Трое на двуспальной кровати

Когда запиликал домофон, даже не задумалась, сразу нажала кнопку и положила трубку. Почему-то решила, что это Дудаков все же вздумал напроситься на кофе, ну, или просто что-то не досказал. Открыла двери, прислушиваясь к звуку лифта, идущего вверх. Вспомнила, что давно пора кормить собак и завернула на кухню. Не потеряется как-нибудь. Что его ждать. Не первый раз в гостях. Входная дверь закрылась, в прихожей раздались характерные звуки появления человека. Выкладывая еду, Этери крикнула: - Запомни, тонизирующего не подаю. Если хочешь что-то сказать, я на кухне. - О чем ты думала?- раздалось за спиной болезненно знакомым голосом. Не Дудаков. Так резко развернулась, что часть собачьего корма высыпалась из миски: - Даня?- попыталась успокоиться.- Ты о чём вообще? - Ты улыбалась так!..- мужчина пытался подобрать слова. А женщина в этот момент пыталась понять, хотя бы про что вообще речь. Да и заодно, что в мире твориться. На пороге ее кухни стоял человек, в отношении которого она поклялась, что двери этого дома для него закрыты. Выглядел странно: в пальто, но без ботинок. И странность была реалистичной. Значит и правда стоит здесь и спрашивает что-то непонятное: - Дань, я не понимаю, о чем ты, да и попросту устала, чтобы вникать,- Этери отвела упавшую светлую прядь со лба.- Давай все вопросы уж завтра. Поезжай домой. Ну вот, и она хочет, чтобы он отправлялся домой. И сам Даня думает, что это наиболее правильное решение. А между тем топчется при входе в ее кухню, смотрит, как голодные собаки ждут еды. Даниил Маркович почти уехал. Как минимум точно завел машину, начал выруливать с места. И разозлился на себя. Приехал говорить, надо говорить. Бросил авто чуть ли не поперек проезда, перегородив въезд и выезд другим, и направился к дверям. Она его могла и не пустить. А Этери даже не спросила в домофон - кто там. Получается, ждала гостя. Может, вот-вот Дуд объявится? Кто его знает, вдруг он не насовсем уехал, а просто за чем-то. - Ты сейчас шла домой и улыбалась так, как очень редко улыбаешься,- уточнил Даня. - Улыбалась?- блондинка перебирала волосы на плече и покачала головой.- Мне не очень до улыбок. Тебе что-то показалось, наверное. Опустила глаза в пол и увидела две пары голодных глаз снизу. Поставила миски псам и смотрела, как те с жадностью накинулись на еду. Эта домашняя и такая привычная Этери оказалась теперь бесконечно далекой, а Даня по ней скучал. - Ты ждала кого-то?- уточнил свои подозрения Глейхенгауз. В ответ получил удивленный взгляд: - Кого можно ждать в такое время? - Может, Дуда?- выдвинул гипотезу Даня. - Сережа поехал домой,-спокойно отвергла предположение Этери.- Да и тебе стоит отправиться туда же, а не торчать а моей кухне, задавая странные вопросы. В пальто было жарко, поэтому хореограф снял его и бросил на круглую спинку кухонного стула. Тренч повис, норовя скатиться, но мужчина не обратил внимания. - Мне непонятно, Этери,- сделал шаг ближе,- почему ты не обращаешь внимание а семью Дудакова, на ребенка от него у другой женщины, а мне не прощаешь случайную ошибку. Встал близко, но все же на корректном для неблизких людей расстоянии, заложил руки за спину. Ждал ответа. - Во-первых, Сереже не за что извиняться. Он не скрывает своего статуса и положения. Во-вторых, мне странно слышать, что женщина, с которой у тебя отношения уже бог знает сколько - мимолетная случайность. Она-то в курсе, что случайная? И как ты тогда делишь в голове нас по сортам: вот та высший сорт, ее назову своей; эта - второй, случайность; интересно, я по какому сорту проходила? Вот здесь, сейчас, в своей норе и убежище, с грызущими у ног корм собаками Этери могла позволить себе беззащитность, и Даня впервые, возможно, до глубины души ощутил ее обиду. Захотелось утешить, протянул ладонь и погладил по щеке: - Ну какие сорта, Этери? О чем ты? Кто сделал еще один шаг к сближению мужчина не заметил, но теперь их близость была интимной. Обнял лицо второй рукой, заглянул в глаза: - Нет сортов. И не было никогда. Ты единственная. Она не услышала фальши и поверила, подалась вперед, так знакомо, как всю их совместную жизнь, чтобы встретиться губами. Даня помог преодолеть последние. Знакомые губы, знакомые поцелуи, знакомые запахи и объятия. Ее мир и ее дом. Было все легко и правильно. Как и должно. Обвила руками мужскую талию, потонула в поцелуе. Стало хорошо, вымылось из души время без него, тоска и тревога. Губы Дани оставили поцелуй у подбородка, легко прикусил кожу на шее сбоку. Это тоже было знакомо. Дальше ждал танец двух тел, порыв страсти. Выгнулась дугой, освобождая дорогу поцелуям до глубокого ворота. - Только ты, Этери!- поцелуй в ямке между ключицами.- Никого больше,- поцелуй в центре грудины. Потянул ворот с плеча, чтобы коснуться полушария груди, скрытого бюстгальтером. Оставил поцелуй на мягкой коже у чашечки лифчика. - Этери, я прощаю тебе прошлую ночь, мы квиты,- забрался под бретельку и потянул вниз. Ему не дали продолжить раздевание. Тутберидзе придержала ползущую лямочку и вернула на место: - Что ты делаешь?!- переспросила она.- Прощаешь?! Вырвалась из его рук и холодно приказала: - Иди отсюда! Мы не квиты! Я тебе не врала, не пряталась, не предавала, не бегала на сторону, потому что ты далеко! За что ты меня прощаешь?! За секс, в котором принимал не менее активное участие? Она подняла почти свалившееся пальто и бросила в Глейхенгауза: - Время на беседы окончено! Тебе пора. Тебя ждут! Даня подхватил тренч на лету, покачал головой: - Ты ведешь себя так, будто все сделала правильно! - Ты ведешь себя так, будто имеешь право об этом судить!- она буквально развернула его к выходу.- Дверь захлопнешь. Провожать тебя я не в настроении. Выслушала суету в коридоре за стеной, хлопок двери и щелчок замка. Только после этого устало села на стул и взяла на руки кудряшку Мишель. Уткнулась носом в шубку собаки и всхлипнула. Вечер и без того не был радужным, а теперь и вовсе поблек.