Трое на двуспальной кровати

В общем-то кашу Дудакова можно было признать вполне приличной, для человека, который готовил что-то похожее на еду последний раз, когда жена была в роддоме, эта каша могла бы считаться вершиной кулинарного мастерства. Этери позавтракала с аппетитом, хотя давно уже забыла, что люди едят на завтрак, кроме кофе и обезжиренных йогуртов. Все происходящее было неправильным. Даже их утренний разговор. Но тоже уже было. И с каждым днём этой неправильности к ней привыкалось все больше. "Замучаешься забывать",- честно призналась себе женщина, собираясь на работу. Где-то в глубинах сознания зрела надежда на будущее. Как-нибудь, когда-нибудь он придет к ней вечером или утром и останется. И пусть для всего мира будут жена, Ксюша, дочь. Особенных потребностей посвящать этот мир в свою жизнь у Тутберидзе отродясь не было. И знай она, насколько этот мир любопытен до этой самой личной жизни, может, и не рвалась бы так к своим вершинам. Улыбнулась грустно самообману. Конечно, рвалась бы. У нее была цель, точка, к которой шла. Она пришла. Собирает урожай. Собаки тявкнули на прощание и с удивлением, почему им отказано в поездки на суетным мир катка, на что Этери посетовала: - Нет, маленькие, сегодня без вас. Ее ждала поездка в министерство спорта, неудобно с двумя хвостами в высокие кабинеты, хотя, наверное, и не прогонят. Автомобиль заворчал мотором, вывозя в мир, новый день, жизнь. На повестке висело много, включая зондирование почвы на предмет Щербаковой. Она, конечно, сказала, что глаза закроют, но хотелось быть уверенной наверняка, что открывать и не станут. Мерно перебирала а голове задачи от домашней стоянки до парковки "Хрустального". Никаких неожиданностей ни в холле, ни по дороге в кабинет не встретилось. И даже до льда дошла без приключений. А вот на катке с удивление обнаружила нежданчик: голубоглазая малышка, родство которой с любимым мужчиной можно было отрицать разве что при полной слепоте, сидела завернутая в отцовскую куртку и болтала ногами. Честно говоря, Этери попросту растерялась. Одно дело - знать, что у твоего любовника есть дети, другое - видеть этого ребенка. Утренние мечты сразу выцвели до полной невзрачности. Все, о чем она не позволяла себе фантазировать, но все равно в тайне мечтать, разбивалось о совершенно Сережину улыбку на маленьком личке. Катю было не отодвинуть. Эту реальную светленькую девочку со счетов не сбросишь. Карий взрослый и голубой детский внимательно смотрели друг в друга, словно пытались разглядеть что-то главное: - Ну, здравствуй,- Этери улыбнулась девочке. Глазенки стали совсем испуганными, ребенок смешался, смутился, потерялся. - Ты откуда у нас тут такая славная?- в периферии взгляда мелькнул приближающийся Дуд. - Я к папе приехала,- едва слышно пробормотал девочка и протянула ручки к приблизившемуся отцу. Дудаков обнял дочь, поднял на руки и уселся на скамью, посадив ребенка на колени. - Представляешь,- заговорил мужчина,- приезжаю на работу, сидит и ждёт меня холле! Сказать, что Этери удивилась этому, крайне неполно описать масштаб эмоции. - Тебя мама привезла?- задала женщина вопрос Кате. Вместо ответа девочка ещё плотнее вжалась в отца. - Вообще непонятно, кто ее привез и откуда она здесь,- ответил Сергей за дочь.- Я Ксюше уже написал, но у нее тоже тренировки, пока не видела, наверное. - Странно,- Этери обеспокоенно глянула на мужчину, тот лишь кивнул, обнимая ребенка.- Отправь ее к младшим. У них хорео сейчас. Будет при деле и под присмотром. Странности странностями, но работу никто не отменял. В ответ на предложение девочка ещё прочнее вцепилась в Дудакова, всем видом демонстрируя, что никуда не пойдет. - Вот что, Серёж,- сосредоточенно обрабатывая информацию, произнесла Тутберидзе,- давай-ка тогда занимайся ребенком, а мы тут без тебя пока. - Да она посидит тут тихонько,- Дуд погладил Катю по голове,- Все нормально, отработаю. - Холодно,- не согласилась женщина,- и скучно ей будет. Странное ощущение охватило Этери, когда она смотрела, как Сергей уносит со льда дочь. Девочка почти безотрывно глядела на высокую блондинку, отдавшую папу в полное распоряжение. У женщины, видимо, интереса было меньше, она довольно быстро отвернулась от широкой спины, удаляющейся с ребенком на руках, окинула пристальным взглядом происходящее на льду и переключилась на работу. - Соня, дугу перестаиваешь!- от бортика крикнула Акатьевой. Услышав этот грозный окрик, Катя зашептал папе на ухо: - А на меня она не кричала. Значит я хорошая! Если у отца и были возражения, он оставил их при себе. В Дудакове боролись два сильных чувства: благодарность, что Этери спокойно отреагировала на внезапное появление Катьки из ниоткуда и даже позаботилась о ребенке, и обида, что фактически выгнала его с тренировки из-за этого самого ребенка. Смесь этих чувств была максимально иррациональна. И базировалась в основном на собственном ощущении ошибки, которую он совершил несколько лет назад, сделав ребенка по сути случайной женщине. Чувство было неновое. Катю он прятал в первую очередь от семьи, с чем никто и не спорил. Жене, само собой, ребенок - нож в сердце. Егор ясно обозначил, что его результат отцовского блуда не интересует нисколько. В сущности Сергей так и жил теперь напополам: отдельно для семьи, отдельно для Кати. Ждать, что Этери отнесётся к его девочке лучше, чем к постороннему ребенку он не мог, но хотел. И желание, кажется, не оправдывалось.