Трое на двуспальной кровати

- Осталось два дня,- Сергей сдвинул кудрявые пряди в сторону, чтобы обвести контур узкого крылышка лопатки, лежащей почти поперек него нагой женщины. - И будет два дня,- Этери повернулась к нему лицом, положив щеку на сложенные на мужском животе пальцы. - Хоть так,- провел линию по позвоночнику, перепрыгивая пальцами с позвонка на позвонок. - Привыкну я к тебе,- тихо пробормотал женщина. Сама понимала, что толку в этом признании никакого. Мало того, что уже привыкла, так ещё и влюбилась. Все печально, но при этом сладко, больно, нервно, влюбленно. Несло эйфорией близкой конечности их общности. Сколько бы Дуд ни говорил, что всё решит, но теперь, увидев Катю, женщина понимала полностью: не решается такое. Прижмёт Ксюша покрепче и кончится Сережино тихое сопротивление. - Я никуда не денусь. Привыкай,- пальцы добежали до ямочки на пояснице, ладонь погладила упругую округлость ягодиц. Было хорошо и нежно. Видимо, такой вечер, вроде без экспериментов, без сложных заходов и выездов. Он просто пришел, открыл дверь своим ключом, поцеловал ее, вышедшую в прихожую с Мишель на руках. Спокойно поужинали заказанной из неплохого ресторана едой. И потом самый незамысловатый, но от этого не менее приятный секс, где мужчина вел, женщина следовала, обнимала руками, держала за бедра длинными ногами, слышала частое дыхание и короткие стоны, когда движения как-то особенно сладко попадали в такт, двигалась навстречу. И после всего, насыщенная любовью и близостью, улеглась поперек знакомого тела, чтобы чувствовать неспешное движение пальцев по коже, запоминать, купаться в ощущениях. - Я думаю,- мурлыча под гладящей рукой, проговорила Этери,- в Нижнем я останусь на хозяйстве, а вы пойдете с ребятами за наградами. Попробуем их сдвинуть на конец шоу. Впритык успеют. - Я вернусь с ними,- предложил Дудаков. - Да, если кто-то из вас сможет, лишним не будет, хотя управлюсь, конечно,- она слушала мягкое движение ладони, проникающей между бедер. Разговор затих, осталась мужская рука, нашедшая скользкую дорожку к сокровенному, женские вздохи. Любопытные длинные пальчики нащупали чуть привставщий член. - Дуд, откуда в твои годы столько энергии?- пошутила Этери, ласково охватывая упругий ствол. - Уж больно соблазнительные перспективы,- палец между женскими складками нежно потёр выступающий узелок нервных окончаний. Играл с ней, уже точно зная ответ на каждое движение своих рук. Потянулся к губам губами, понимая, что не достанет, если она не придвинется. Возбуждённый, жаждущий, снимал женские пальцы, добавляющие остроты в его желание своими движениями, чтобы развернуть, подмять под себя, входя видеть дрожащие губы, ищущие его ласки. Ловить темный огонь из-под неплотно закрытых век. Любоваться ее наслаждением от движения его плоти. В медлительности, в ускорении, в долгом входе, в коротком толчке. Слушать неразборчивое бормотание и надеяться, что в нем ее признание в любви. Ничего не ждал, но так хотелось, чтобы она его любила, хотя бы в такие минуты. - Совсем не хочу уходить,- прижимал к груди после. За окном была очевидная и бессмысленная ночь. - Тебя и так дома почти не бывает,- говорила то, что должно. - Нельзя так жить,- Дудаков погрустнел.- Она хороший человек, знаешь. Но так нельзя. - Ты ее любишь, Серёж,- странно, но было как-то нормально, что Дуд любит жену. - Не знаю уже. Тебя люблю и знаю, а про нее - не знаю. В ответ его поцеловали в плечо. Молча. А после Этери закруглила: - Любишь ты ее. Это и так понятно. - Я тебя люблю,- упрямо повторил мужчина. Еще один поцелуй упал ему на кожу, теперь уже груди. И тишина. - Спать ляжешь, когда уйду?- спросил Дудаков. - Сначала Дишке позвоню. У них перерыв,- женщина аккуратно выбралась из объятий. - Я тебе тоже буду ночами в Штаты названивать летом,- поймал ускользающую блондинку, чтоб поцеловать. - Конечно, а днём, во время работы, спать,- фыркнула пробудившаяся в ночной нимфе начальница. - Приедешь, сделаешь выговор,- попытался снова поймать для поцелуя, но женщина ловко спрыгнула с кровати. Пришлось и самому вставать. Натягивал одежду после душа и внимательно следил, не зазевается ли хозяйка, идя мимо. Дождался. Ухватил за бедра и уронил на свои колени. - Два дня,- пробубнил в длинную шею, оставляя поцелуи и забираясь под халат на груди рукой. Было томно от хозяйских уверенных прикосновений. Хотелось забыть обо всем и оставить Серёжу до утра, но неправильно. - Два дня,- согласилась Этери, ласкаясь нежной кошкой. Истечения этих самых двух дней ждал и Даня. Стыдно было признаваться, но не только желание близости с Этери было тому причиной. Даня хотел удаленности от Оли, которая ни с того, ни с сего день тому назад прилетела к нему воодушевленная и ласковая. Отдала себя удовольствиям его тела, не следила Цербером за тем, защищается ли Глейхенгауз от нежданной беременности, в конце вдруг заявила, что сегодня поняла, как он был прав. - Представляешь, Дань,- щебетала девушка,- сюжет делали с этой рокершей, которая двойню одна родила. Я думала, она просто психованная идиотка. А посмотрела, вот у нее реально смысл в жизни. И дети прекрасные. Я думаю, зря я так. Ребенок - это же счастье, да же? Глейхенгауз уж начал было отпускать эту идею, тем более Дуд просветлел знатно, а его головные боли и публичная свара с Ксюшей, которая не осталась, само собой, незамеченной, и того лучше. И вдруг у Оленьки загорелось. От удивления Даня даже почестнел и признался: - Может, зря я наседал так? Оля поникла: - Ты передумал. Ну вот… И затихла. Стало неловко: столько наворотил, а созрела девушка, он в кусты. В общем, идея обрела второе дыхание, хотя молодой человек не знал, не лучше ли было удавить ее окончательно. И вот теперь ждал Красноярска больше манны, хоть подумать спокойно.