Дорога сна

Мочалки, что терзали кожу Весеи, не казались такими уж шершавыми. Теплая вода успокаивала, разгоняла печали, и из купели не хотелось выходить. Неудавшаяся беглянка ловила цветочные лепестки на поверхности воды, пропускала их сквозь пальцы и отправляла обратно. Дома девушку били дубовым веником, тёрли колючей соломенной мочалкой, а после поливали холодной водой и гнали на улицу. «Для укрепления здоровья», – любила говорить мама. Весея родилась хиленькой и малокровной, но внешность ее обманчива. Девушка болела всего раз в жизни. Может все и правда лишь благодаря бане? И если бы Весея с рождения только лежала в теплой купели, а не выскакивала с мокрой головой на мороз... Или источником ее здоровья служил мрак, спрятанный внутри? Темная богиня не может умереть от чахоточного жара, ведь верно? Ее питает сама Навь. Теперь многие тайны прошлого развеялись прахом, стали яснее дня. Почему к Весее никогда не липли болезни, почему большая беда обходила ее стороной... Жизнь берегла девчонку для этого момента. Она принадлежала Чернобогу уже тогда, при рождении, и лишь он волен распоряжаться ею. Дочь батрака смотрела за тем, как безликие служанки разглаживают красное платье, подбирают серебряные серьги к ее наряду, перебирают украшения черными, как сажа, руками. Вода текла с волос, пока их расчесывали в четыре руки, ноги мёрзли на каменном полу. Весея уснула быстро. Женщины принесли ей горячего ещё мяса, хлеба, квашенную капусту с брусникой и свеклой. Пир, точно девушка гостила на свадьбе. Даже набитый живот не прогнал прочь сон, даже волнующее предвкушение не смогло справиться с усталостью, скопленной в бегах. Весея закрыла глаза ночью, а открыла их от света, что зажёгся далеко за окном. Утро. «Даже здесь светит солнце?», – спросила она дух Мары, но никто не ответил. – Простоволосой? – Весея сморщила нос, поняв, что волосы не убрали в косу. – Может, добавить немного цветов? – голос Весеи звучал хрипло. – Выглядит… Безрадостно. Платье сидело отлично, за ночь безликие жительницы замка подогнали его до нужного размера, убрав лишний обьем в бедрах и груди. Весее ещё не приходилось носить вещи, что так сильно обтягивают талию, прижимаются к рукам, будто листья банного веника. В ее родном селе девушки не позволяли мужчинам видеть силуэт их фигуры. Всем хотелось казаться пышнее, чем есть на самом деле, румянее, моложе. Шире бедра, круглее впалый живот, гуще мышиного цвета волосы. Весея с детства привыкла к тому, что люди вокруг нее любили обманывать друг друга по самым мелким поводам. Может в каждом смертном живёт что-то темное, ждёт, когда Чернобог явится за их мраком? Вспомнилась мавка в древнем цветущем болоте, старуха Боговеда, продавшая душу за щепотку колдовских сил, Баба Яга с ее мертвой ногой. – Нет, – голос Чернобога звучал громче самого грома. – Смертным девкам волосы распускать можно только после упокоения, ты же – другое дело, – улыбнулся бог. – А цветы – символ смертной жизни, дитя, им тут не место. Цветы живут всего миг, секунду. Я же – бесконечен, – мужчина выгнул бровь. – Ты сегодня представляешь меня. Бог теперь стоял в дверях, проверяя работу своих служанок. Женщины отступили, попятились назад, точно жучки, пробравшиеся в подпол мимо хозяйки. Весея обернулась и замерла, не в силах послушно опустить взгляд. Праздничный темно-красный камзол Чернобога украшала серебряная нить, выводящая странные символы. Что-то подсказывало девушке, что это – письмена, но читать Весея не умела. Ни этот алфавит, ни какой-либо другой. Девушка прикусила губу, уговаривая себя держать язык за зубами. – Тебе подходит серебро, символ Нави, – бог слабо улыбнулся. – И оттенит твой загар, постыдную тягу к солнечному свету, – дома-то все звали ее бледной. – А я думала, что весенние цветы – символ перерождения. – Интересная мысль, – хмыкнул Чернобог, подходя ближе. – Цветов здесь не будет в любом случае, можешь не напрягать свою чудную головушку в лишних раздумьях. Он остановился рядом, и теперь Весея рассматривала свое отражение в длинном холодном зеркале. Чернобог наклонил голову, подобно любопытной птице, и улыбка вновь коснулась его губ. Длинные светло-русые волосы бога украсили серебряные бусины, мелкие косички, волосы Весеи лишь распустили, чтобы те свободно раскинулись по плечам. Девушка замерла, инстинктивно сложив руки на животе. Хозяин дома медленно обходил ее, рассматривая со всех сторон. Пусть платье и подогнали по размеру Весеи, изменили, ей все равно никогда не выглядеть в нем так хорошо, как выглядела Мара. Мара с картины, что висит на соседней стене. – Да. Теперь ты больше похожа на спутницу бога, – тихо заметил мужчина. – Все ещё милая маленькая бродяжка, но... Это ненадолго, – пальцем Чернобог снова поддел ее подбородок, сжал его в ладони и повернул голову Весеи сначала в одну сторону, а затем в другую. – Постарайся не опозорить мое имя перед другими богами. – Мы... Встретим других богов? – спросила девушка, встретив взгляд Чернобога. – Каких? – Всех, – улыбнулся он, слабо кивнув. – И даже Дивию? – спросила Весея, не в силах удержать внутри вопрос. Бог рассмеялся вместо ответа. Пальцы его разжались, и девушка почувствовала странный укол тоски. Что-то внутри нее тянулось к этому касанию, жаждало близости, пусть и мимолётной. Руки Чернобога причиняли ей боль, но смертное тело и не надеялось на большую милость. Весея прикусила губу, пока бог продолжал смеяться над ее непосредственностью. Чернобог вновь взглянул в зеркало, и на лице его мелькнуло выражение удовлетворенности. Болтовня со смертной девчонкой – приятное отвлечение от серьезных божественных дел. Приятно видеть свое отражение в очах, полных страха и восторга. – Ах, да, – выдохнул он. – Богиня луны, сна и ночи, – заговорил бог, отсмеявшись. – Она тебе нравится? – Весея слабо кивнула, чувствуя, как краснеют щеки. – Не припомню, чтобы люди часто ставили ей идолы и возносили дары. – Мне нравится луна и ночь, – заметила Весея, смущённо отвернувшись. – Да... И мне, – ответил Чернобог. – Дивия явится на пир, ты обязательно ее увидишь. Возможно, разочаруешься, если начнёшь сравнивать остальных божков со мной, – улыбнулся бог. – Но такова жизнь. Смертных ждёт много разочарований. «И богов можно разочаровать», – шепнул голос колдуньи, заточенной под грудной клеткой девушки. Весея выдавила из себя улыбку, но Чернобог больше не смотрел в ее сторону, и ему не требовался этот спектакль. Он молча поманил девушку за собой, и Весея осторожно двинулась вперёд. Ей никогда не приходилось носить такую жёсткую обувь, что невозможно ступней прочувствовать всю неровность пути. Весея сдержалась, не сделала шаг назад, когда перед лицом ее открылся портал, уже знакомое ей колесо цветных всполохов. Когда девушка обернулась к двери, служанок уже не было рядом. Чернобог проверил, есть ли на ее груди серебряный навник, сжал в руках рунный знак, а после отпустил. Неудавшейся беглянка показалось, что кулон ударился о ее живот с силой молодого бодливого ягненка, решившего показать норов. – Идём, – холодно произнес бог. Он не взял ее за руку, шагнул вперёд, на секунду задержав дыхание. Весея заметила, что даже темнейший из богов чувствует трепет, входя во врата Прави. Значит... Значит, ей там должно быть безопасно? Там ведь живут лишь добрые божества… «Не бывает добрых и нежных богов, Весея. Все они в той или иной степени жестоки. Все они пожертвуют тобой ради мимолётного веселья для самих себя. Ты – ничто, если сравнить твою жизнь и вечность», – говорила с ней колдунья, пока яркие всполохи света зажигались и гасли по обе стороны от девушки. Даже воздух менялся по пути в Правь. Весее казалось, что он стал более сладким, что лёгкие охотнее принимали этот воздух, жаждали получить как можно больше и не отдавать никогда. Когда девушка приоткрыла глаза, свет ударил по черным точкам зрачков. Но боли не последовало. Весея инстинктивно подняла ладонь вверх, создавая козырек, и звонкая птичья трель пронеслась над нею. Сочная зелёная трава составляла луга, маленькие островки зелени по обе стороны от мощеной камнем дороги. Полевые цветы: колокольчики, васильки и ромашки тянулись вверх к солнцу. Чувство счастья разлилось по телу, словно Весею окунули в теплое летнее озеро. Здесь хорошо, здесь так хорошо-о-о. Весея видела и здания, все такие же массивные и чужеродные, из крупного белого камня. Они ждали ее вдалеке, приглашали к себе звуками музыки, обещанием веселья. Там... Там ведь какой-то праздник? «Пир», – говорил Чернобог. Но Весея не помнила памятных дат. – По какому случаю песня? – спросила она любопытно, когда бог двинулся в сторону зданий. – Повод не нужен. Здесь никогда не заканчивается пир, – ответил бог, поправляя рукава рубахи. – Идём. Не трогай цветы, – предусмотрительно велел он. – Ты должна выглядеть как хорошо воспитанная невеста, а не как крестьянская девка, пришедшая с сеновала. – Но ведь невеста не я, – тихо заметила Весея, выпятив губу. – Хорошо, что ты помнишь. Ещё неплохо бы помнить вкус лесной грязи, – девушка тут же вспомнила, как бог сбил с нее спесь в их первую встречу. – Простите, – пролепетала она. Чернобог двинулся вперёд по дороге, и Весея шла следом, не упуская из виду его широкую спину. Бог ждал ее, чуть сбавлял темп, когда смертная в очередной раз задерживалась, глазея по сторонам. Мир этот воспевали в баснях, сказках и светлейших историях, что передавались из поколения в поколение. Весея выросла на сказках о домах из чистого сахара, о зелёных полях и птицах с человеческими лицами. Чернобог сдерживал улыбку, ведя девушку в главный из дворцов, туда, где обитает само солнце. Весея не знала, но неискушенность ее доставляла богу удовольствие, грела его самомнение. Даже чистейший голубой оттенок неба заставлял ее сердце пропускать удары в восхищении. Девушка придерживала юбку платья, опасаясь, что испачкает его в дорожной пыли. Булыжник казался чистым, словно сотни рук чистили его щетками, мётлами и мочалками всю ночь напролет. Едва тропка кончилась, перетекла в широкую дорогу, по обе стороны которой ждал дивный град, музыка стихла. Ложки, балалайки и бубенцы замолчали, гусли издали прощальный крик. Шаги Чернобога звучали громче барабанов, эхом они отражались от каменных стен и проходили вперёд маршем. Улица полнилась людьми в цветастых одеждах, и все они расступились, пропуская бога вперёд. Синие, красные, фиолетовые платья и кафтаны мелькали мимо, а Весея боялась поднять взгляд. Она чувствовала, что люди вокруг, если то были люди, боятся ее спутника. «Как и я сама», – думалось девчонке. Атмосфера общего веселья, радости и праздника, изменилась. В сладком, словно мед, воздухе повисло молчание, и Весея знала, что тишину вот-вот разбавят любопытные шепотки. «Вряд ли все это – боги», – думалось девушке по пути. Слишком много народу, слишком просты их костюмы, если сравнивать с одеждами Чернобога, идущего впереди. Его длинные русые волосы блестели на свету, передние пряди заплели в мелкие косички, украсили серебряными бусинами. Кафтан – ниточка к ниточке, красные сапоги блестят новизной… Весея старалась не отставать, напоминала себе держать спину прямо и не улыбаться никому из присутствующих. Ей не хотелось снова лежать лицом к земле и глотать слезы обиды. – Когда мы встретим Светлобога, дитя, говорить буду я, – объяснял спутник, не сбавляя шага. – Хорошо. Как я узнаю его? – спросила девушка осторожно, она все ещё не знала позволено ли ей любопытство. – Почувствуешь, – хмыкнул бог. – Смертные говорят, что от него исходит чарующее, наиприятнейшее тепло, свет, заточенный в человеке, – Чернобог изображал голос странствующего скомороха, воспевающего своего щедрого барина. – Ерунда. Если ты не почувствуешь света, милая, поймёшь по лицу. – Как? – удивилась Весея. – Мы – близнецы. Братья. Две капли воды, вычерпнутые из одного озера, золотце. Две капли крови… Пришлось приложить усилие, чтобы не споткнуться на пути. Темно-красный кафтан Чернобога выделялся на ярком фоне толпы: люди походили на цветочное поле. Они испуганно жались ближе к белым стенам домов, и Весея шла за своим богом, не желая потеряться. Она видела яркие сахарные головы зданий, так похожие на репу, вырванную из земли. Купола блестели то тут, то там, и сердце девушки билось все быстрее. Она не могла и представить подобной красоты. В разуме крестьянской девочки не существовало подобного количества красок… Но в ней были боги и бесы, злые прибожки и домовята, требовавшие каши и молока. Серебряные серьги вдруг показались тяжёлыми, платье прижимало к земле, и Весея кусала бледные губы. Да, здесь – хорошо... Но здесь ей не место. Но где тогда дом для нее? Весея не знала ответа, но с ужасом понимала, что на мир Нави сердце ее отзывалось благоговейным трепетом. Черные стены, лёгкий холод, шедший и от пола, и от потолка, тишина, словно на заупокойном прощании. Почему Весее было там так тепло? Девушка тряхнула головой, словно надеясь так скинуть с себя наваждение. Чернобог шел к самому крупному зданию, к каменному дому, разделенному на четыре части: четыре башни, венчавшихся самыми красивыми куполами. Синий, розовый и золотой цвета мешались на них яркой спиралью и поднимались вверх, вонзались в голубые небеса. Весея прикрывала рот рукой, боясь показаться всем вокруг слабоумной. – Здравствуй, – прогремел чей-то голос, едва огромная деревянная дверь отворилась перед гостями. Сама! Сама, без помощников... Зал, что предстал перед взором девушки, мог вместить все ее село, два соседних, даже город, что лежал где-то далеко за рекой. Масштабы поражали воображение. И верно, люди, собравшиеся под этой крышей, отличались от тех, что гуляли по улицам, что пели и слушали песни, веселились, не зная труда. Едва девушка подняла взгляд, она поняла: вот они, это – боги. Они правят ночью и днём, вершат судьбы, раздают милости и проклятья. Божественная суть проступала на их лицах, в стане, в фигурах, по дорогим одеждам угадывалось и ремесло. Стоило Весее скользнуть любопытным взглядом по толпе, как на глаза попался тот самый... Змей. Змей, что поймал ее в темном лесу! Неужели он – важная шишка? – Братец, – холодно произнес Чернобог, в этот раз он осторожно взял Весею под локоть и притянул к себе, чтобы та не пропала из виду. – Несказанно рад встрече. – Ха! – оглушительно прогремело в ответ, но девушка не видела говорившего, она шла вперёд, чувствуя, как сотня любопытных взглядов провожают ее дальше. – Дивно, нет сомнений. Полагаю... Ты соскучился не так сильно, чтобы явиться ко мне просто так, хм? Сколько лет прошло с нашей последней встречи? – Сотни две? – скучающе спросил бог. – Или больше, – ещё один смешок сорвался в губ незримого собеседника. – Но не будем об этом, дорогой мой брат, не будем. Говоривший, наконец, предстал перед взором Весеи. В этот раз люди, собравшиеся под каменной крышей терема, не жались по углам. Они чувствовали себя вольготно. Мужчина, которому и принадлежал такой приятный голос, действительно походил на Чернобога как две капли воды. Их фигуры и лица – идентичны, различался лишь взгляд, лишь цвет густых блестящих волос. Длинные черные волосы Светлобога обрамляли его красивое лицо, белая ряса закрывала пятки, и золотые нити собирались в солнце на его широкой груди. Весея чувствовала странный трепет, благоговение заполнило каждую клеточку ее тела, и веки не желали закрывать глаза. Она не хотела терять ни секунды, хотела смотреть на Светлобога, слушать его... – Ты пришел по делу, как я вижу, – взгляд щедрейшего из богов лениво скользнул по фигуре Весеи, задержался на ее лице. – Здравствуй, Мара. – Рад, что ты узнал невестку после стольких лет разлуки, – улыбнулся Чернобог. – Как видишь, пришел я за твоим благословением, дорогой брат. – И девушка... Сосуд согласен разбиться, чтобы дать жизнь тому, что ушло в небытие? – бог смотрел в лицо Весеи, но та не понимала, о чем ведут разговор. – Полагаю, тут не обошлось без обмана. – Обман или нет – неважно. Согласие получено. Ты должен был слышать, как она подписывала договор единственным известным ей способом. «Да…», – прошуршал голос Мары, и ведьма звучала грустно. «Под сенью высоких елей. Ты согласилась, согласилась в том лесу, обменяла свою жизнь на жизнь твоего рода, помнишь?». Но Весея не помнила, чтобы именно так стоял вопрос. Она понимала, что согласилась помочь Чернобогу вернуть к жизни его любимую, и на этом... На этом – все. Девушка не помнила никаких уточнений, ничего, что могло бы обозначить, чего конкретно ждут от Весеи в этом деле. «Тебе придется умереть, милая, ради его цели», – подсказывала Мара. «Но мы ведь не хотим этого?». Весея сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Она точно не хотела умирать... Не здесь, не сейчас. – Да, – главный из богов медленно наклонил голову, не разрывая с братом зрительного контакта. – Довелось услышать, дорогой брат. И просьба твоя мне ясна, – он поднял руку, и белый рукав соскользнул вниз, обнажая кожу, всю покрытую письменами. – И я уже принял решение по твоему вопросу. – Тебе не нужно принимать решений, дорогой брат, тебе нужно лишь дать свое благословение, – Чернобог взял Весею за руку, переплел их пальцы. А спутница темнейшего из богов все не могла понять, что именно происходит. Боги смотрели на нее почти с сожалением, разговоры стихли, погрузив зал в тишину. Несчастная смущенно смотрела в пол, на красную ковровую дорожку, что тянется вперёд. В бесконечность. Мара тихо засмеялась где-то внутри девчонки, и Весея ощутила укол злости. Почему это с ней произошло? Почему, ну почему мироздание выбрало ее в жертвы, в сосуды для древних ведьм? Мать родила Весею поздно, девочка разочаровала семью своим появлением, принесла всем лишь хлопоты, и теперь... В расцвете сил ей предстоит умереть, так и не обретя счастья? «Нет», – Мара облизнула губы. «Светлобог не позволит брату окунуться в пучину мрака вот так легко». Напряжение ощущалось, точно приближение грозы, точно сладковатая свежесть перед неумолимой бурей. Пальцы Чернобога едва заметно дрогнули, и Весея прикусила губу. «Если Чернобог всегда будет получать желаемое… Желания его станут смелее». – Прежде, чем я дам тебе согласие на ритуал призыва Мары, дорогой брат, тебе нужно разбудить саму Мару, – Светлобог показал ладонью в сторону девушки. – Тебе нужно провести с девчонкой двадцать ночей. Показать ей все то, что ты показывал колдунье, едва она здесь очутилась. – Ты хочешь, чтобы я тратил время на развлечения для какой-то смертной? – в голосе Чернобога звучала тихая ярость. – Мара ведь тоже не была богиней, когда ты ее полюбил, – улыбнулся Светлобог, он шагнул вперёд, и в руке мужчины из ниоткуда появился кубок с вином. – Потому... Выпьем? Выпьем за встречу? Один из кубков бог сунул в свободную руку Весеи, он мягко заглянул девчонке в глаза, но та лишь смущённо отвернулась. Радости не было в этих голубых глазах. Ее ждёт ещё одно испытание, ее ждут тяжёлые трудные дни... Последние дни, что отсчитаны этой несчастной. «Не бойся, ты со всем справишься», – довольно мурлыкала Мара. Кубок, что Светлобог заботливо вручил своему брату, упал прямиком на красный ковер, и хозяин банкетного зала весело рассмеялся, хлопая нерадивого родственника по плечу. Зал подхватил веселье, и Весея вновь услышала музыку. Нескончаемый пир.