We Never End

      Оконные стекла дребезжат от мощного порыва ветра. Снова чертова метель. Не утихает ни на одну ночь вот уже неделю кряду. Неприятно. Хочется свернуться под одеялом у батареи и долго-долго спать. Желательно до весны. Или может даже до лета…       Тяжело вздохнув, Хокка отрывает взгляд от едва различимой в хороводе бесконечных снежинок улицы. В такие моменты он особенно сильно тоскует. Не может отделаться от вопросов и мыслей о том, как же там он. Сидит ли точно так же у окна, кутаясь в теплый плед и грея руки о дымящуюся кружку? Или, может быть, он ненавидит зиму, потому как завывающий ветер никак не дает спать, а лишь только пугает? Согревает ли его кто-то?.. А он кого-то? Йоэлю больно даже думать об этом, но в то же время он очень сильно хочет, чтобы у Алекси все было хорошо, чтобы он улыбался своей очаровательной улыбкой как можно чаще, чтобы светился.       За прошедшие два с половиной года, видит Бог, Хокка перепробовал все. Абсолютно все, на что хватило его ума, сил и возможностей. Оборачиваясь назад, он понимает, что действительно очень старался и что, наверное, никаких других вариантов просто не осталось. Черт, да он даже ездил к нему домой. Одолжил денег у друзей и рванул в Амстердам самым ближайшим рейсом. Совсем скоро, спустя лишь неделю с момента их встречи, но и тогда все прогорело — дверь открыла незнакомая женщина и заявила, что лишь день назад заселилась в эту квартиру и, конечно же, знать не знает никакого Алекси. Йоэль тогда едва не взвыл прямо на пороге — один день. Какой-то ебаный день уничтожил его последнюю надежду. Ну разве это справедливо?       Да и до этого… Хокка перерывал сотни, нет, тысячи страниц в социальных сетях с похожими именами, но тщетно. Он даже пытался менять цифры в сохраненном в его телефоне номере парня, надеясь, что однажды он услышит на другом конце провода запавший в самую его душу голос. Этого так и не случилось. Ни с первой попытки, ни с десятой, ни даже с сотой… Надо ли говорить, что Йоэль так и не сдался? Каждый новый день он вычеркивает в своем блокноте очередную комбинацию и скрещивает пальцы, молясь, что уж этот номер окажется верным. И он не остановится. Ведь пока эти комбинации не закончатся, будет жива и надежда, что однажды он дозвонится.       Каждый раз, когда Йоэль вспоминает ту самую единственную ночь, проведенную с Алекси, ему хочется разрыдаться, словно ребенку. Он скучает до невозможности. Скучает так, что хочется кричать. До хрипоты, до срыва связок, до боли… — Может тогда ты услышишь? — беззвучно шепчет Хокка, выводя узоры на запотевшем изнутри окне безжизненной квартиры. — Может тогда придешь?..       Иногда Йоэлю кажется, что он сходит с ума. Он слишком часто говорит с самим собой, будучи в одиночестве. Вернее он то знает, что говорит с тем, кого так сильно жаждет видеть рядом, но от того ни чуть не легче — рассудок дает сбой и кричит красным сигналом.       Алекси снится Хокка. Каждую без исключения ночь. Ни то в сладких снах, после которых не хочется никогда больше просыпаться, ни то в кошмарах, где он вновь и вновь теряет его, лишается так же несправедливо, как лишился в жизни. Алекси мерещится ему. Он видит того в толпах людей. Видит и без раздумий несется вперед, пока не различает, что показавшееся родным лицо вовсе не такое идеальное, как то, что он ищет. «Да сколько же еще можно, Господи?» — изо дня в день думает он, разочаровано выпуская плечо очередного незнакомца из своей неловкой хватки: «И как скоро меня сочтут безумцем?»       Рингтон телефона заставляет Йоэля встрепыхнутся. Он оборачивается на звенящий мобильный и охотно нажимает на зеленую кнопку, едва заметив высветившееся на дисплее имя друга — ему очень нужно отвлечься. — Погода пиздец, — первым делом уведомляет Порко. — Сложно не заметить, Йоон, — смеется Хокка в ответ. — И как ты только пришел к такому заключению? — Хотел вытащить одну унылую задницу из дома, поэтому стою прямо у твоего подъезда и рассчитываю, что ты очень быстро соберешься. — Что? — не понимает Йоэль, тем не менее подскакивая с постели и уже натягивая на себя штаны. — Куда? — Нико предложил потусоваться у него на даче, возражения не принимаются, — отрезает Йоонас. — Тебе надо проветриться, слышишь? — Да я же не против, — соглашается Хокка. — Поднимешься? Выпьешь кофе пока собираюсь, а то дорога не близкая ведь. — Сейчас буду.

***

— Думаю, мне и правда нужно переключиться, — печально выдыхает Хокка, когда Йоонас выруливает с заснеженной парковки его дома. — Совсем никаких зацепок? — задумчиво откликается Порко. — Спустя столько времени было бы удивительно, — пожимает плечами Йоэль. — У меня больше нет идей. Совсем… — Что ж… хотя бы расслабишься сегодня. Кстати, забыл сказать, Олли и Томми тоже будут, — весело заявляет Йоон. — Безумно по всем скучал.       Вокалист печально улыбается — уж он то знает, что такое по-настоящему скучать. Скучать по запаху, голосу, глазам, волосам, губам, по прикосновениям и смеху, по острому уму и мудрым не по возрасту словам, по телу, вкусу. По всему, по каждой клеточке любимого тела. Как же он, черт возьми, тоскует. Он бы отдал совершенно все, чтобы просто быть рядом.       Хокка привык вот так думать об Алекси и их с ним — он все еще верит — счастливом будущем. Привык засыпать, мечтая о том, как будет точно так же, как когда-то в дождливый день, кружить его в своих объятиях и целовать-целовать-целовать, пока не закончится воздух и не придется сделать вдох. А затем все по новой… Улыбаясь собственным сладким мыслям, блондин погружается в дрему. Ему кажется, будто совсем рядом, словно саундтреком к его мыслям, играет та самая мелодия. Та, что парень давал ему послушать в первый же час их знакомства. Та же, но… со словами любви — так, как предлагал сделать Йоэль.       Вокалист вдруг ловит себя на мысли, что что-то не так. Он не мог вообразить так много, замечтавшись об их прекрасном совместном будущем. А значит… Эту музыку он слышит взаправду. Приоткрыв глаза, Хокка различает проносящуюся за окном дорогу. До его слуха из магнитолы доносится тот самый трек. — Это что такое? — очнувшись от дремы, тут же оживает Йоэль. — Что? О чем ты? — растеряно оглядев дорогу, спрашивает Порко. — Да радио! — восклицает вокалист, выкручивая громкость на максимум. — Что за трек? — Кажется… — задумчиво протягивает гитарист. — Кажется, новый трек Маттсона, а что? С каких пор тебя интересует EDM? — Маттсон… — эхом повторяет Хокка, поспешно разблокировав телефон и открыв поисковик. — Йоэль, ау, чего ты так разволновался? — привлекает к себе внимание Йоонас, на всякий случай срулив на обочину и затормозив автомобиль. — Тогда… в Амстердаме, когда мы только-только встретились с Алекси, он давал мне послушать трек, — тараторит Хокка, — и это, черт возьми, он! Он, но только со словами. Я на сто процентов уверен!       Вокалист делает несколько свайпов влево, вглядываясь в фотографии диджея. На глазах Порко на лице Йоэля сменяется столько эмоций, что он не поспевает даже разобрать. В конце концов, друг пораженно выдыхает и, взметнув руку к лицу, медленно проводит по нему ладонью, отрешенно качая головой. — Да ладно! — восклицает Порко. — Ну, что там? Не томи! — добавляет он взволновано, перегнувшись через подлокотник и взглянув в телефон друга. — Йоон, — шепчет Йоэль в неверии, разворачивая телефон к гитаристу и демонстрируя одну из недавних фотографий диджея. — Это Алекси, это мой Алекси…       Порко оказывается шокирован ничуть не меньше Хокка. И он затрудняется ответить, чем именно в большей степени. Тем, что парень покоривший сердце отчужденного Йоэля, оказался знаменитым финским диджеем и продюсером, или тем, что все это время он был на виду у всех, кроме того, кто сильнее всех жаждал его найти. — Как же я раньше не увидел, не услышал, — отчаянно шепчет вокалист, нервно покусывая шелушащиеся губы. — Я ведь и подумать не мог, что у него может быть какой-то псевдоним. Да еще и такой очевидный, — сникает Хокка, вновь опуская взгляд на фотографию парня, открытую в телефоне.       За прошедшие пару лет Алекси, в отличие от Йоэля, лишь расцвел. Вытянулся, возмужал и стал только краше, если это вообще возможно. От одной только мысли о том, как мог бы он заключить младшего в свои объятия, по коже бежит дрожь. — Главное, что нашел, — пытается ободрить друга Йоонас. — Попробуй написать ему везде, где возможно. Ну, а если не прокатит… что-нибудь придумаем все вместе. — Да, черт, — вздыхает Хокка, блокируя телефон и переводя потускневший взгляд на гитариста, — он таких высот достиг, а я сейчас, ну… совсем не пара ему буду. — Дурак! — возмущенно восклицает Порко, толкнув блондина локтем в бок, прежде чем развернуть машину назад на трассу. — Какой же ты дурак, Йоэль! Я сотню раз слышал вашу историю и я просто отказываюсь верить, что после этого он, встретив тебя, отвернется.       Вокалист вздыхает, вновь открывая результаты запроса на телефоне и с трепетом разглядывая фото, от которых сердце учащенно бьется в груди. С улыбкой проведя пальцем по экрану, Йоэль тихо вздыхает, ловя себя на мысли, что отдал бы сейчас все, лишь бы оказаться рядом. — Ты бы погуглил интервью и прочее, может он что-то важное говорил, — предлагает неожиданно Йоонас. — Уверен, хотя бы косвенно, но что-то подобное он мог рассказать…       От предложения друга Хокка теряется. Ему одновременно до безумия любопытно узнать побольше об Алексе, но в то же время… ему так страшно прочитать что-то, что разобьет его сердце. Однако Порко прав. Выбора у него нет. Шумно сглотнув, Йоэль вновь открывает поисковик и вбивает запрос с самым родным, но одновременно совсем чужим именем «Алекс Маттсон».

***

      Всю дорогу до дома Моиланена и пару часов с момента встречи с друзьями Хокка проводит в телефоне. Многочисленные статьи, аккаунты в социальных сетях, интервью — все это целиком захватывает его внимание. Он, будто одержимый, перерывает сотни страниц в поисках хоть каких-то зацепок. Что-то и впрямь удается узнать, вот только оно же и порождает тревогу в любящем сердце. — Ребят… — тихо зовет друзей Йоэль, уже не скрывая сквозящей в голосе дрожи. — Я тут интервью нашел. Оно, конечно, годовалое, но, черт! — Да говори же! — взволновано откликается Моиланен, разливая по бокалам игристое вино. — Не люблю говорить о личном, но могу ответить однозначно, что мое сердце занято и уже очень давно, — зачитывает вокалист слова Алекси, сказанные им репортеру одного из крупных изданий. — Я верю, что это именно то, что многие ищут всю свою жизнь. — Ну, вот же! — радостно смеется Матела, сделав глоток шампанского из поданного Нико бокала. — Это он о тебе, точно о тебе! — Может быть, но… — вздыхает Хокка. — Он мог встретить свою любовь и после нашей разлуки, столько времени прошло ведь. — Йоэль, я отказываюсь верить в то, что он мог забыть тебя, — серьезно отвечает Порко. — Пускай даже за два года. — Да… да, верно, — задумчиво повторяет Йоэль с бессознательной улыбкой на губах.       Возникший из ниоткуда шанс распаляет давно тлеющую в сердце вокалиста надежду. Он в неверии качает головой, бесконечно повторяя про себя окрыляющее «я его нашел». И ему совершенно не хочется думать о том, что будет дальше, не хочется думать о том, что преподнесет следующий день — теперь у него есть надежда завоевать Алекси вновь и уж на этот раз ни за что и никогда не отпускать. — Прежде не видел тебя настолько счастливым. Ты чуть не светишься, — замечает Лалли, потрепав друга по светлым волосам. — Его парень сам Алекс Маттсон, черт его дери, Томми, — смеется Йоонас, отобрав у Хокка недопитое игристое и залпом осушив бокал. — Ты бы на его месте не светился?! — Да разве важно это? Это мой Алекси, — с нежностью повторяет Йоэль, — а знаменит ли, богат ли он… меня вообще не волнует. — Не важно, конечно, — кивает Порко, — просто я все еще поражаюсь тому, что он столько лет был на виду, а ты не мог его найти. — Хочешь что-то спрятать хорошо, спрячь на видном месте, — бросает в ответ Матела. — Ладно, ребят, вы развлекайтесь, — вздохнув, Йоэль поднимается с кресла, — пойду, наверное, немного отдохну. Слишком уж все это… В общем, многое надо обдумать.

***

      В то время как все друзья празднуют, радуясь за друга, сам Йоэль никак не находит себе места. Он думает о том, как именно нужно действовать теперь. Из раза в раз открывает страницу Алекса в инстаграм и все смотрит. Смотрит и не может налюбоваться. Такой прекрасный, красивый, чистый и, видит Бог, все еще его.       В конце концов, посмотрев каждую фотографию раз по десять, Хокка решается и нажимает на личные сообщения. Волнения захватывает тотчас, как на экране отображается окошко для ввода нового и первого сообщения. В голове оказывается слишком много мыслей, которые хочется высказать Алекси. Он набирает и вновь стирает сообщение, должно быть, сотню раз. — Тук-тук, — доносится робкий голос Нико из-за приоткрытой двери. — Не спишь? — Входи, — вздыхает Йоэль, отбрасывая телефон на подушки. — Ну, как там дела? Не пробовал связаться? — в точку попадает он. — Никак не могу написать… Боюсь ляпнуть что-то глупое или, ну… может у него и вовсе уже совсем другая жизнь, где мне нет места, — сбивчиво говорит Хокка. — Что ж, высказать все в сообщении и правда так себе затея, но слушай, — на губах Нико расцветает улыбка. — Мы с парнями долго думали, как тебе помочь. Порко нашел гениальное решение! — Так, — оживившись, Йоэль рывком усаживается на постели рядом с Нико. — Короче, через пару дней будет крупное мероприятие, где хэдлайнером будет твой Алекс, — начинает брюнет. — Одна из групп отказалась от участия из-за болезни одного из участников и… мы подали заявку выступить вместо них. Если ее примут, то… — Боже, я вас обожаю! — восклицает блондин, заключая друга в спонтанные объятия. — Это может быть таким шансом… — Верно, — смеется младший вокалист. — Уверен, что это судьба и все обязательно сложится, — добавляет он, укачав старшего в своих руках. — Заодно хороший шанс продвинуться для нас. Двух зайцев одним выстрелом!       Плавно отстранившись, Нико отбирает у Йоэля телефон и, строго взглянув на него исподлобья, заявляет: — А теперь спать. Тебе нужно отдохнуть, а так… — кивает он на заблокированный айфон, — это не удастся. — Постараюсь, — соглашается Хокка, смиренно упав на подушки. — Если вдруг что-то станет известно про фестиваль, я должен узнать сразу.       Брюнет кивает, прибрав телефон в карман своих джинсов, и покидает комнату. Тихонько, чтобы не разбудить остальных парней, прикрывает за собой дверь — Йоэль вновь остается в одиночестве.       Впервые за последние пару лет вокалист засыпает так быстро. Ему не терпится приблизить тот день, когда он сможет вновь увидеть самые красивые на свете глаза, искрящиеся светом и теплом. Обняв себя руками под тяжелым одеялом, он так и представляет себе, что очень скоро так же будет прижимать к своей груди Алекси, убаюкивая одной из написанных из чувств к нему песен. Он бы очень хотел, чтобы тот однажды все их услышал, чтобы прочувствовал весь тот ураган, что бушует в горячо любящем сердце. Все это будет — Хокка убежден, но пока… пока лишь сладкие грезы.

***

      Верить в судьбу или нет — выбор каждого. Однако для вокалиста не слишком популярной финской группы она есть совершенно точно. Иначе как еще объяснить тот факт, что их заявка на заветное выступление была принята после множества неудачных попыток пробиться хоть куда-то? Друзья добродушно смеялись, говоря, что звезды сошлись не напрасно, что Хокка зря волнуется о встрече с возлюбленным так сильно, что, в конце концов, его чувства обязаны быть взаимны. Вот только Йоэлю так не кажется, даже когда он стоит в своей гримерке у зеркала, придирчиво разглядывая наряд. — Да блять… — вздыхает блондин, в который раз поправляя волосы. — Я всегда так паршиво выгляжу? — интересуется он у друзей, резко обернувшись. — Ты выглядишь лучше, чем когда-либо в своей жизни, — важно заявляет Порко, положив ладонь на плечо блондина. — Чего ты так переживаешь? Когда вы познакомились, ты выглядел, как пугало, и все равно ему понравился. — Спасибо, дорогой, — фыркает Хокка, тем не менее не сдержав улыбки. — Ладно, вы правы. Навряд ли мой внешний вид хоть что-то изменит.       Куда сильнее вокалиста волнует то, кем стал Алекси и кем, напротив, не стал он. Тогда, два с половиной года назад, знаменитый ныне диджей был лишь студентом местного учебного заведения, а Хокка был ему ровней. Сейчас же все сильно изменилось. Как Йоэль не старался, но продвинуть группу наперекор диктующим свои условия лейблам быстро не удавалось. Его мальчик же добился невероятных высот в короткий срок сам. — Эй, там твой малыш вышел, — весело усмехнувшись, обращается к блондину Нико. — Пойдешь смотреть? — Конечно! — восклицает Хокка, тотчас срываясь с места и едва не снося друга с ног.       Друзья смеются, искренне поражаясь тому, насколько вокалист оказывается другим. Все привыкли видеть его мрачным, холодным, отстраненным, иногда веселым, но совершенно точно не таким. Не влюбленным. — Он такой красивый… — вздыхает вокалист, замерев закулисами и впившись взглядом в сцену, на которой играет юный диджей. — Боже, Йоэль, — устало улыбнувшись, вздыхает Матела. — Потерпи немного, может сможешь подловить его на выходе со сцены.       Заторможено кивнув, блондин продолжает разглядывать парня. Тот прыгает у пульта, качая в такт мелодии головой и иногда выкрикивая что-то в микрофон. От внимательных глаз Хокка не укрывается то, как Алекси, точно как и за работой в таком ныне далеком Амстердаме, высовывает кончик языка, сосредоточено выкручивая регуляторы. Кажется, именно в тот миг в его сердце разгорелся пожар. — Мы следующие на сцену, — раздается за спиной голос Порко. — Готов? — Нет, — тут же откликается Йоэль, — у меня вообще ни одной адекватной мысли в голове, я… похоже, я даже слова песен забыл. Как же я смогу подловить его, если будет наш выход? — Успокойся, — протягивает Томми, закатив глаза. — Вы же пересечетесь. — Ладно… — сдается вокалист, нервно сглотнув и вновь взглянув на завершающего шоу парня.       Вопреки же ожиданиям группы, со сцены диджей уходит вовсе не с той же стороны. В коридоре его мгновенно окружает команда, полностью отвлекая внимание от происходящего за спиной и лишая Йоэля всякой возможности докричаться.       На секунду Хокка думает даже ринуться следом, но в голову мгновенно приходит более эффективное решение. Выходя в центр сцены, он замечает, как команда Алекса продвигается на выход. Глядя на его удаляющуюся фигуру, он сглатывает подступивший к горлу ком и, тщетно пытаясь унять в голосе дрожь, выкрикивает: — Алекси! Постой… — добавляет он тише, когда парень тормозит и медленно оборачивается на сцену.       Вокалист видит как мило щурится блондин, пока вглядывается в незнакомые лица на сцене, и уже от этого сердце учащенно бьется в груди. Покрепче обхватив микрофон вспотевшей ладонью, он продолжает говорить: — Наверняка я ставлю тебя в неудобное положение, но выбора у меня нет, прости, — первым делом извиняется Хокка. — Прошло много времени, я знаю. Но я очень, клянусь, очень сильно старался связаться с тобой. И вот я здесь… стою, как идиот, на сцене, о которой не мог и мечтать, но ни о каком концерте и думать не могу, только о тебе.       Взгляды всех людей в зале в одночасье обращаются к замершему у выходной двери диджею. До слуха близ стоящих зрителей доносится тихое и преисполненное трепетом «Йоэль», на что большинство из них расступается в стороны, открывая парню коридор до сцены. Тот, однако, не спешит. Так и стоя на одном месте, словно вколоченный в землю, укрывает губы ладонью и пораженно выдыхает. Вокалист же, не зная, что еще сказать, решает произнести те слова, что хранил в своем сердце почти три года кряду: — Я люблю тебя, Алекс, и не хочу без тебя больше ни дня.