Трое на двуспальной кровати

Если что-то и отвлекало Даниила Марковича от его непростых мыслей и метаний, то это Аня. И не потому, что Щербакова была его проектом, хотя, зачем отрицать, безусловно, Аня - это проект. И проект удивительно успешный. Идеальное сочетание амбиций тренера, преданности спортсменки, уважения к решениями ребенка со стороны родителей. Им в этом треугольнике удалось вырастить почти идеальный вариант успеха. Устойчивый, тонкий, преодолевающий каждую невзгоду как данную на пути ступеньку к вершине. В жизни Дани было две таких женщины - Этери и Аня. Непохожие друг на друга на первый взгляд ничем, но внутреннее похожие, как отлитые по одной форме изделия. Потому они и не сходились. Одинаковые, а не дополняющие. Аня не умела быть отражением Этери на льду, а Этери терялась от непробиваемой аккуратности фраз и вежливости Ани. Даня принимал обеих. И обеих любил разной, немного эгоистичной, но искренней любовью. И обе ему ответили взаимностью. Вот и сейчас, разговаривая с девушкой, Глейхенгауз понимал, что, если кому Аня всерьез сможет открыться, то ему. - Анют, ты что такая разобранная?- склонился к спортсменке. - Все не так,- коротко и непонятно вздохнула фигуристка.- Все совсем не так, как должно быть. Сначала подумал, что это ее печаль по надломившемуся сезону, но проследил взглядом за тем, куда направлены глаза девушки, увидел, как она смотрит на высокий стан в синем пальто и вдруг не понял, а почувствовал, о чем говорит Щербакова. - Анют, если я тебе скажу, что ее поведение и состояние к вам не относится, ты поверишь?- говорил тихо, почти на ухо, чтобы не привлекать внимание. - Я слышала, Даниил Маркович. Она собиралась уехать, если все будет плохо. А сейчас все плохо,- спортсменка прикусила губу совсем, как ее старший тренер.- И мы ее не удержим. - Но ведь мы даже не пробовали удерживать,- Даню и самого обдало холодом от мысли, что Этери может не вернуться из Америки, уехав туда в отпуск. Никогда они этого не обсуждали. Никогда ни слова не было сказано, которое можно было бы истолковать вот так, но Аня что-то слышала. И не верить своей фигуристке у Даниила резона не было. - Пойдем-ка в уголок, расскажешь мне подробности,- потянул за собой за худенький локоток брюнетку. Этери обернулась и внимательно посмотрела на то, как хореограф отводит в сторону спортсменку, о чем-то перешептываясь. Это было непонятно. Настораживало. Мало ли что. Направилась к шушукающейся парочке. Поймала настороженный взгляд Ани, ее прикосновение к локтю своего тренера, почти незаметный кивок в сторону Этери. Оба развернулись и уставились на женщину. - У вас все нормально, ребят?- заложила руки в крест на груди. - Да, Этери Георгиевна,- Даня разве что не отмахнулся от нее, как от мухи.- Рабочие вопросы. Идя задумчиво к Камиле, почти столкнула Дудакова, который придержал ее и поинтересовался: - Что происходит? - У нас, похоже, заговор, тряхнула кудрями в сторону Глейхенгауза и Щербаковой. И никто из них двоих не осознал, как интимно близко стоят друг к другу, как под возможными взглядами десятков глаз Сережа проскользнул рукой от плеча до талии и едва заметно похлопал по ней в знак успокоения и поддержки. - Вряд ли они нас обрадуют каминг-аутом,- хихикнул близко к женским кудрям Дудаков.- Расслабься. Все будет хорошо. Максимум Щербакова опять решит ограничиться минимумом, потому что она и без того “все посчитала”. Анины спокойные объяснения про “я все посчитала, риск себя не оправдывал” все выучили, как мантру за последние пару лет. Этери хотелось иногда все-таки взять чехлы и отдубасить по заднице чемпионку, особенно потому, что она была обычно права. И этой правотой расслабляла всех, кроме безумной Трусовой. - Аня,- увещевала фигуристку Тутберидзе,- спорт - это про исследование пределов возможного, а ты экономишь, выгадываешь, бережешься! - Пределы надо исследовать на тренировках, а в прокатах давать проверенный максимум и чисто по-возможности,- упрямо отвечала девчонка. И да, на тренировках она была всегда на пределе. Этери же хотелось, чтобы и публика видела, какие пределы есть у Ани. А Ане хотелось, чтобы у публики было ощущение, что вся ее работа на льду - игра, легкая и воздушная. Не сходились они, в общем, в понимании того, что следует показывать народонаселению мира. - Готовимся на лед!- коротко обозначила новый этап занятий Этери. Девчонки, кто рысцой, кто мерным шагом пошли в раздевалки. - Может, в костюмах прокатим?- предложил Даня. - Да полно те,- поморщилась Тутберидзе.- Это уже не ново. Пусть катаются в удобном. Лед они проорали. Все трое, потому что дети чудили и падали, падали и чудили. - Адель, ты куда бежишь? На обед?- ругался Дудаков, глядя в макушку малышки.- Чего ты на этот риттбергер идешь так, будто он тебе не мил? Или не мил? - Мил,- кивает девочка. - Ну, так и зайди, как положено! С другого края неслось голосом Этери: - Ками не скидывай руки! Колено активнее! Между их голосами Даниил Маркович гонял Майю: - У тебя же вчера этот каскад получился на ура в короткой, чего ты его опять мучаешь? Когда через два с половиной часа в тренровочном зале раздавался сладкий звук сонного дыхания спортсменов, а троица сидела за дверями этого царства Морфея, женщина потянулась, откинулась на спинку сидения и проговорила: - В восемнадцать я бы тоже завалилась с ними дрыхнуть. Даже в тридцать. А теперь - не получиться. - Кто тебе мешает?- пожал плечами Сергей,- Хоть сейчас принесу еще один мат и организую тебе царское ложе. - Статус, будь он неладен!- вздохнула Этери. - И это говорит женщина, которая две недели проспала в “Хрустальном” на полу, пока чемпионка Липницкая спала в тренерской на диване?!- чуть заметно улыбнулся Сергей Таких подробностей Даня не знал. Не был он в то время вхож в ближний круг. - Ну, а куда мне было деваться, если нас обложила толпа по периметру? Это ты был в те времена неизвестным героем: вышел, сел в машинку и домой, под бок к семье. А я Дишку видела, когда мама на тренировки проводила. И то - мельком. Оба замолчали. Давняя история, поросшая быльем. Дудаков до сих пор помнит, как пытался выгадать Этери хоть десять лишних минут, занимая Липницкую, чтобы мать могла пообщаться с дочерью, а дочь с матерью. Это был первый жестокий урок славы. И, как оказалось, самый легкий. - Соне надо позвонить, узнать, как она,- старший тренер встала, вынула телефон из сумки и ушла в глубь коридора. - Я не знал таких подробностей,- негромко проговорил Даня, когда женщина скрылась из вида. - Каких?- не понял сразу Дудаков.- А, ты про ночовки на полу? Ну, такая работа. Жалко, что без пользы страдали. Сергей Викторович потянулся, разминая уставшую спину. - Я бы и сейчас на полу отоспался,- зевнул и еще раз потянулся. - Я бы тоже,- Даниил понял, что и сам устал. - Ну, так пойдем, расстелим себе царское ложе, а Этери оставим этот диван, хоть сколько-то отдохнет. Нам же статус позволяет завалиться вздремнуть на полу? Прокрались на цыпочках в зал, аккуратно вытянули один из последних матов, оттащили в уголок подальше от спортсменов и довольные вытянулись, скинув лишнюю верхнюю одежду. Впереди было минут сорок отдыха, потом подъем, приведение себя в товарный вид, макияж, костюмы, наряды… И шоу, которое, как известно, продолжается в любой ситуации. - Дуд, а если она от нас уедет?- ни с того ни с сего поделился опасениями Ани Глейхенгауз. - Кто?- устало проворчал Сергей. - Этери,- сам не заметил, как голос дрогнул.- Как мы без нее? - Херово,-Дуд вздохнул, приподнялся на локте и продолжил.- Поэтому она и не уедет. И поэтому хорошо бы нам не быть дебилами, а ценить ее жертвы во имя нас. - Не думал, что ты так умеешь в пафос,- хмыкнул Даня. - Глейх, не будь идиотом!- Дудаков было повысил голос, но тут же вернулся в полушепот.- Я люблю эту женщину столько, сколько ты тут даже не работаешь. И если ей перекроют кислород здесь, пусть живет где угодно, делает, что угодно, но будет счастлива. Мне будет крайне хуево, и я сдохну без нее, но Дань, если хуево будет здесь ей, я все равно сдохну и легче мне не станет. Будет больше несчастных людей. И только. - Можешь уехать с ней,- сам удивился, что предложил Дуд подобную идею. - Она не согласится, да и я не мудак при всех моих недостатках. Сергей Викторович вытащил наушники, собираясь погрузиться в какую-нибудь киношку. - Разве уехать за любимой женщиной - это плохо?- Даня бы сейчас сорвался за Этери в любой угол мира, позови она. - Глейх, у меня семья, дети. Дочь малолетняя,- Дудаков засунул один наушник в ухо.- Таким не разбрасываются. - То есть, если она уедет, ты за ней не кинешься?- уточнил хореограф. - Вот именно,- и, заканчивая беседу, мужчина отгородился наушниками и включенным кино. Глейхенгауз молча отвернулся и тоже залез в мобильный. Странный разговор не давал ему покоя. И промаялся разными мыслями Даня до самого подъема. А потом снова стало не до того. Бегали, суетились, ждали девчонок, готовили, помогали, разминая мышцы. Этери ко всему прочему еще то и дело уходила выяснять состояние Сони. относительно утихли, лишь встав у бортика перед произвольной своей пары. И снова ни Сергей, ни Этери не заметили, как плечи прижались друг к другу. За работой вообще мало что замечаешь и при этом становишься безумно откровенен. У них был последний вечер вот так, совсем рядом и тела его терять не хотели, сближая двоих до полного соединения, окунаясь в энергию второго, заряжаясь ею и успокаиваясь. И всю суету за своими спинами эта пара пропустила, а суеты было много. Даниил Маркович о чем-то поговорил с Аней, та перебросилась несколькими словами с Майей и Камилой, которые в свою очередь поговорили с Женей и Вовой и Аделией, а малышка Адель потянула за рукав Ягудина и что-то ему нашептывала на ухо. За вчерашний день они успели подружиться. Аделька прониклась тем, как Алексей Константинович подошел к ней и попросил Мишель, чтобы порадовать Этери Георгиевну в конце прокатов. Напряжение и непорядок чувствовали все, спортсмены в первую очередь. Какую-то затаившуюся старшего тренера - не понимали, и это будоражило, так что любая попытка вытащить ЭГ из раковины воспринималась детьми на ура. В общем, Этери не ошиблась, за ее спиной готовился заговор, а она стояла прижавшись к мужчине, с которым осталась одна ночь безусловного обладания в поезде. И хотелось протянуть эту радость подольше, хотя бы так, опираясь на его спокойное плечо.