Трое на двуспальной кровати

Глядя, как мягко доворачивает на зубце недокрут с прыжка Лиза Туктамышева, Этери думала о том, что вот все и закончилось. Мысль эта вызывала в ней какое-то сложное, двойственное чувство: с одной стороны, она была рада, что старт выстояли, все как-то отработали, хотя местами и позорненько, но так тоже бывает; с другой - это было окончанием безмятежности. Не понимать последнего, значит полагать себя большим элементом в системе, чем ты есть на самом деле. Вот они вернуться назад, Сережа включится в свою повседневную жизнь, будет разрываться между домом и дочерью. А ей.. а ей по остаточному принципу. А ведь привыкла же за эти несколько дней быть центром его жизни. Ну, или почти центром, хотя бы не периферией. Придется отвыкать. Глубоко вздохнула, тряхнула нервно кудрями, отгоняя тяжелую мысль о скором одиночестве, развернулась и резко пошла вон. В раздевалке уже суетились Даня и Дудаков, препираясь на чем свет стоит. - Да не наше это, говорю тебе,- Сергей отмахивался от чего-то, что Глейхенгауз держал в руках. - А чье? тут только наши переодевались?- настаивал хореограф продолжая тянуть ладонь с какими-то предметами. - Глейх, я не раскидываю свои вещи, тем более, уж конечно, не в девичьей раздевалке! Откуда я знаю, чье это? Может валялось тут сто лет до нас! Оба развернулись на легкое покашливание Этери. - О чем спорим?- такие разные, но в этой суете какие-то оба родные, хоть и тоже по-разному, а главное, такие, какими были вроде вот недавно. - Да этот балбес пытается мне чужой ремкомплект для коньков всучить,- фыркнул техтренер.- Не мое это! - Ну и фиг с тобой,- пожал плечами Даня и бережливо засунул вещи в свою сумку. - Мальчики, я отваливаю к Соне, разбирайтесь тут и рулите разумно, ага?- поглядела на обоих. - Ага,- хором в унисон ответили тренеры. Этери поправила сумку, которую подняла со стула в девичьей раздевалке, забрала переноску, где уже сидела Мишель и ушла в сторону выхода. Как только женщина покинула помещение, Даня вынул мобильный и что-то бодро настучал в чат. На арене в это время все бурно приветствовали Лизу, ее тренера, команды вопили от радости, только один человек подскочил и выскользнул из поля зрения камер Первого канала. - Этери Георгиевна!- голос Леши Ягудина был не то, чтобы неприятен, но несвоевременен. По топоту кроссовок за спиной поняла, что убежать и прикинуться неуслышавшей все равно не удастся, так что терпеливо остановилась и повернулась к ведущему. - Вы так рано нас покидаете?- Алексей легонько взял женщину за локоть и не отпустил, даже когда она красноречиво посмотрела на его руку. Наверное, если не ругаться, отпустит быстрее, так что просто смирилась: - Леш, у меня еще дела, успею как раз доделать, пока вы тут закругляетесь. - Да я слышал про Соню,- закивал мужчина головой.- Очень не вовремя она разболелась. - Не вовремя,- эта беседа была совсем ниочемной, хотелось поскорее ее прервать и идти по своим заботам. - А я хотел вас поблагодарить за все… Невнимательно слушала, как Алексей растекается быстрой мысью по древу, ожидая, когда же поток велеречивый благодарности и восхищения закончится. Ягудин вообще был говорун, да еще и из поклонников таланта ее фигуристок, но сегодня даже он, пожалуй, перебарщивал. - Я бы очень хотел вас обнять,- и эту фразу Этери осознала. Открыла было рот, чтобы прервать попытку, но Алексей и сам прервался: - Да только мне вы вряд ли позволите, а вот им… Характерный цокот коньков в чехлах, который и без того был слышен стал совершенно отчетливым, и шел явно не один фигурист. Первым из-за угла показался Вовка Морозов, длинноногий и высоченный, Обернулся и поторопил кого-то еще. Вынырнули Майя, Аня, Аделия, Женя Тарасова, Ками… тут были все, даже Алинка и Женька Медведева. Если вы хотите понять, что такое любовь, окажитесь хоть раз в вале объятий детей. - Да вы же меня задавите!- хохоча принимала их обожание Этери.- Ну вас! Мишель в переноске затявкала от такого непотребства и гомона, а руки все тянулись, обвивали талию, хлопали по плечам, держали сотней маленьких прикосновений. И как уже в почти забытом 2020 она уткнулась в темную макушку Ани Щербаковой, чтобы не разрыдаться и закусила губу. - Мы вас любим,- было не видно лица девушки, но смущение слышалось в каждом звуке. - Точно, любим,- согласилась где-то чуть выше талии Адель, которую должны бы были раздавать, но почему-то она была бодрее всех высоких. - Только не уезжайте,- а это почти со спины тихий голос Майи. - Что? Даже к Соне нельзя?- ухмыльнулась, пряча затопившую нежность Этери. - К Соне можно,- согласились хором две Жени. - Так и выпустите меня, ненормальные!- с хохотом разогнала прилипших фигуристов.- Куда я от вас денусь?! Вы же сбегаете даже со стартов, если за вами не следить! В уголке двое мужчин наблюдали эту нежную сцену, тот, что пониже ростом спросил у второго: - Глейх, а чего это было? - Тебе подноготную или общий смысл?- поинтересовался Даня, не отрываясь от зрелища. - Да хоть как, если уж меня втравили,- пожал плечами Ягудин. - Ну, если хоть как, считай, что это была репетиция финальной связки для шоу,- легко улыбнулся в бороду. - Врешь?- не поверил Леша. - Сам увидишь,- Даниил Маркович развернулся и тихо ушел за угол к катку. Он сделал все, что мог. Если и после этого Этери решит, что ее тут ничего не держит, ну что же, пусть тогда будет так, как сказал Дудаков. Пусть будет счастлива у Диши. Хоть кто-то будет счастлив из них. Глейхенгауз уже не видел, как Ягудин, которого отыскал помрежа с глазами размером с плошку загонял фигуристов назад на лед, не видел, как Этери уходила с катка, но это было и неважно. Они доигрывали все то, что были обязаны доиграть. Их ждал еще час кружений, автографы и торопливый приезд на вокзал. Поезд и путь домой. Соне нездоровилось все так же. Она держалась на жаропонижающих, которыми ее закидывали, не глядя ни на какие рецептурные указания. Надо было выехать и доехать домой. И не попасться под какие-нибудь антиковидные разборки. Всем надоели карантины, пцр-тесты и прочее, прочее, прочее. Они прятались. Изворачивались. И жили. Разобравшись с болящей и отследив, что остальные полным составом зашли в вагон, Этери спряталась наконец-то в собственном и блаженно вытянула ноги, начавшие гудеть к концу дня. В дверь раздался легкий стук: - Кто еще?- недовольно фыркнула тренер. - Меня ждут сегодня здесь или там?- Сергей кивнул на соседний отсек, где по билету должен был квартировать с Даней. - Здесь, конечно,- и стало легко, пусть ненадолго, но легко. - Устала?- Дуд засунул свой чемодан и ее на багажные места и сел напротив. - Как беговая собака. И лапы вот вот отвалятся!- пожаловалась блондинка. - Иди-ка сюда!- мужчина поднял длинную ногу, стащил ботинок и уложил к себе на бедра, повторил процедуру со второй ногой. Обхватил сильными ладонями и провел большими пальцами от середины стопы к пальчикам. ответом стал тихий стон. - Хорошо?- улыбнулся Сергей. В ответ Этери только закивала. - Тогда расслабься и получай удовольствие,- говорил и разминал стопы одновременно, слушая дыхание, которое в иной ситуации означало бы как минимум приглашение к любви. Сколько длился массаж Этери не могла бы сказать, но когда он закончился, поезд плавно покачивался на рессорах и катился в сторону Москвы. - Знаешь, Дудаков, только за этот массаж в тебя можно влюбиться,- резко осеклась, не зная, уместная ли шутка. - Если бы все было так просто, я бы и не возражал,- Сережа поднялся с полки и добавил.- Пойду умоюсь, да и вообще. Как и по дороге туда, он ей дал возможность комфортно привести себя в порядок и подготовиться к ночи в дороге, но сейчас это было как-то менее уместно и более странно. Она привыкла уже к его взгляду, когда стягивала через голову кофту, сбрасывала бюстгальтер, влезая в футболку, под этим же взглядом раздевалась дальше. Не смущало и не тревожило. И этот уход прозвучал то ли ожиданием большего признания, то ли нежеланием его. Сережа легко и при этом однозначно сообщал о своей любви, обещал любить всегда, что бы ни случилось, но ее признаний словно и не ждал. Этери была благодарна за эту легкость молчания о своем чувстве, так как даже себе не могла сказать, что любит Дудакова. Даже не так, что любит - могла, а вот, что той самой любовью - нет. Как друга, как верного рыцаря, как человека, без которого, как без рук, а как мужчину?.. Зачем его так любить? У него семья, у него на стороне… ну, да, еще одна семья. Тут уж лучше от греха молчать, даже если и любишь. Прежде всего себе молчать, а ему и подавно. Когда мужчина вернулся, позвала, похлопав по своему месту: - Сереж, побудь со мной. Легла на мужские колени и смотрела вверх, на лицо в полумраке купе. И не признавалась ни в чем. Так проще, так честнее, даже если он бы с этим и не согласился.