Бьют волны, а мне не больно?

Голос Чонгука срывался, когда он, растирая каждую часть омежьего тела, непрерывно шептал его имя как молитву, пытаясь пробудить сознание Тэхена. Чон убрал с его лица прилипшие мокрые кудри и оставляя песочные следы стал тормошить бледные щеки. Наконец реснички Тэ затрепетали и омега открыл глаза цвета темного янтаря. Они мало что выражали. Ким впился в песок и загреб ослабевшими руками горсть и еле шевеля бледными губами произнес: «Земля» и тут же заплакал навзрыд. Чонгук одной рукой обнял своего мальчика и прижал к себе, другой рукой стал гладить по щекам, волосам, подбородку, шее. — Моя звезда, жизнь моя. Я думал, я тебя потеряю. Я думал, я убил тебя. Я думал… О, Теша! Ты жив. Не плачь, дорогой, все кончилось. Мы спасены. Все в порядке. Он стал целовать в щеки, в шею, в лоб. А в омеге начала пробуждаться жизнь, руки Тэхена вплелись в волосы на голове альфы, феромон усилился, принимая поцелуи омега поскуливая пытался притереться к горячему телу рядом, юркий язычок играл с мочкой. И не было ни холода, ни дождя, ни слабости — только тепло горячих губ и тел и жар ладоней. Сила притяжения, которую они почувствовали, сжимая друг друга в объятьях. Тэ чувствовал своей грудью, как бьется сердце ЕГО альфы, сомнений нет, все порывы альфы сейчас просто кричали о том, как он любит этого омегу. "Он любит меня! Каким же я был идиотом, что сомневался". Соленые потрескавшиеся губы расплылись в улыбке. Тэхен на плавном толчке в него распахнул глаза. Втянул пропитанный феромоном глоток воздуха. Заскулил просительно. Яростный порыв альфы обладать никак не хотел утухать, а омега уже был на грани. *** Перестав ощущать спиной тепло горячего тела альфы, Тэ проснулся. Чонгук сидел рядом, поджав колени к лицу и опустив голову. Впервые Ким решил оглядеться вокруг. Поежившись от холодного воздуха, омега вновь придвинулся к альфе в поиске тепла, иначе так можно и замерзнуть навсегда. Надо найти убежище, прежде чем снова заняться любовью, может стрес, а может близость Чонгука вызвали в Тэхене примитивные желания, жажду к этому альфе. Тэхен провел пальцем вдоль спины Чонгука, тот вздрогнул. — Я не хотел тебя будить. Постарайся еще отдохнуть. Я пойду поищу место, где обсушиться, найти одежду или достать огня. На этих островах должны быть рыбацкие хижины на случай непогоды. — Я пойду с тобой, — заявил Тэ, но был резко перебит. — Нет. Оставайся здесь. Я осмотрюсь, может пойму где мы - альфа поднялся резко, оставляя Тэхена в недоумении. — Куки! Ты не можешь меня оставить. Я не хочу тебя отпускать! - крикнул омега в догонку. Он даже не обернулся. Тэ только мог видеть иногда мелькающую между холмами песка его широкую спину, к которой прилипли песчинки этого самого песка. На вершине самого большого холма альфа остановился. Огляделся вокруг и крикнул Тэхену: — Там домик! Я знаю, где мы! Вставай! Он вернулся, помог Тэхену встать. Ким с готовностью взял альфу под руку. Почему Гуки так молчалив? Он не сказал почти ни слова, даже когда вел омегу среди песчаные дюны. «Я так хочу слышать его голос, хочу, чтобы он сказал, что любит. Он заставил меня ждать этого так долго».Пока Тэхен размышлял о сущности бытия, они вошли в домик, Чонгук нашел в шкафу теплый плед и укутал  в него озябщего омегу — Я разведу огонь. Плед был такой теплый и сухой. Первый раз за много часов Тэ был в тепле, но его начинала пробивать дрожь. Чон принес сухих дров и развел огонь — Плед большой, и я с тобой поделюсь, ты тоже замёрз, а сам в одних шортах! Чонгук ничего не ответил. Он возился у огня. Через некоторое время он сказал: — Я снова промокну. Мне придется идти на улицу. На этом острове с другой стороны есть маяк, там можно подать сигнал о том где мы. И ещё, Тэ, то, что произошло на берегу, ни о чем не говорит. Мы были так рады, что спаслись. Это то же самое, что происходит, когда кончается война. Радостные победители обнимаются и целуются с первой попавшейся омегой. Они рады, что выжили… Мы с тобой чуть не погибли. Была радость, потому что мы спаслись, и никакой любви. Эти слова, как гром, поразили Тэхена. Но в воспоминаниях всплыли те слова, которые он говорил там на берегу пока скользил в лоне омеги, пока срывал стоны, пока целовал сленную от морской воды кожу «Дорогой, любимый, мой...» Неважно, что он сейчас говорит, он любит его. Он чувствовал это сердцем и душой. «Просто он сейчас врет. Он по-прежнему боится и не хочет признаться!» — Ты можешь говорить все, что хочешь. Но это не изменит правды. Я люблю тебя, и ты любишь меня. И мы занимались любовью, чтобы доказать это друг другу. — Я никогда не мог подумать, что ты, глупенький и такой романтичный. Ким Тэхен, ты меня разочаровываешь. Ты всегда был хоть немного разумным. Тэхен смотрел на это ухмыляющегося лицо, вытерая рукой слезы, которые ручьем катились из глаз. Он стоял сейчас рядом с ним, чувствовал соль его кожи и запах феромона. — Ты меня действительно любишь, — шептал он как заклинание призванное вернуть ему любимого альфу — Любишь, любишь! Плед упал на пол, когда он потянулся и обвил руками шею Чона. — Обними меня и скажи, что не любишь, тогда поверю. Чонгук взял его голову и, притянув, поцеловал в губы. Руки ласкали его волосы. Тэхен млел под этой лаской, внезапно Гук, когда омега не ожидал уже, грубо оттолкнул его себя. — Почему? — вновь косаясь альфы — Ты же хочешь меня! Я чуствую твой феромон! Чонгук отпрянул назад, попятился и засмеялся. — Да! Я хочу тебя. И мне плохо без тебя. Ты как наркотик для меня. Но это не отменяет того что наркотик это грязь, я не хочу пачкаться в этом. Не хочу пачкаться в тебе. Завтра будет объявлено о нашей помолвке с Сюмином, я жалею, что там на берегу предал доверие этого ангела, больше я такой ошибки не совершу. Он с силой распахнул дверь и исчез среди бури. Холодный ветер скользнул по голым ногам Тэхена. Он подобрала плед, укутался. Как же он устал, так смертельно устал от того, что уже второй год он ощущает себя выкинуты за борт в штор никчёмным грузом. Он с трудом захлопнул дверь, сил совсем не осталось. Губы еще хранили тепло поцелуя. Все тело дрожало. Он свернулся клубком на полу у камина и забылся болезненным сном, который был похож скорее на потерю сознания, состояние было близко к коматозному. — Истощение и горячка, — заключил вызванный господином Чоном врач - Чудо, что он вообще жив. Кровообращение восстановилось, течка помогла. Я бы забрал омегу в больницу. Подозреваю восполнение лёгких. Рядом по кровати ползал малыш Тэгык, альфочку не возможно оторвать от матери. Хоним повздыхал и оплатил прибывание Тэ в больнице вместе с ребенком, тем более, что Чонгук сразу уединился в спальне с Сюмином, а муж "осчастливил" альфу новостью о предстоящем браке сына с этим самым омегой. Его сын болван и Тэ в этом не виноват, нужно просто смириться.