Трое на двуспальной кровати

- Двое из ларца одинаковых с лица,- прокомментировал Дудаков идентично синее пальто своих коллег.- Этери, может, и мне пора начинать униформу носить? Мужчина одернул черную курточку, вставая позади пары в синем. Одежда у Сергея Викторовича была менее бросающаяся в глаза, чем у его сокомандников, но лишь потому, что ему себя на презентацию не выставлять, так и в чем смысл брендами светить в глаза народу? Да и не идет ему все это… глубоко дизайнерское. Он тренер. Всю жизнь пробегал в кроссовочках, удобных штанишках на кулиске и олимпийках. И ведь хорошая одежда. Работе не мешает. А это главное. А штаны его и вот та курточка, что сейчас вносит диссонанс в синее однообразие, вообще-то, ничем не хуже всяких гуччи. Ну, в смысле и недешевая, и качественная, и стоит вполне себе своего качества. - Не переживай, Дуд,- усмехнулась блондинка,- мы тебя и без униформы любим. Даня в ответ дернул взглядом по техтренеру, но промолчал. Это было из ряда договоренностей: не устраивать перфомансов, не демонстрировать разногласий. - И вообще, главное - дети,- резюмировала свой посыл Этери, пока девчонки разминались на тренировке. Большой разговор начался на утренней тренировке, когда Мишель, довольно угнездившись за пазухой у хозяйки, с любопытством разглядывала стремительно летающих вдоль бортика фигуристок и на пару малознакомых из чужих тренерских групп даже тявкнула было. Правда лениво. Чего разоряться, когда жизнь удалась. - Чшш!- шикнула на разговорчивую кудряшку Этери и мерно повторила,- Значит так, Дуд, ты сегодня Тутберидзе. - Я в твое пальто не влезу,- пошутил Сергей. - Стоишь у бортика, улыбаешься, девчонок радуешь,- не стала вдаваться в остроту женщина.- Ты, Дань, как обычно. - Чего уж тут обычного,- проворчал хореограф. - Дань, а что необычного?!- одернула его Этери.- Вы что, впервые вдвоем у бортика? Что за страх и ужас происходит, что надо изображать оскорбленность в глубине души и даже глубже?! - Я бы поговорил с руководством первого,- в очередной раз попытался направить по своему пути остальных Даня. - На кой черт?!- отмахнулась Этери.- Мне только проще, что не надо рожей светить! - Штаб Тутберидзе без Тутберидзе,- Глейхенгауз скорчился.- Идиотизм как он есть. - Ну, и прекрасно. Как на стартах, где нет меня,- Этери улыбнулась. - В кои-то веки вспомню, каково оно - ждать со спортсменами выхода. Дуд, я еще отожму у тебя эту привилегию! - Всегда знал, что работа с тобой потребует от меня невыносимых жертв!- у Сережи было неубиваемое, прекрасное настроение. - Дуд, отсыпь оптимизма,- не выдержал этого счастья коллеги хореограф. - Ты бы брал с Сережи пример,- заступилась за мужчину Тутберидзе.- Вот так же и с таким же настроением. Дети будут работать. Для девчонок все должно пройти как обычно. Поняли? Оба кивнули. - Дань, вдохновись в конце концов, что все камеры будут на тебя направлены, когда Анечка окажется рядом,- подколол Дудаков. - Ну уж это я ему не позволю!- захохотала старший тренер.- Обязательно буду рядом! - А я подозревал, что мой успех в качестве тренера ты захочешь споловинить,- пошутил Даня невольно, по привычке, но от этого как-то вся ситуация перестала выглядеть такой уж тяжелой и неправильной. Вот они вместе шутят. Значит, они все еще рядом. И этому никто и ничто не помешает. Глейхенгауз задумался. Глубоко, серьезно. Где-то внутри зрел план. Было важно, чтобы она поняла это - они вместе. Всегда. И без нее все не так. Остальное - детали и частности. В том числе и глупая идея “Первого”. От своих размышлений подпитался уверенностью и даже радостью. И к бортику и под камеры вышел и правда в рабочем настроении. Да и Этери пока никуда не убегала. Стояла рядом. В углу топтался массажист с переноской, в которой пряталась Мишель, маленький антидепрессант и успокоитель всех членов штаба. Девчонки то скакали за бортиком, чтобы не остывать, то стягивались в район Мишельки. Троица у бортика мирно беседовала о декорациях, свете и цвете. Так продолжалось, пока не потекли к борту остальные тренеры. Этери, поглядев на шумливых коллег, тихонько отошла на второй план, поозиралась и обнаружила удобный угол возле трибун красной команды. Дудаков, скосил глаза и одобрительно сказал Дане: - Смотри, какое козырное место Этери приватизировала,- Глейхенгауз обернулся и удивился спокойно-отстраненному выражению на лице женщины. - Мне кажется, или ей там лучше?- уточнил свои впечатления у Дудакова. - Сбылась мечта человека - просто смотреть за своими спортсменами,- совершенно спокойно резюмировал Дуд. - Может, ты и прав,- вдруг согласился хореограф.- Она устала за этот сезон. - Да,- не стал развивать тему Сергей, к тому же к ним подошли Тихонов и Траньков, а следом из угла подтянулась и Тутберидзе. - Я нашла нам шикарное место,- должила всем. - Где?- тут же оживился Макс. - На Мальдивах,- хмыкнула женщина и кивнула на забронированный своим авторитетом уголок. - Отличная работа, Этери Георгиевна,- мягко одобрил Леша Тихонов. - Не подлизывайся,- отмахнулась старший тренер,- я еще ничего про твою Полинку не решила. Да и вообще… - Я от чистого сердца!- так же мягко, как и все, что было вокруг этого большого мужчины, прозвучало недовольство ответом блондинки.- Но, если уж так говорить, то Полина - хорошая фигуристка. - Хорошая, хорошая. У нас плохих не бывает,- Этери переключилась на лед, где Женя с Вовой пробовали выбросы. Внутри была какая-то пустота. Все менялось, от этого становилось непонятным. Утомляло. Даже не сами ситуации, а то,ч то за ними не появлялась определенность. Конечно, можно было сделать так, чтобы “Первый” помнить забыл о своих глупостях. Отношения с главным спонсором стоили любой мессы, тем более монтажной, а “Тинькофф” своего амбассадора бы поддержал. И не только из экономической выгоды. Так уж получилось, что среди топов имелись поклонники фигурного катания. И не Лизы Туктамышевой. Да и ФФККР в случае чего мог цыкнуть на вольных людей с камерами. У них были свои резоны резко возлюбить Этери. Ну, как же - теперь быть нелюбимой заграничными чиновниками и самим президентом МОК оказывалось автоматически стать любимицей наших. В кои-то веки превратилась в неприкасаемую для любых вопросов в духе “а знаете ли вы, Этери Георгиевна, что с вами будет, если вдруг…” А когда “вдруг” произошло, оказалось, что теперь это выгодно. Каких чудес только ни бывает в жизни. Вопрос только, как надолго хватит истеричного обожания структуры, которая жрет и не давится своих лучших сынов и дочерей. Свет погас. Шоу началось. Все были при своих ролях. Это, пожалуй, даже умиротворяло!