We Never End

      Оглушительный гудок машины заставляет вздрогнуть и выронить из влажных от дождя рук телефон. С губ Йоэля срывается гневная финская тирада, в ответ на которую водитель сигналит повторно. «Нет, в этом городе абсолютно все идет через жопу», — мысленно раздражается он. — Вот сука, — шипит парень, поспешно соскребая с мокрого асфальта разбитый мобильный и ретируясь с оживленной дороги под недовольные возгласы высовывающихся из окон автомобилистов.       И угораздило же его потеряться в незнакомом городе в самый ливень и проебать последнее средство связи с бродящей по изнурительным экскурсиям семьей. «Где их теперь искать то?» — судорожно думает Хокка. Задрав голову наверх в надежде найти хоть какие-то ориентиры, он замечает табличку «Набережная Амстел». Что ж, по крайней мере нечто созвучное он видел в родительском путеводителе, а затем там был какой-то дворец. — Блять, — вновь чертыхается Йоэль, осознавая, сколько дворцов может быть в этом городе.       Взгляд падает на руки, стискивающие разбитый телефон. Пальцы, должно быть, в сотый раз жмут на кнопку включения, но тщетно — проклятый айфон отказывается работать. Остается надеяться лишь на случайных прохожих, которые почти наверняка либо не говорят на английском, который и сам Хокка знает небезупречно, либо и вовсе испугаются его совершенно непрезентабельного, благодаря окатившему его водой из лужи автомобилю получасом ранее, внешнего вида.       На глаза попадается небольшой кафетерий с укрытой навесом террасой. Ни официантов, ни хостес поблизости не видно, зато сухо и есть пара приятных на вид посетителей, к которым можно обратиться за помощью. Тяжело вздохнув, Йоэль понимает, что придется рискнуть, и двигается на веранду.       В представлении Хокка, девушки всегда оказываются куда более сердобольными, чем парни. Однако едва он подступает к миловидной брюнетке, сидящей за столиком с чашечкой кофе, замечает ее презрительный взгляд и кривящиеся в отвращении губы. «Сочла за оборванца, чудесно!» — ликует Хокка, но отступать не решается. — Простите, что отвлекаю, — осторожно начинает он. — Я турист. Разошелся с семьей чуть больше часа назад, а телефон сел и теперь я не могу найти дорогу. Не могли бы Вы подсказать мне?.. — Может быть, тебе и денег дать?! — возмущенно восклицает она, даже не дослушав просьбу. — Нет-нет, — тут же возражает Хокка, — я всего лишь… — Знаю я таких! — вновь повышает голос девушка. — Пошел прочь отсюда, попрошайка!       На языке так и крутятся пара ласковых, но Йоэль заставляет себя замолкнуть и оставить брюнетку в покое, не желая оказаться выкинутым из мало-мальски теплого места. Вариантов остается немного: какой-то милой старушки, парой минут ранее сидевшей за соседним столом, в кафе уже не оказывается. Зато в отдалении от всех обнаруживается парень, увлеченно работающий в наушниках за ноутбуком. У Хокка нет иного выбора, кроме как побеспокоить и его. — Извини, пожалуйста, — обращается он к юноше, оказавшись за его спиной и неловко коснувшись плеча, боясь влезть личное пространство, но попытавшись привлечь к себе внимание.       Парень вздрагивает от неожиданности и тотчас скидывает с головы наушники, поднимая перепуганный взгляд на нарушителя своего спокойствия. Сердце Йоэля замирает — глаза парня, голубые бездонные лагуны, смотрят будто в самую душу. И Хокка завороженно глядит в ответ. — Что-то хотел? — робко спрашивает он, не разрывая зрительного контакта. — Ох, да, — заторможено откликается Хокка. — Только не подумай, что я бродяга какой-то! — тут же добавляет он, вызывая у собеседника добродушную усмешку и сразу понимания, что здесь ему, кажется, помогут. — Я не местный, знаешь. Приехал с семьей, но не пошел с ними на дурацкие экскурсии, а отправился гулять один. Похоже, меня прокляли, ведь я успел разбить телефон, искупаться в луже и окончательно потеряться в этом городе.       Блондин тихо смеется, понимающе кивая на каждое сказанное Йоэлем слово, а затем вдруг отодвигает пустующий рядом с ним стул и интересуется: — У тебя есть немного времени? Мне нужно закончить кое-что по учебе, и я смогу проводить тебя, куда нужно. — Конечно! Буду ждать, как верный пес, — усмехнувшись, отвечает Хокка, падая на предложенный ему стул. — Тут правда становится прохладно, — замечает незнакомец, машинально поежившись на ветру, и жестом подзывает официанта, все это время находящегося за стеклянной дверью здания кафе. — Мне еще одно какао, а ему… — он замолкает, ожидая, что Йоэль подскажет напиток. — Боюсь, у меня совсем нет денег на это, — пожимает плечами Хокка, — я ничего не буду. — Нет-нет! — тормозит официанта парень. — Тогда два какао, если ты не против. Я угощу. — Ну, это как-то неловко… — смущенно протягивает Йоэль. — Отлично, значит два какао, — подтверждает он, — спасибо.       Не сдержав улыбки, Йоэль кротко благодарит парня и сразу же осознает, что еще не знает его имени. — Отвлеку тебя еще на секунду, — вполголоса обращается он к парню, возвращающему наушники на голову, — хочу знать, как зовут моего спасителя. — Это слишком громко сказано, — улыбается блондин, протягивая ладонь для рукопожатия, — Алекси. Можно просто Лекси. — Йоэль, — представляется Хокка в ответ, крепче, чем следует, сжимая дурманяще теплую руку. — Обычно я лукавлю, но в этот раз я действительно очень рад знакомству. — Я тоже, — кивает блондин, все-таки натягивая на уши гарнитуру и добавляя, — извини, это быстро.       «Какие могут быть вопросы?» — думает Хокка. Ему и без того безумно повезло встретить столь доброжелательного парня на улицах этого нелюдимого города. Да еще и такого милого. Да, что-то во внешности Алекси цепляет. «Не что-то, а почти все», — одергивает он самого себя, не переставая любоваться новым знакомым. Тот внимательно вглядывается в монитор, то и дело мотая туда-сюда мышку. Заметив, как вовлеченный в работу парень от усердия высовывает кончик языка, Йоэль даже не сдерживает теплого смеха. «Ну, как можно быть таким очаровательным…»       Официант приносит заказ, опускает на стол какао и, пожелав приятного аппетита, оставляет парней наедине. Кажется, Алекси этого даже не замечает — качает головой будто бы в такт какой-то энергичной мелодии. «И с чего только я сразу решил, что он тоже музыкант?» — негодует на самого себя Йоэль. «Потому что хочется иметь с ним что-то общее?» — подсказывает внутренний голос, заставляя Хокка непроизвольно зардеть от этой кольнувшей его правдой мысли. — Все! — через пару минут интенсивной работы заявляет Алекси, захлопывая крышку ноутбука и лишь тогда замечая принесенные для них двоих чашки. — Что-то сложное? — интересуется будто невзначай Йоэль, пододвигая парню дымящуюся кружку. — Не совсем. Скромный творческий проект, надеюсь, что он перерастет в нечто большее. — Правда? — оживает тотчас Хокка. — Музыкальный? — все-таки любопытствует он. — Ага, именно, — кивает Алекси. — Кое-что из EDM. — А… можно послушать? — с надеждой спрашивает Йоэль. — По правде, никто, кроме преподавателей, еще не слышал мои треки, — скромно отвечает блондин, — не уверен, что это действительно хорошо, но если ты очень хочешь… — Да, очень! — откликается Хокка, не оставляя шанса сомнениям.       Парень все-таки сдается. Передав Йоэлю наушники и открыв крышку ноутбука, тыкает на запущенный в программе трек, позволяя мелодии политься из динамиков. По правде, тот и забыл, когда в последний раз слушал нечто подобное. Мотив легкий, ласкающий слух, цепляющий с первых секунд. Красиво. И очень в духе Алекси, взволновано сидящего перед ним в ожидании первой в своей жизни независимой оценки. — Знаешь… — делает интригующую паузу Хокка, заставляя блондина в нетерпении заерзать на стуле, — это очень-очень круто. Неужели все сам? — широко улыбнувшись, спрашивает он. — Тебе действительно понравилось? — смеется смущенный парень. — Или ты просто не хочешь меня обидеть? — Какой же мне толк врать? Запоминающийся и позитивный трек. Было бы круто, появись там еще и вокал. Ну, скажем… о любви, — предлагает Йоэль. — О, я думал об этом, — быстро кивает Алекси, — ищу кого-то, кто согласился бы спеть в треке совсем еще школьника, — усмехнувшись, добавляет он. — Я бы предложил себя, но, боюсь, мой голос тут совсем не впишется, — рассуждает Хокка. — Да и я не так уж хорош. — Так ты поешь?! — удивленно восклицает парень. — Расскажи!       Взглянув за спину Йоэля, Алекси вдруг раздосадовано вздыхает, а затем уточняет с плохо прикрытой надеждой: — Мы и так задержались, да? Я все-таки обещал проводить тебя, но тут такой дождь. Сейчас только подуспокоился. Наверное, стоит поторопиться… — Знаешь, я могу вернуться хоть под утро. Если я тебя не отвлекаю от важных дел, мы могли бы прогуляться вместе, — предлагает Хокка. — Что ты, я буду счастлив!

***

      К счастью парней, дождь утихает на добрые два часа, позволяя им насладиться прогулкой по Амстердаму. К удивлению Йоэля, все, что Алекси рассказывает о попадающихся на их пути достопримечательностях, оказывается в сто крат интереснее того, что пытался донести до его семьи унылый экскурсовод. И непонятно: то ли дело в умении парня увлекательно говорить о столь скучных вещах, то ли в нем самом, но Хокка жадно ловит каждое его слово, уверенный в том, что уж эти факты отпечатаются прямо на подкорке и не забудутся им уже никогда.       Впрочем, Алекси покоряет Йоэля далеко не только своими познаниями о чужом городе. У них находится масса общих интересов и тем для разговоров. Главным открытием становится то, что новый знакомый родом из Финляндии, ровно как и он сам. Это внушает надежду, что они однажды встретятся уже в родном городе одного из них и, быть может, даже смогут стать еще ближе. «Господи, и почему мне так сильно этого хочется?..» — думает про себя Хокка с упоением разглядывая светящегося счастьем парня. — Так, значит нам нужен некий дворец? — вспоминает блондин, когда они минуют, кажется, большую часть центра города. — Думаю, на набережной Амстела нужным может быть разве что Королевский. Он в пяти минутах отсюда и, кстати, совсем недалеко от моего дома. — Здорово, теперь мне не так стыдно, ведь тебе не придется тащиться назад через весь город после прогулок с нерадивым туристом, — смеется Йоэль. — Даже если бы так оно и было, я не жалею, — улыбается Алекси, замирая напротив Хокка. — Я приятно провел время. — Уже прощаешься? — с плохо скрываемой грустью спрашивает Йоэль, машинально шагнув ближе к парню и оказавшись в физический ощутимой близости от него.       На фоне Хокка Алекси кажется совсем маленьким. Ростом даже ниже его плеч. И это разница между ними отзывается в сердце первого нежным теплом. Мальчишка смотрит на него снизу вверх своими большими наивными глазами и улыбается так, словно они знакомы, должно быть, тысячу лет, а не жалкие три часа; словно для него эта встреча, как и для Йоэля, оказалась неожиданно желанной и ценной.       Ласково улыбнувшись в ответ, Хокка повинуется спонтанному порыву и тянется к его руке, чтобы в следующий миг скользнуть ладонью по обнаженному закатанным рукавом толстовки предплечью. Вот так просто и невинно. Алекси шумно выдыхает, вздрагивая от этого бережного прикосновения. По коже бегут мурашки, а он судорожно думает о том, почему его тело так отзывается на Йоэля. Почему пальцы, уже уверенно опустившиеся к запястью и медленно очертившие проступающую под кожей костяшку, сбивают дыхание похлеще самого первого в его жизни поцелуя? «И, Боже, что было бы со мной, если бы этот поцелуй подарил мне этот парень?» — тут же думает он.       Словно по сценарию дурацкой мелодрамы, над их головами слышится тяжелый раскат грома. Алекси он вырывает из зашедших слишком далеко мыслей, а Хокка подбивает к еще одному шагу — сплести пальцы их сцепленных рук. — Чувствую себя школьницей из клипа на сопливую песню про любовь, — смеется блондин, задирая голову к затянутому тучами небу и подставляя под капли вновь начавшегося дождя свое освещенное беззаботной улыбкой лицо. — Из того, где поцелуи под дождем? — усмехнувшись, спрашивает Йоэль, как никогда отчетливо осознавая, что в каждой шутке есть и доля правды. — Да-да, а вокруг снующие туда-сюда люди с зонтиками, суета, сигналы машин…       Хокка машинально оглядывается по сторонам — Алекси будто нарочно описывает происходящее вокруг, так точно напоминающее вусмерть клишированное кино. И, в самом деле, Йоэль мог бы проигнорировать эти его тонкие намеки, мог бы притвориться дурачком и сделать вид, что ничего не понял, но нет — просто не смог. Потому как желание прямо сейчас заключить парня в свои объятия и сделать то, о чем тот так метафорично просит, захватывает его с головой. — Лекси… — шепот приблизившегося к блондину Хокка тонет в шуме набравшего силу дождя. — Йоэль, — откликается тот, слизнув с губ солоноватые капли. — Веришь в любовь с первого взгляда? — спрашивает едва слышно Йоэль, склонившись к его лицу. — Кажется, теперь верю, — взволнованно шепчет Алекси, не отводя взгляда от губ парня. — Это безумие, правда? — Правда, — выдыхает Хокка, отследив этот взгляд и машинально сократив расстояние между их лицами до ничтожного. — Можно? — Нужно, — откликается блондин и, повинуясь порыву, обхватывает ладонями лицо парня, соединяя их губы в сладком первом поцелуе.       За первым следует второй, а затем и третий. Каждый новый оказывается все более смелым и требовательным, все более отчаянным. Алекси хватается за ворот футболки Йоэля, а тот, в свою очередь, сминает пальцами толстовку на его пояснице, пытаясь сократить до ничтожного расстояние между их телами.       В какой-то момент Хокка совсем забывается, что они вдвоем посреди оживленной столицы Нидерландов, и, наплевав на все, подхватывает блондина на руки. Он кажется почти невесомым, когда, звонко ахнув в губы Йоэля, отрывается от асфальта, окончательно повисая в крепких объятиях.       В шуме суетливого города, кружа Алекси в каком-то известном лишь им одним танце, Хокка не слышит ничего, кроме радостного мальчишеского смеха, и просто не может поверить в то, что именно он тому причина. Более того, не может поверить в то, что это происходит с ними, с двумя незнакомцами из разных стран, но совершенно точно не из разных миров; с двумя заблудшими одинокими душами, искавшими друг друга словно всю жизнь. — У тебя г-губы все синие, Йоэль! — замечает блондин с ласковым упреком в голосе. — А ты весь дрожишь, аж говорить не можешь! — восклицает Хокка в ответ. — Я знаю, где мы можем согреться… — смущенно произносит Алекси, когда Йоэль, наконец, выпускает его из своих рук на мокрый асфальт. — Мой дом тут, — напоминает он, указав ладонью в сторону неприметного переулка. — Пойдем?       Сорвавшееся с его губ «мы» звучит до одури правильно и приятно — откликается теплом где-то в сердце, прежде никогда не чувствовавшем так. Так сильно и так горячо. От предложения Алекси Йоэль просто не смеет отказаться. Его охватывает непреодолимое желание быть с этим парнем рядом. Столько, сколько он ему позволит.

***

      Пристанищем Алекси на время продолжительной учебы в Амстердаме является небольшая студия на мансардном этаже. Пара крупных окон, расположенных в квартире, смотрят прямо в небо, ныне усыпанное звездами и освещаемое полной белоснежной луной. Установленная прямо под одним из этих окон кровать, на которой расположились парни сразу по приходу домой, усыпана множеством мягких подушек в расписных наволочках и укрыта теплым шерстяным пледом. Йоэль не думает, что когда-либо где-то ощущал такой уют, как лежа здесь и наблюдая за созвездиями рука об руку с блондином.       Решение остаться в доме Алекси на ночь было принято парнями обоюдно. Нанежившись в объятиях друг друга в попытке согреться после холодной улицы, они окончательно расхотели расставаться раньше необходимого. Грядущая нехватка этих поцелуев и ласк вдруг стала совершенно очевидной и ее хотелось отсрочить, насколько это вообще возможно. Проблемой оставалась лишь отсутствующая связь с родителями, но и та была быстро решена — телефон Йоэля они тщательно просушили и зарядили, что позволило ему сообщить о том, что всей семьей они встретятся лишь в аэропорту утром.       Говоря об аэропортах… Сидя в самолете перед взлетом из Оулу, Хокка и представить себе не мог, что преподнесет ему эта унылая, как казалось поначалу, поездка в Нидерланды. Родители обожали этот город и надеялись привить эту любовь своим сыновьям. Вот только, в отличие от братьев, он ощутил это возвышенное чувство отнюдь не к архитектуре и культурному наследию страны. — Алекси… — зовет ласково Йоэль, поглаживая по плечу притихшего в его объятиях парня — да, он почувствовал это именно к нему. — Мм? — откликается сонно блондин, вздернув свой лисий носик. — Что с нами будет? — шепотом спрашивает Йоэль, позволяя себе быть учиненным в слабости и страхе. — Я не знаю… — печально отвечает Алекси. — Скоро я закончу учебу и вернусь в Финляндию. Я много думал о переезде в Швецию, если честно, но теперь я ни в чем не уверен. — Швеция — это не США, — облегченно выдыхает Хокка. — Вот только мне теперь и на пару дней не хочется расставаться. — Это ненадолго. Я уверен, мы справимся, — с улыбкой отвечает парень, приподнявшись на локтях, чтобы в следующий миг коснуться щеки Йоэля поцелуем. — Буду звонить тебе каждый день, — важно заявляет Хокка, подставляя лицо нежным губам Алекси. — Слышишь меня? Каждый!       Парень смеется, продолжая осыпать лоб, нос, щеки и подборок Йоэля поцелуями. Ему хочется касаться его снова и снова — и так до бесконечности, будто под самыми сильными чарами. А тот не противится, напротив, жаждет все больше и позволяет Алекси забраться верхом на свои бедра и продолжить касаться губами все ниже: вдоль шеи к чувствительной впадинке между ключиц. Хокка не сдерживает глухого стона — это становится точкой невозврата. Во взгляде блондина перестает быть видна синева, она оказывается почти незаметна за темнотой расширившихся от желания зрачков.       Прежде, с другими своими партнерами, Йоэль проявлял излишнюю чуткость. Он всегда интересовался, действительно ли они хотели зайти так далеко, не будут ли жалеть. Для него то был простой секс, лишенный каких-либо чувств, но ведь для других это могло быть чем-то большим, верно? Поэтому-то он и старался расставить все по местам, прежде чем станет слишком поздно. И ровно поэтому Алекси он этих вопросов не задает — ему он пожалеть не позволит, ему он сердце ни за что не разобьет.       Поцелуи блондина, приходящиеся на грудь, все сильнее распаляют жажду в Хокка. Он нетерпеливо дергает бедрами навстречу поглаживающим его всюду рукам. Вся одежда промокла под дождем, и на нем лишь боксеры, поэтому Алекси отчетливо видно его нестерпимое желание. Вот только тот не спешит и продолжает нарочито дразнить его своими осторожными прикосновениями. — По правде я совсем ничего не умею, — тихо признается блондин, все-таки скользнув ладонью по паху Йоэля, — ты — первый, с кем я… мне… — Все хорошо, — шепчет в ответ Хокка, мягко обхватив парня за запястье и плавно потянув за него к себе. — Мы не обязаны продолжать сейчас, если тебе страшно. — Нет-нет, я хочу, — возражает он сразу, рдея под внимательным взглядом Йоэля. — Но мне нужны будут твои подсказки, если ты не против… — Не переживай ни о чем, — с улыбкой отвечает парень, усыпляя беспокойство Алекси, — иди сюда…       Блондин с отдачей двигается навстречу, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Впуская чужой язык глубже в свой рот, Хокка слепнет от взрывающихся цветом салютов, задыхается от все более настойчивых прикосновений к телу под футболкой, сходит с ума — никогда прежде ему не было так хорошо, никогда прежде он не желал так кого-то. Он никогда прежде не ощущал того, что он дома. А теперь ощутил, прочувствовал каждой клеточкой согретого нежностью Алекси тела. В его объятиях оказалось то пристанище Йоэля, которое он так долго не мог найти, скитаясь от одного к другому случайному, совершенно не нужному человеку.       На блондине слишком много одежды и она чертовски сильно мешает, ведь Хокка так сильно жаждет ощущать жар обнаженного любимого тела, чтобы кожа к коже и никаких преград. Блондин будто бы читает его мысли — прикусывает губы, рывком стаскивая с себя безразмерную черную толстовку и кидая ее куда-то на пол. — Боже, — выдыхает Йоэль, окинув затуманенным взглядом оставшегося в одних только белоснежных боксерах стройного парня с молочной, будто лоснящейся в лунном свете кожей, — ты нереально красивый, Алекси…       Даже в полумраке спальни Хокка различает проступивший на лице блондина румянец — смущается, глупый, не представляет того, насколько прекрасен. Красота в глазах смотрящего, как некогда завещал Уайльд, и Йоэль впервые вынужден согласиться со случайно вычитанной в одной из книг мудростью.       Усадив Алекси на колени и позволив ему обхватить бедра стройными ногами, Хокка забрасывает его руки за свою спину. Парень крепко обнимает за шею, подставляя теперь уже нагую грудь под ласки горячих и чутких губ. Йоэль целует неустанно, хаотично; дразнит, обдавая теплотой дыхания ареолы, а затем поднимается к ключицам и двигается от них к плечам. Блондин послушно выгибается навстречу, уже откровенно потираясь налитым кровью членом о пах ставшего в один миг родным и любимым незнакомца. Треклятая ткань оставшегося на них белья заставляет обоих кусать губы в попытках сдержать стоны — трение становится дурманяще болезненным. — Йоэль… — томно протягивает Алекси, когда вдруг осознает, что вот-вот достигнет разрядки, так и не ощутив Хокка внутри.       По взгляду блондина тот понимает все без лишних слов. Облизнув пересохшие от волнения губы, покрепче обхватывает талию парня и роняет его на постель, наваливаясь всем телом сверху. От ощущения тяжести желанного тела, Алекси едва не хнычет. Вцепляется пальцами в скомканную под ними простынь, бесстыдно приподнимая бедра, движимый жаждой ощутить Йоэля ближе и сильнее.       Хокка любуется, зачарованный чуткостью и откровенностью парня. Его лицо, шея и грудь алеют от странной смеси смущения и вожделения, разбушевавшейся внутри; глаза блестят от проступивших на них от переизбытка эмоций слез; губы искусаны и припухши от продолжительных поцелуев, иной раз чересчур грубых для столь нежной кожи — с них попеременно слетают глухие стоны и рваные вздохи. Глядя на него, Йоэль едва не срывается и не произносит слова, которые никогда прежде даже не приходили в его голову рядом с кем-то другим. — Если любви с первого взгляда не существует, то я не представляю, что это, — шепчет он в итоге, смягчая всю резкость крутящихся на языке слов. — Разве что нечто большее, — шумно сглотнув, находится с ответом Алекси. — Не останавливайся, пожалуйста…       Просить дважды не приходится. Прихватив зубами тонкую кожу на сгибе плеча блондина, Йоэль незамедлительно стаскивает с худых бедер боксеры. Напряженный член тотчас упирается в его торс. В противовес хрупкости прижатого им к постели парня, размер у него оказывается внушительный — это заводит еще сильнее, хоть Хокка и казалось, что сильнее просто невозможно.       Не желая отставать, Алекси освобождает от последнего предмета гардероба и Йоэля и почти мгновенно заходится стоном от соприкосновения влажных от предъякулята головок. Уже в следующую секунду, он и вовсе вскрикивает от остроты ощущений, ведь Хокка накрывает их своей ладонью и делает несколько, будто на пробу, настойчивых круговых движений. Прикусив губы, он утыкается пылающим лицом в подушку, судорожно выдыхая. — Чувствительный… — подмечает Йоэль, мягко обхватив подбородок парня пальцами и, развернув его к себе, заглянув прямо в глаза. — Не нужно смущаться, слышишь? Ты потрясающий. — Ты тоже, — кротко откликается Алекси, завороженно глядя в ответ, — прямо как из сна…       Этот парень поражает Хокка все больше. Ему никогда прежде не говорили таких слов, впрочем, на него никогда прежде так и не смотрели. Будто на восьмое чудо света, не меньше. Будто сады Семирамиды и Родосский впечатлили бы куда меньше, чем какой-то потерявшийся в чужом городе турист с топографическим кретинизмом. Йоэль чувствует себя удивительно. В нем мешается и страсть, и нежность. Он теряется в том, чего хочет сильнее прочего: то ли защекотать мальчишку, закусать его до оглушительного писка и несдержанного смеха, то ли захватить его в свои объятия и уснуть, не выпуская из плена своих рук до самого утра, то ли вцепиться в манящие губы жарким поцелуем и ощутить, наконец, сладость его тела. Однако Алекси решает за них двоих и, мягко обхватив его руку за запястье, тянет ее к себе, чтобы в следующий миг скользнуть по длинным пальцам мокрым языком, тщательно увлажняя собственной слюной фаланги. — Лекси, черт возьми, — выдыхает Йоэль, безотрывно наблюдая за движениями своих пальцев в чужом рту. — Не черт, а ты возьми, — парирует он, с хлюпаньем выпустив руку из плена губ, — меня… пожалуйста.       Хокка не сдерживает добродушного смеха — Алекси умудряется сочетать в себе ангельскую невинность и дьявольскую прямоту. Перечить он не смеет, поспешно склоняется к губам для очередного поцелуя, а затем резко разворачивает к себе спиной, укладывая на живот.       Просьбы не зажиматься оказываются неуместны. Когда Йоэль плавно проскальзывает пальцами меж бледных ягодиц и осторожно обводит ими колечко мышц, понимает — Алекси ему доверяет. Целиком и полностью, безукоризненно. Когда Хокка мягко проникает в расслабленное тело на одну фалангу, тот глухо выдыхает, позволяя войти еще глубже, а затем начать неспешные движения внутри. — Все хорошо? — все-таки спрашивает Йоэль, боясь ненароком причинить парню даже минимальный дискомфорт. — Д-да, — севшим голосом отвечает блондин, в подтверждение своих слов двигая бедрами навстречу, — добавь еще, пожалуйста… — скромно добавляет он, заглушая эту откровенную просьбу подушкой.       Вновь тщательно смазав пальцы уже своей слюной, Хокка делает то, о чем просит блондин — медленно входит в него, растягивая все сильнее и старательно ища угол, под которым тот испытает особенно сильное удовольствие. Впрочем, Алекси будто невозможно хорошо и без этого — он томно постанывает от каждого нового движения внутри, все активнее подаваясь навстречу. Теперь Йоэль и сам понимает, что можно добавить еще. И не ошибается, ведь блондин только податливо выгибается в ответ. — Не больно? — на всякий случай уточняет он, склонившись к спине парня и оставив нежный поцелуй на проступающем под светлой кожей крестце. — Нет, — выдыхает в ответ блондин, медленно насаживаясь на чересчур аккуратничающие пальцы, — уже достаточно, мм? — обернувшись на Хокка через плечо, спрашивает он. — Пожалуй, — кивает тот, засмотревшись на покрытое легкой испариной лицо парня со спавшими на него светлыми прядками. — Я и сам уже не могу терпеть. Нам бы смазку… — Ну, такого нет, — пожимает плечами Алекси, — хотя…       Выскользнув из-под Хокка, блондин протягивает руку к прикроватному столику и, порывшись в одном из ящиков, вынимает из него небольшой тюбик. Передав его Йоэлю, уточняет: — Сойдет? — Так тебе явно будет легче, — подтверждает тот, выливая на ладонь щедрую порцию жирного крема. — Готов?       Блондин смущенно кивает и вновь утыкается лицом в подушку. Вопреки этому стеснению, он плавно разводит ноги пошире, давая Йоэлю больше пространства. Распределив импровизированную смазку по всей длине члена и тщательно смазав Алекси, тот нежно поглаживает его бедра, призывая расслабиться. От трепетных касаний по фарфоровой коже бегут мурашки. Хокка не сдерживает улыбки — ему это очень льстит.       Когда блондин, наконец, полностью расслабляется, Йоэль устраивается между заманчиво разведенных ног и, приставив головку ко входу, плавно двигается вперед. Алекси замирает, глубоко вдыхая, и Хокка, заметив это, прекращает движение, давая ему привыкнуть. — Тш-ш, сейчас отпустит, — ласково шепчет Йоэль, поглаживая парня по спине вдоль острых позвонков, — потерпи, малыш.       Блондин понятливо кивает и протягивает руку, прежде судорожно сжимающую простынь, Хокка. Тот сразу же переплетает свои пальцы с его, невесомо поглаживая фаланги. — Продолжай, — подает голос Алекси, осторожно подавшись навстречу Йоэлю, — уже лучше.       Прикусив от напряжения губы, Хокка разом входит на всю длину, зная, что так перетерпеть боль от проникновения, будет легче. Блондин вскрикивает, с силой сжимая его руку в своей, а затем обмякает, пытаясь хоть немного отдышаться. Прошептав тихое «извини», Йоэль склоняется к его узкой спине и осыпает ее легкими поцелуями: у плеча, меж лопаток, на пояснице. Он касается губами Алекси всюду, куда только может дотянутся, попеременно шепча ласковые слова и поглаживая свободной рукой напряженное тело. Вскоре это действительно помогает — парень перестает сжимать его и делает первое самостоятельное движение навстречу. — Как ты? — не перестает беспокоиться Йоэль, предельно аккуратно двинувшись внутри. — Сильно больно? — Жить буду, — откликается блондин, рвано выдыхая от каждого нового движения, но тут же исправляется, честно отвечая, — уже отпустило. Оказывается, это так приятно… ощущать тебя, я имею ввиду.       С плеч Хокка будто сваливается непосильно тяжелый груз. От слов Алекси в груди растекается непривычное тепло. «Ему приятно чувствовать меня…» — повторяет про себя он, осторожно входя в становящееся все более податливым тело. Если бы только Йоэль был способен передать словами то, что ощущает он. Однако он не может — никаких слов просто не хватит. От узости и жара мальчишки голову ведет, а внизу живота будто завязывается тугой узел, который так и подначивает кончить, под стать подростку, в любой удобный момент. — Мне никогда в жизни не было так хорошо, Лекси, — шепчет Хокка то единственное, на что оказывается способен, — никогда, клянусь.       Вот только уже скоро оказывается еще лучше. Когда Йоэль ненароком меняет угол, склонившись к Алекси так, чтобы касаться губами его заманчиво поблескивающей от пота в лунном свету шеи, тот стонет так громко и сладко, что пробивает дрожь. А когда бесстыдно выдыхает «еще», Хокка, кажется, превращается в зверя. В хищника, жаждущего, но осторожного; помнящего о том, как хрупка и нежна его добыча. Он вцепляется зубами в его шею, оставляя на ней яркие отметины. Такие, что не скрыть под тональным кремом и не свести аптечной мазью за одну ночь. Не выпуская из хватки синеющую в ней кожу, он все грубее двигается внутри, одержимый все более звонкими и бесстыдными стенаниями парня, его тремором в своих руках.       Прежде Хокка мог не кончать часами, но именно сейчас, когда удовольствие так сильно хочется растянуть, выдержка подводит. Ощутив резко приблизившуюся развязку, он плавно выходит из разгоряченного тела. Прежде чем Алекси успевает возразить, он разворачивает его лицом к себе и, вновь нависнув над ним на локтях, разом входит на всю длину. Парень заходится продолжительным стоном, вцепляясь пальцами его в спину, царапая короткими ногтями сильные плечи. — Прости, — совершенно неуместно бросает он, когда Йоэль тихо шипит ему в ухо. — Ну, уж нет, — усмехнувшись, отвечает Хокка и толкается глубже, — хочу больше твоих следов на себе, давай же.       Сладко застонав в ответ на это движение, Алекси запускает пятерню в волосы парня и склоняет его к сгибу своего плеча — так, чтобы иметь доступ к его шее. Скользнув языком по пульсирующей артерии, он смыкает губы за ухом Хокка и нежно посасывает кожу, заставляя того сбито дышать от интимности этого поцелуя. Выпустив Йоэля из объятий, блондин с улыбкой оглядывает краснеющий на его глазах засос — он определенно оставит еще больше отметин на его прекрасном теле. — Чертенок, — ласково шепчет Хокка, взглянув в сверкающие ярче звезд в небе над ними глаза.       Скользнув ладонью по чужой груди, парень демонстративно облизывает свои губы — внутри Йоэля вспыхивает пожар. Такая провокация в лице самой невинности не позволяет ему медлить и дальше. Резко отпрянув от Алекси, Хокка поспешно наваливается спиной на стену, а затем притягивает блондина к себе. — Хочу тебя сверху, — выдыхает он в самые губы удовлетворенного произведенным эффектом парня, — сейчас же.       Плавно перекинув ногу через бедра Йоэля, блондин одной рукой обхватывает его плечо, чтобы сохранить равновесие, а второй — помогает себе опуститься на член. В такой позе ощущения оказываются еще ярче.       Руки Хокка крепко удерживают Алекси за поясницу, задавая ему комфортный для них обоих ритм и направляя так, чтобы не терять самого приятного для него угла. Йоэль с жадностью ловит каждый стон, слетающий с губ мальчишки, каждый томный взгляд, направленный ныне сверху-вниз, каждое движение его тела. Слаще всего оказывается момент, когда тот выгибается в спине, кусая губы до крови, чтобы не закричать на всю квартиру, и бурно кончает на их животы, так ни разу себя и не коснувшись. — Боже, блять… — чертыхается Хокка, теряя голову от открывшейся ему картины, и изливается следом, так и не позволив парню отстраниться.       Ощутив разливающийся внутри жар, Алекси обессилено валится в объятия Йоэля, тщетно пытаясь отдышаться. Он полностью лишен сил и энергии. Единственное, на что остаются хоть какие-то ресурсы — дыхание, которое необходимо выровнять, чтобы и вовсе не задохнуться от переизбытка чувств и эмоций свалившихся на него за последние сутки. — Поверить не могу, что все это взаправду, — озвучивает мысли обоих Хокка, точно так же делая глубокие и прерывистые вдохи. — Я словно живым до встречи с тобой не был и лишь теперь стал…       Тепло улыбнувшись, Алекси жмется к крепкой груди и прикрывает глаза. Он прекрасно понимает то, о чем говорит Йоэль. Он то и дело крутился, как белка в колесе, одержимый своими идеями и карьерой, гнался за мечтой, забывая о собственном личном счастье и отвергая всех тянущихся к нему людей. Но чего это все стоит, если ту самую мечту не с кем будет делить? Уткнувшись носом в сгиб шеи парня, он крепче стискивает его в ответных объятиях. — Я так буду скучать, боже… — шепчет блондин, жмурясь в попытке сдержать подкатившие вдруг слезы. — Эй, ты чего? — моментально реагирует на дрогнувший голос парня Хокка. — Да я по прилету тебя вообще от себя ни на мгновение не отпущу, малыш, обещаю.       Глухо всхлипнув, Алекси вскидывает голову, чтобы взглянуть Йоэлю прямо в глаза, а затем подается вперед, чтобы нежно поцеловать его губы и прошептать в них: — Ночь долгая, у нас еще есть время хоть немного насытиться друг другом…

***

      Золотые лучи восходящего солнца сменяют мягкий ночной свет, заставляя спящих нехотя распахнуть глаза. По правде поспать им почти не удалось — ночь, как и предполагал Алекси, действительно оказалась длинной и безумно приятной: заполненной любовью, нежностью и страстью. Ласки и поцелуи парней уступили усталости лишь под самое утро, оставив им лишь пару часов сна.       По крыше тарабанит дождь. Ровно как и днем раньше, когда случилась судьбоносная встреча. Йоэль ненавидит просыпаться с рассветом, но сегодня просто не может быть расстроен, ведь в его объятиях ютится настоящее счастье, что тихонько зевает, будучи разбуженным ранним восходом. — Все бы отдал, чтобы просыпаться так каждое утро, — шепчет на ухо Алекси Хокка, прежде чем коснуться его виска губами. — Как и я, — печально откликается блондин. — Который уже час? — Эм… — с ответом Йоэль находиться на сразу, а лишь когда замечает настенные часы, стрелки которых близятся к шести часам утра. — Блять… — зло выдыхает Хокка. — На самолет ебаный уже регистрация идет в аэропорту, мои, наверное, в бешенстве. — Черт, будильник! — восклицает Алекси, вспоминая про забытые ими обоими прошлым вечером телефоны. — Давай же, собирайся тогда скорее!       Подтолкнув Хокка, блондин и сам спрыгивает с кровати и начинает суетиться в поисках теплой одежды, поясняя уже на ходу: — Ты же вчера совсем замерз. Я тебе сейчас найду что-нибудь из своего, наденешь, хоть теплее будет. Не хочу, чтобы ты заболел… — Ну, что ты, доберусь я и так, — отмахивается Йоэль, поспешно натягивая джинсы на затекшие после сна ноги. — Возражения не принимаются! — с улыбкой откликается Алекси, кидая в Хокка самой огромной в своем гардеробе толстовкой.       Ловко поймав кофту, Йоэль сдается и все-таки цепляет ее поверх успевшей высохнуть на батарее за ночь футболки. Быстро пригладив пятерней взъерошенные волосы, он шагает к замершему у дверного проема парню и, обхватив его сонное лицо ладонями, сладко целует в губы, прежде чем прошептать: — Я обожаю тебя, Лекси, и буду очень-очень скучать. Позвоню сразу по прилету. — Постой, — прерывает его блондин, удержав в своих объятиях, — я же тебе даже номер не оставил… — Блять, — тут же осознает Хокка, стукнув себя по лбу, — я бы, наверное, умер, если бы не смог связаться с тобой. Вот, держи, вбивай в контакты, а я пока вызову такси с твоего, — протянув парню разбитый телефон, добавляет он.       Пока Йоэль вызывает машину к дому Алекси, тот дрожащими в спешке пальцами набирает свой номер и сохраняет его в контактах. Хокка прав — потерять связь после прошедшей ночи было бы подобно сущему аду. Никто из них просто не готов к такому кошмару. — Машина через 5 минут будет, — тихо комментирует Йоэль, вернув телефон блондину. — Иди сюда, малыш, — раскинув руки, приглашает он.       Объятия выходят отчаянными. Хокка судорожно прижимает парня к себе, вдыхая фруктовый аромат шампуня, сохранившийся на его светлых волосах, и старательно игнорируя его тихие всхлипы в попытке не разрыдаться следом. Она, конечно, терпит провал — предательские слезы скапливаются на глазах, заставляя его перевести взгляд к потолку, чтобы не дать им хлынуть уже бесконтрольным потоком. — Тише-тише-тише, — точно мантру повторяет Йоэль, поглаживая блондина по спине, пытаясь успокоить и его, и себя, — все будет хорошо, мы будем рядом… — Будем, — дрогнувшим голосом эхом повторяет Алекси. — Беги, не то точно опоздаешь.

***

      Будучи на подъезде к аэропорту, Йоэль осознает, что уже тоскует. До дикости сильно. Так, как ему казалось, тосковать невозможно. Уже не может удержаться от соблазна отыскать сохраненный в контактах номер, лаконично подписанный «Лекси», и, нажав на зеленую кнопку, замереть, вслушиваясь в гудки. Вот только гудков не раздается. Вместо этого он слышит лишь холодный механический голос автоответчика, жестоко констатирующий факт — номер набран неправильно или не существует.       Шумно сглотнув в тишине остановившегося у входа в терминал автомобиля, Хокка осознает страшное — он совсем ничего не знает о парне, с которым провел эту ночь: ни аккаунта в социальной сети, ни даже фамилии. Только набранный неправильно номер и имя, произносить которое хочется снова и снова, оттого как оно сахаром тает на губах. — Алекси… — беззвучно шепчет Хокка, глядя на размытые дождем лица своей семьи, стоящей у здания аэропорта в ожидании.       И, видит Бог, оставайся до рейса чуть больше времени или не будь здесь еще и раздраженной его опозданием семьи, Йоэль сию секунду потребовал бы развернуть такси и вернулся в уютную съемную студию в центре города, чтобы спросить хотя бы чертов правильный номер. Однако ничего из этого у Хокка нет. Есть лишь призрачная надежда, что поиски парня, растопившего его сердце, увенчаются успехом. Ведь Финляндия не бескрайна, верно? И, если это действительно судьба, им непременно повезет встретиться.