Леди Зима

      — В Японии таких называют «юки-онна», — заговорщицким тоном произносит один из подростков, пробирающийся во главе небольшой группы через глубокие сугробы.       После инцидента посещение этой части парка было строго запрещено, но не останавливало тягу к приключениям у отдельных личностей, стремящихся пощекотать нервишки всяческой мистикой. Или, повинуясь бунтарской натуре, принципиально нарушить запрет.       — Но мы не в Японии, — его друг, раздражённо стягивая очки с запотевшими стёклами, дышит на них, затем принимается яростно тереть тканью зелёного шарфа.       — Это не имеет значения, — отмахивается подросток, задирает голову, задумчиво осматриваясь, и с уверенностью шагает к дереву, явно выделяющемуся на фоне остальных. Среди тёмно-коричневых стволов виднеется единственный, неестественно серого цвета. Круглый год он будто укутан серебристым покровом миллионов снежинок, которые не способен растопить даже изматывающий летний зной. — Они могут обитать везде, где есть снег. Я слышал от местных, что несколько лет назад возлюбленная Зимы, не выдержав постоянных разлук, наложила на себя руки прямо здесь, — он указывает пальцем на кривую толстую ветвь, — и обратилась в Снежную Деву. С тех пор в особо морозную ночь можно услышать её горький плач. По другой версии, сама Зима оплакивает Снежную Деву, чья неупокоенная душа рассыпалась на снежинки и срослась с этим деревом.       Заканчивая историю, подросток обходит ствол и воодушевлённо цокает языком, но протянуть руки и дотронуться не спешит.       — Ты в порядке, Лия? — шёпотом произносит самый высокий из группы, чуть наклоняясь к единственной в их компании девушке, бледной от волнения. — Это всё-таки была твоя сестра.       По коже Лии пробегают мурашки, когда её взгляд, словно кем-то притянутый, натыкается на одинокую фигуру в глубине леса. И сердце, как заворожённое, пропускает удар.