился. Он быстро моргнул несколько раз, словно выражая согласие. Райден замер в нерешительности. Только сейчас он вспомнил свой сон. Ему снилось, будто бы кто-то осторожно гладил его по голове. Быть может, то был вовсе не сон? — Хорошо. Раз ты так хочешь. Ладонь у Сэма была тёплой. Райден прикоснулся к ней с такой опаской, будто совал руку, как минимум, в капкан, а когда пальцы Сэма сжались, то вздрогнул, не сумев сдержаться. Прикосновения для Райдена — отдельная больная тема, особенно после всего того, что ему пришлось пережить, но сейчас никто не пытался сделать ему больно. Напротив, прикосновение можно было назвать…приятным? Райден с трудом оторвал взгляд от их сцепленных ладоней на Сэма, но тот уже закрыл глаза. Длительное бодрствование его утомило. Засыпать после коматозного состояния было страшно. Наверное, даже такой человек, как Сэм, мог чего-то бояться. Подумав об этом, Райден крепче сжал чужую ладонь. «Я не дам тебе сбежать снова. Не в этот раз».