Трое на двуспальной кровати

Стук в двери номера раздался примерно через пятнадцать минут после того, как Этери, раскланявшись с Жулиным, спряталась от всех в тишине комнаты. Открывать не хотелось,а как не открыть, когда у тебя толпа детей и мало ли что, а Даня с Дудом еще кутят. Щелкнула замком и в проеме открывшейся двери увидела Дудакова: - Итак, мне ревновать с битьем кулаком в стену и криком - где этот мерзавец?- улыбнулся Сергей Викторович. Полностью распахнула дверь и, прижавшись к ней спиной ответила: - Я тоже нервничаю, когда твои колени гладят без остановки, а девочки смотрят уважающими взглядами. - Счастье-то какое!- окончательно расслабился и захохотал на весь коридор Сергей.- Пошли в гости, Этери? - К кому еще?- недовольно поморщилась блондинка. Только гостей ей не хватало для пущей радости. - Ко мне,- Дудаков протянул руку и буквально вытащил за локоть женщину в коридор.- Могу я пригласить девушку в гости в такой прекрасный вечер? - А что мы будем делать?- наивно захлопала глазами Тутберидзе полностью разрушая образ суровой женщины-тренера. - Слушать коллекцию лютневой музыки 17 века, вестимо,- фыркнул Дудаков и потянул ее в соседнюю дверь. - Да, погоди!- отмахнулась блондинка. -Дай я хоть ключ возьму и закроюсь. На сердце полегчало, мир перестал кружиться, опелтаясь темными нитями обиды, боли, зла и растерянности. За порогом своего номера Сергей прижал к Этери и поцеловал, так, как целуют свое, завоеванное и добытое в непростой схватке. Желанное. Родное. - Ну, и где лютневая музыка?- прищурилась блондинка. - Вот тут каюсь, тут соврал тебе,- засмеялся Дуд, продолжая кончиками пальцев держать ее за талию.- Но в остальном я весь, как открытая книга перед твоими глазами. - Точно?- Этери чуть отодвинулась и мужчина отпустил ее талию.- Мне Жулин сегодня рассказал увлекательную историю с побегом из роддома Ксении и ультиматумами. Женщина смотрела внимательно, устало и суровой: - Сереж, ты что творишь?! Ты ни себе, ни мне не простишь, если из-за всего этого,- она окинула комнату взглядом, словно пытаясь найти, чем можно обозначить неуловимое “это”,- потеряешь ребенка. - Жулин твой - болтун,- нервно дернулся Дудаков.- С Ксюшей я разберусь, и это не твоя забота! Да, у нас непросто. Да, я переживаю! Да, она может устроить наказание с показательным номером! Только это тебя не касается! Сергей отошел вглубь комнаты. Нервно потер шею, сцепил руки за спиной. - Дудаков, кто я для тебя?- задала в широкую спину вопрос Этери.- Только честно. - У этого нет названия,- передернул мужчина плечами. Сказанное было ложью, он вполне мог назвать свое отношение и свои чувства, но не хотел. Не хотел слишком многим обязать ее, не хотел слишком рано открыть до конца себя. Внутри все было нежно и хрупко. Как снежинка, упавшая на варежку. Слишком красивая, чтобы просто стряхнуть с рукавицы под ноги реальности. Когда длинные тонкие руки обвились вокруг мужской талии стало легко и больно, в затылок низкими нотами прозвучало: - Что мне с тобой делать, дурак великовозрастный. - Просто быть. И если сможешь и захочешь, то рядом,- прижал ее ладошки, сплетенные на его животе своими руками.- Не бросай меня, Этери, даже если это пока не любовь! Я не буду усложнять. На шее остался теплый мягкий поцелуй. Одна тишина на двоих кружилась в комнате. Пусть она его и не любила, но как оставить человека, который просит быть рядом? Да она и любила, допустим, без страстей, душевного надрыва, всей этой творческой боли, но Сережа был давно родным, своим, частью семьи почти что. Своих не бросают. Пока молчание в номере Дудакова обнимало пару чуть покачивающуюся из стороны в сторону в мерном однообразном движении, двери лифта выпустили в коридор еще одну парочку. Даня не то что вел, почти тащил свою девушку. Которая и не сопротивлялась, но дивилась такой настойчивости. Изображать радость обретенной любви в отсутствии Этери стало скучно, захотелось домой. А когда через несколько минут и Дудаков утек из общего собрания, к скуке от отсутствия основного зрителя прибавилась тоска по тому, что сейчас может происходить между этими двумя. Дане больше не светило такого. Это ему прямо объяснил Сергей и косвенно сообщила Этери. В общем-то, и черт с ним! Он тоже решил, что его жизнь пошла дальше. По другому руслу. Вот только надо закреплять это движение. Он втащил в номер Олю и жадно, поцелуем больше похожим на укус, начал то самое движение в новом русле. От мыслей, что за стенкой происходит или совсем недавно происходило то же, чем он занимался сейчас становилось одновременно жарче и горше. Недовольный вскрик от укуса, оставленного на плече девушки он даже не заметил. Стягивал блузу забирался жесткими пальцами под белье. Искал свое возбуждение в молодом упругом теле. Оля еще раз недовольно вскрикнула. - Тихо,- Глейхенгауз положил ладонь, которая только что терялась в женских трусиках на лицо любовницы, прижимая губы.- Стены тонкие. Стянул одежду с бедер девушки. Погладил вроде и мягко, но небрежно, как знатоки малоценные предметы, претендующие называться искусством. - Я что-то немного…- потянулся к ремню джинсов, снял вместе с бельем и упал на диван.- порадуй меня,а я тебя потом… Откинулся, прикрывая глаза и ожидая теплых губ, влажного движения языка, забвения возбуждения. Если не открывать глаз, можно представить, что это другая, совсем другая женщина. Все так же, не возвращаясь в реальность, поймал округлую грудь, мягкую, перекатил в пальцах соск , сжимая и надавил на затылок, требуя больше активности. Грудь была тоже не та, пряди волос под накрывающей затылок ладонью другие, но уже все равно, молодость на то и дана, чтобы отливало от головы, когда приливает к члену. Поднял Олю с коленей перегнул через локотник дивана и вошел, спровоцировав еще один крик, вряд ли радости: - Заткнись!- уже не выбирая выражений, зажал губы рукой. И больше не произнес ни слова, двигаясь так, как хотелось и было удобно, сжимая все сильнее бедра и ягодицы, оставляя отпечатки пальцев. Всего лишь секс. Простой, бесхитростный, удобный. И неинтересный, хотя цели своей достигающий. Последним движением полностью вжался в ягодицы девушки пахом, конвульсивно дернул еще раз, давая сперме как можно глубже попасть в женское тело. И выйдя, устало упал на диван. - Ты не предохранялся,- сквозь зубы пробормотала Оля. - Завтра разберемся,- отмахнулся мужчина и, устало встав с дивана, пошел в душ. Хотелось только спать. Никаких разговоров. Никаких размышлений. Все остальное - завтра.