Трое на двуспальной кровати

Вот чего искренне не мог понять Сережа, настолько, что ко второй половине дня, когда все вокруг гудело напряжением боевой готовности, так это того, почему в выходной Ксюши и рабочий для него субботний день 9 апреля с обеда Катя повисла на папе, пусть и дистанционно. На ребенка, который начинал дрожать губами, как только отец пытался сказать, что у него дела, конечно, какая обида, но к пяти вечера Ксении он все-таки все высказал. Напомнил и про то, откуда в Ксюшин кошелек прибегают дополнительные доходы, намного более значимые, чем ее зарплата. И почему мать не занимает ребенка настолько, что у него есть время скучать по занятому в данный момент отцу. И еще много чего высказал. И закончил тем, что у него шоу через два часа, так что сообразитесь там уже без папы, ему тут реально не до вас. После чего и отключил телефон. И надо сказать, что даже чувства вины не испытывал до начала программы. А как только Даня поехал “зажигать звезды”, заскребло. Не выдержал и вернулся на связь. И даже набрал Ксюше. И даже позвал Катю и показал ей, как девочки открывают программу. Он извинился перед обеими за несдержанность, хотя, ей-богу, вины его не было в этом. Он же и правда на работе. Но вроде все равно сорвался. И из-за того, что сам разрывался, и из-за того, что чувствовал, как фонят Этери и Даня. В знак примирения показал Кате почти все шоу с тренерского места и даже чуть закулисья, когда убегал к девочкам. Чем в конце концов и усыпил ребенка. Честно говоря, вымотался. Не чувствовал никакой радости от стартовавшего тура. Хотелось уже тишины. А впереди был прием, банкет и что там еще? Ах, да! Еще же вот этот публичный выезд раньше всего! Этери мило болтала с Даней. Ее отпустило к началу второго отделения, когда вроде уже стало понятно, что шоу идет не так плохо. Все вкатывается. Все довольны. Принимают отлично. И чуть нервные шуточки по адресу Глейхенгауза потихоньку превратились в спокойное обсуждение деталей и профессиональный юморок про степауты и недокруты. Дудаков слышал краем уха, как радостно хореограф реагировал на возможность быть рядом, разговаривать, привычно шутить. Снова играть в эту приятную жизнь, где он избранный. Было желание шикнуть на молодого, забывшего, кто в доме папа, но сначала радовал Катю, потом уживался с утомлением дня. Так что по большей части просто наблюдал. Легкие руки Этери поправляющие костюмы девочек и взлетающие в диалоге с Даней. Склоненную на бок голову Глейхенгауз и слова произносимые им через улыбку. Их общий смех над поскользнувшийся в финальной позе Женей и синхронные аплодисменты. Даже на то, как Даня под локоток приобнимает женщину что-то шепча ей на ухо, а она сначала благосклонно улыбается,а потом и вовсе хохочет, качая головой. Мир в душе более или менее установился уже к финальному выходу, когда над катком зазвучало: “Всю мою жизнь я иду ко дну, всю мою жизнь я искал любовь, чтобы любить одну”. Пара на катке кружила черно-белыми всполохами, Фонари телефонов зажигались звездами во мраке темных трибун. Этери встала и потопала ногами в коньках, проверяя, удобно ли ей. Сережа поднял глаза вверх и понял: все лучшее было здесь. На темной арене, в прожекторе, в звездах фонарей, в строгом лице, следящем за полетом черно-белой пары. Встал за спиной у Этери, как все годы до этого и слушал надо льдом и людьми летящее: “Это небо вместо сцены, здесь всё вверх ногами, и эти звёзды в темноте — тобой зажжённый фонарь…” И вряд ли кто-то из троих понял, как так получилось, когда вместе с детьми одновременно запели, вступив во второй припев: - Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами - Таков закон сансары, круговорот людей. На голоса тренеров обернулись Соня и Алина,но, смутившаяся троица между тем продолжила со всеми: - Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами - Таков закон сансары, круговорот людей. Их дети вылетали на темный лед тоненькие, легенькие, похожие на мечты, полные надежд. Со льда Этери протянулось две руки, как было всегда в их мире - левая Сережина, правая - Данина и почти перенесли ее через бортик. А Вова кружил Женю, а звезды-фонарики покачивались в такт. На душе было тихо, слышно, как подбегают к глазам слезинки. - Держись, косметика поплывет,- вдруг прошептал над ухом Даня. Засмеялась и отпустило. Только все равно опаздывала в общий ритм и скорость, теряясь в себе. Сереже пришлось даже вернуться и поймать за предплечье, чтобы она не отрывалась от команды. Мужчина прикрыл рукой крылья острых женских лопаток, словно душу оградил от недобрых взглядов и чуть втолкнул в общие объятия. - Поехало,- пробормотал Сергей над самым ухом Этери. Итак, шоу и вправду поехало, стало на рельсы, стартовало от первой станции. На лед летели цветы и игрушки. Бросила взгляд на прозрачную обертку, в которой выбросили розы. Скромный букетик от всей души. - Не убился бы кто-нибудь,- кивнула головой, отмечая,что дети могут наехать на валяющийся на дороге букет. Дудаков притормозил, поднял цветы. Чуть задумался, и, пряча улыбку, поехал догонять веселую компанию коллег: - Я нашел самый правильный букет этого дня,- чуть повысил голос, чтобы привлечь внимание Тутберидзе. Она сначала протянула руку на его голос и только потом повернула голову. Увидев, что ей отдает Дуд, прыснула, прячась улыбкой от публики: - Давно мне такого не дарили. - Зато от всей души и никакого криминала,- серьезно заметил Сережа.- И вообще, я настаиваю на свидании. На эти слова обернулся Глейхенгауз, но тут же прибавил хода. Не для него было слушать подобные разговоры. Смотрели, как дети прыгают и упорно не реагировали на мельтешащего Эдуарда Михайловича, который всем видом показывал, что давно пора перемещаться совсем в другое место. Что они не видели на тех банкетах между снулыми и подобострастными физиономиями. Вон квад-лутца Сашки Трусовой они там не видели, и квад-тулупа или квад-сальхова Мориса - тоже. И тройного акселя Сони - не увидят, стоя с бокалами рядом с людьми в дорогих костюмах, которые все равно сидят так себе на животах. Так что Эдик мог себе продолжать метаться за бортиком. Не до него. У них праздник! Но все заканчивается. Закончился и прокат, и раздача автографов, и сборы и отправка в гостиницу спортсменов. Дальше было не отвертеться. Их ждал автомобиль с водителем, ушлый Эдуард, светские беседы. - Эд, когда можно будет свалить оттуда, не нарушая приличий?- поинтересовалась Этери. - Часа через полтора,- развернулся с переднего пассажирского Аксенов.- И, Этери, ради бога, не говори ты все, что в голову приходит, даже если тебе человек совсем не нравится. - Эдик, если бы я говорила хотя бы половину того, что мне приходит в голову на таких мероприятиях, нас бы давно звать перестали. Даня захохотал, а Сергей прижал нежно за талию к своему боку суровую женщину. - Даже трети не говори тогда!- взмолился управляющий.- Там спонсоры, там люди, от которых зависит, будут ли у нас еще шоу в этом городе! И нет, Эдуард Михайлович знал, что, если Тутберидзе кто зацепит, то скажет она не половину, а минимум три четверти. И будет сожалеть, что от четвертой воздержалась. С кем он работает?! За что ему это наказание?! Кого он любит?! И главное - зачем, если ее вон облапали, а ей и хорошо.