Трое на двуспальной кровати

В двенадцатом часу вечера Этери можно было бы и не звонить, но можно и позвонить. Спать она уже вряд ли легла, а не ответить под этим предлогом, если не захочет, всегда сможет. На удивление трубку подняли почти сразу, так что с парковки Дудаков выезжал под голос, по которому умудрился за два часа заскучать. “Кажется, это все-таки наркозависимость”,- констатировал мужчина, произнося: - Привет! Не спишь еще? - Когда бы я успела?- да, определенно зависимость.- Я порог дома переступила пятнадцать минут назад. - Пробки?- посочувствовал Дуд. - Они, родимые,- голос щекотал душу, хотелось улыбаться. - Слушай,- Сергей остро и безнадежно понял, что до Минска эти разговоры будут основным в их отношениях, не считая работы,- давай завтра сбежим хоть на часок от всех? - Все нам этого не простят!- по салону авто зазвучал бархатный смех. - Мы им не расскажем,- конспиративно понизив голос, сообщил Дудаков. - Давай, доживем до завтра,- вздохнула Этери и поменяла тему.- Как дочка? Красивая женщина на другом конце линии была прежде всего проверенным и преданным другом. О Кате она спрашивала, может, и не ежедневно, но достаточно регулярно. Выслушивала отцовские рассказы, радовалась успехам малышки, хотя и видела-то пару раз мельком. - Знаешь, Этери, это какое-то безобразие!- возмутился Сережа.- Дочки слишком быстро растут! Мужчина повернул руль, сворачивая с основной трассы в сторону жилого комплекса, в одном из домов которого ждала его семья. - И он это мне рассказывает!- нотки в любимом голосе появились страдальческие.- Моя вообще выросла без всякого предупреждения! Смеялись оба. Было немного грустно. Дуд знал Диану с ее восьми лет. На его глазах она из ребенка стала маленькой, хрупкой девушкой. На его глазах, пряча тоску и страх за свою малышку, Этери отправила дочь в США, предварительно обзвонив всех ближних и дальних, друзей и знакомых за океаном. Он бы и сам сделал так же, иди речь о любом из его детей. Потом на его глазах уживалась с мыслью о том, что девочка стала взрослой, зажила отдельной жизнью. Тоже взрослой. Как-то раз проговорилась: - Я сама рано стала самостоятельной, но она и меня переплюнула. Это было обо всем сразу. В том числе и о том, с чем мать уживается теперь. Дочка стала совершенно отдельной. Да, зависимой материально, да, нуждающейся в беседах и поддержке, но живущей своей жизнью, делающей свои ошибки и выборы. Или наоборот - выборы и ошибки. И в этой надвигающейся неотвратимо полной самостоятельности слышалось и полное одиночество для ее матери. Такое не отменится даже переездом в США. Да и что там будет делать активная и яркая Этери? Здесь у нее работа. Здесь ее жизнь. Здесь ее спортсмены. А там? Сидеть и ждать, когда Диша найдет время между тренировками и своей молодой семьей навестить мать? Конечно, можно взять спортсменов, начать тренировать там. Но все это совсем не тот масштаб. Как заставить мотор болида формулы один работать в газонокосилке. Да он попросту не заведется! Дудаков доехал до дома, запарковался, но никуда не спешил, продолжая разговор о пустяках с невидимой, но слышимой женщиной. Прерываться не хотелось, хотя организм молил об отдыхе и сне. Полубессонная ночь в поезде, едва захваченный сон утром у Этери, вполне рабочие тренировки. Ресурс не безграничный. Надо отдыхать. Надо спать. Зевнул так, что услышали и по телефону. - Ты домой скоро доедешь?- уточнила женщина. - Доехал уже, сижу в запаркованном автомобиле,- успокоил ее Сергей.- Не волнуйся, за рулем не усну. - Давай-ка закругляться, милый друг,- назидательно проговорил мобильный.- Иди отдыхать. - Хочу с тобой говорить,- вздохнул Сережа, понимая, что она права. - Завтра наговоримся. Все, Дуд, спать!- хотела отключиться. - Этериии!- позвал Дудаков. - Что?- отозвалась на его зов. - Люблю тебя,- ну, конечно, он бы хотел услышать в ответ признание, хотел бы. - Выспись хорошо, Сереж,- и отключилась. Что тут поделать? Он знал, что брал, точнее кого. Знал, что она не чувствует то же, что чувствует он. Но было хорошо. И иногда даже казалось, что, пусть не любовь, но какое-то чувство, заставляющее недобро щурить глаза при мыслях о посягательстве на его душу других, в ней было. Оно и хорошо, что нет в ней любви. Готова терпеть его сложности и недостатки, не особенно погружаясь душой. В общем, как есть, так и правильно. Пока же нравится обоим? Нравится. А любовь? Главное, чтобы ему не мешала любить себя. Резко вышел из машины, было пошел к багажнику за чемоданом, но остановился. Вернулся назад. Вынул пачку сигарет из бардачка, зажигалку. Пиркурил. Погода была совершенно еще невесенняя. Пальцы мерзли. Дышал дымом. Думал - ни о чем. Слушал пустоту в себе, особенно там, куда был готов положить ее признание в любви. Этот угол души даже эхом не был задет. Стерильный. Докурил, выбросил окурок. Вытащил поклажу и покатил себя и вещи домой. К родным берегам. Еще в лифте был - из КПК, сегодняшнего утра, но, переступив порог, стал собой. Тем, кого годами знали в этой квартире. Обнял жену, поинтересовался сыном. Узнал, что уже спит. Неудивительно, завтра рабочий день. Супруга поморщилась и принюхалась: - Серег, ты чего это? - Чего?- не понял Дудаков. - Закурил что ли на старости лет в очередной раз?- засмеялась женщина. - Да это я так,- встряхнул головой, отгоняя все лишнее.- Устал, похоже, со всеми этими переездами. Вывозим толпы девчонок. Да еще телевидение, лезут с вопросами. Нервно прижал ладонь к шее, как бывало всегда, когда что-то выбивало его из колеи, особенно публичность. - Ты отлично держался,- оповестила супруга о том, что смотрела трансляции.- Этери у вас совсем потерянная. - Да там из-за телевизионщиков еще,- махнул муж рукой.- Затерли ее совсем, а нас выпихнули с Глейхом на передний план. - Майя короткую наконец откатала чисто,- порадовалась женщина. - И наваляла в произвольной,- покачал головой Дудаков.- Моя заноза! - Я думала, Санька - заноза,- веселый общий смех. - Все они занозы!- Сережа пошел в ванную по знакомому сто лет маршруту. Все бытовые проблемы и заботы по части ужина, полотенец, разбора чемодана будут решены, пока он приводит себя в порядок. Это годами отшлифовано до идеальной гладкости и системы. Дома он в первую очередь отдыхал. Его покой берегли, а комфорт ставили превыше всего прочего. На то и дом, чтобы кормилец и глава был всем доволен. Он и был. Лучшего даже представить не мог. Ценил созданный покой и порядок. Дома было хорошо, просто кое-чего не хватало, потому что жена была не Этери. Но и быть последней не могла, так что это не в претензию, а лишь фактом недостачи.