Трое на двуспальной кровати

- Чего он за нее хватается как за спасательный круг?- фыркнул Глейхенгауз и воззрился на Эдуарда. В ответ получил красноречивый взгляд трактуемый однозначно в духе - а то не ясно. Одутловатый некто от спорта средней руки, придерживая за локоток высокую блондинку что-то с улыбкой бормотал ей чуть ли не в ухо, слегка привставая на цыпочки, чтобы дотянуться своими полтора в прыжке до женского модельного. Мужчины уже давно стояли в уголке с бокалами особенно никого не интересуя, только Аксенов то и дело отходил то в один угол, то в другой поздороваться и подвести нового большого человека к их группке, а потом переадресовать Этери. Да еще временами показывался в зоне обзора Тутберидзе, чтобы понять, не пора ли бежать на помощь избавляя от очередного восхищенного ее красотой и талантом. Женщина проживала мероприятие стоически, даже мученического выражения лица себе не позволяла. Сколько бы Эд ни возмущался ее неправильным поведением, но она тоже понимала, что тут речь о перспективах и развитии, так что стой, улыбайся, делай увлеченную физиономию. В общем, отрабатывай номер. Да и была в этом своя забава, например, в таких вот мужиках, которые выпрыгивали из костюмов, чтобы понравиться. И, вообще, он ей даже нравился по-своему, забавный. Вполне стоило сохранить милые отношения, вдруг пригодится этот колодец для испития воды в трудные времена. Кто он там? Зам директора какой-то фабрики по пошиву спортивной формы, вроде? Не ахти какая птица, но времена нынче трудные, может, скоро и футболки без блата не купишь на группу: - Василий Андреевич, а можно вашу визитку?- мило улыбнулась Этери. Мужичок радостно засуетился, полез во внутренний карман пиджака, вытащил визитницу, инкрустированную какими-то симпатичными камешками. Стильную и одновременно недвусмысленно показывающую, что ее хозяин если и перебивается с хлеба на воду, то хлеб ему доставляют личным самолетом из любимой итальянской пекарни,а воду девственницы с Гималаев носят к столу в освященных сосудах. Три мушкетера у стены переглянулись, когда блондинка закрутила в пальцах кусочек картона. Дудаков глянул на часы, поправил браслет и заявил: - Полтора часа прошло. После чего двинулся в сторону беседующей пары. - Теперь проблемы будут не только с ней, но еще и с ним,- констатировал директор и печально глянул на Даню.- Глейх, с тобой как-то попроще было, не? В это время Дуд уже не только дошел до беседующих, но и довольно небрежно приобнял женщину за плечо отодвигая от руки, поддерживающей ее локоть. Мило улыбнулся бизнесмену и чуть извиняясь тоном произнес: - Мне придется украсть у вас Этери Георгиевну. К сожалению, у нас обязательства. Надо проследить, что дети в порядке. Сами понимаете - режим. И с той же мягкой улыбкой развернул Тутберидзе, едва успевшую распрощаться и повел к выходу. Прошли мимо Эда и Дани, вышли из зала. Только там Этери поинтересовалась: - И что ты сейчас делаешь? Дудаков улыбнулся: - Это похищение!- отпустил женское плечо и положил руку на талию так интимно-низко, что только слепой ошибся бы в отношениях этих двоих.- И вообще, у нас свидание! - Вовремя,- усмехнулась Этери, вглядываясь в темноту ночи за окном холла, где забирали одежду. - Я всю жизнь мечтал гулять с любимой девушкой по весеннему Минску,- Сергей протянул ей пальто, предлагая опустить руки в рукава и не спорить с ним. - Врешь ведь!- женщина почувствовала, как через ткань рукавов ее обняли, сзади прижалось мужское тело, а в самое ухо зазвучал мягкий шепот. - Это новая мечта всей жизни,- легко чмокнул в висок, прикрытый кудрями. В умиротворяющей ночи, под обсуждение звездного неба и апрельской прохлады столицы Белоруссии двое далеко неюных людей неспешно гуляли по улочкам, двигаясь в сторону гостиницы. - В конце получилось красиво,- улыбнулась Этери, вспоминая финал.- Я даже не думала, что будет так щемяще. Ожидание продолжения. Оно ведь у нас будет? Женскую ладошку взяли в крепкую мужскую, переплели пальцы, чуть успокоительно сжали: - Конечно, будет, Этери. - Иногда страшно. И все совсем непонятно,- она вздохнула.- Как думаешь, почему всегда так непросто? И так… нечестно. Ответов ей было не нужно. Их никто не знает, почему у нее не бывает просто? Всегда вот так - трудно. Ночь обнимала и прятала двоих, город вычерчивал им лини дорог, завитки проулков, пятна ночного освещения не давали потеряться полностью в апреле. В свете одного из фонарей Сергей повернул голову и залюбовался подсвечивающейся кожей на лице идущей рядом женщины. Не отпуская сцепленной руки, обогнул ее и пошел спиной, чтобы продолжать смотреть. Этери затормозила и с удивленной улыбкой уставилась на сменившего контур движения Дуда. И этот удивленный взгляд он поймал в свой, обхватил ладонью щеку сиянием которой любовался, потянулся к мягким губам. Из того же юного и сладкого - поцелуи на прогулках по ночным городам. Смех. Легкий хмель влюбленности и алкоголя. Еще хотелось читать стихи, что было уж совсем по-дурацки, но у них ведь свидание! - И в пролет не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа. Завтра забудешь, что тебя короновал, что душу цветущую любовью выжег, и су́етных дней взметенный карнавал растреплет страницы моих книжек… Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша? Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг. - Ну и дурак,- и это тоже было совсем по-детски, даже то, как она попыталась вырвать руку. - Ты не любишь Маяковского?- не выпустил Сережа. - Лиля - сука, а он… Этери снова дернулась. - Он ее любил,- закончил Дудаков и обхватил по-медвежьи, не давая окончательно рассердиться.- И любил красиво. Хочу красиво любить. И снова целовались. Хорошо ночами в чужом городе. Удобно. Редкие прохожие,которых тоже куда-то потянуло в темноте, может, на собственные свидания с юностью, лишь улыбались, глядя, как двое, укрывшись в сумраке, куда почти не достает фонарный свет целуются. В этом черно-сером весеннем воздухе было толком не определить ни возраста, ни положения. Двое влюбленных. И ничего больше. У входа в гостиницу Этери попыталась выплести свои пальцы из Сережиных. - Да брось ты!- засмеялся Дудаков.- Все давно спят, кому это может быть интересно? Так и в лифте ехали, ладонь в ладони. Так и в номер зашли. А там уже близость тел абсолютизировалась, стала неразделимой в бесконечном количестве точек соприкосновения. Восхищаясь и немного дразня женщину, Сергей повторил, проводя по ее лицу ладонями: - Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа…