Трое на двуспальной кровати

Сергей Викторович решил, что будет счастлив столько, сколько эта развеселая проститутка-жизнь ему позволит. По принципу - хоть день, да мой. Счастье получалось странное, с разными вкусами: вкусом утреннего объятия и поцелуями плеча спящей любимой женщины, подгоревшей яичницы и горького кофе, вкусом непонимания, как разобрать чемодан и что делать с вещами, которые положено стирать, торопливым уходом на работу, потому что все время забываешь, что едешь не из дома. И все же это было счастье. Особенно, когда вечером он обнаружил чемодан разобранным, а его нехитрое барахло постиранным. И вот еще одна задача, как ведется быт у этой самостоятельной женщины? В семье, конечно, было удобнее, там он понимал все: где его роли, где ее. И их это устраивало, годами проверенный алгоритм. - О чем задумался, Сереж?- погладила сидящего на кухне Дудакова по плечу Этери. - Знаешь, я внезапно понял, что это ведь теперь другая жизнь,- недоуменно покачал головой мужчина. - Неудобная, понимаю,- кивнула блондинка.- Я как-то уже привыкла, что только о себе думаю. Ну, и о собаках, конечно. Понятно, что Этери и до этого домохозяйкой не была. С ее разъездами и занятостью попросту невозможно тянуть быт образцовой женщины для плаката “жена квартала” или “мать года”. Сначала всем управляла мама, Этери на подхвате в свободное время, потом Дишка подросла, разделили обязанности по-справедливости. Дочь сама научилась, и готовить,и стирать, и гардеробом заниматься, и уборку шуршать в сменном с матерью режиме. Ну, а с отъездом и вовсе стало незачем и не для кого суетиться. Пыль смахнуть время от времени, вещи раз в неделю забросить в стирку, а если совсем недосуг, то есть специально обученные люди, и для пыли, и для стирки. Нет, бывало такое, что душа потребует, и заведешься на весь выходной с игрой в домашние радости: перемоешь, перечистишь, наготовишь. Только кому это все ценить и есть? В общем, полюбуешься сама, половину приготовленного выбросишь в помойку, и снова жизнь как жизнь. С кефирчиком вечерами. - Да и думай о себе,- засмеялся Дудаков.- Что я, маленький, сосиски себе не отварю и макароны?! Вообще, конечно, Дуд был в этом смысле маленьким, и криворуким, но так-то, кому надо, тот и прыгает из шкурки. А Сереже было надо. И он был готов. Вопрос в том, сколько бы этот порыв продержался. - Ладно, подумаем,- отмахнулась от некомфортных мыслей женщина.- Но сосиски, особенно на ночь, ты есть не будешь! А я с тобой - подавно! - Быстро и просто!- возразил мужчина. - Убийственно для фигуры! Ты хочешь, чтобы я спустила годовой бюджет Африки на новые пальто?!- возмутилась блондинка. - Просто надо дополнять хорошее питание правильной физнагрузкой,- дал профессиональный совет техтренер. - Вокруг дома в полночь будем бегать, заминаться?- прищурилась Этери. - Какие вы, женщины, однако… без фантазии,- перегнулся через угол стола, сдвигая стул на котором сидел, прикинул что-то и, приподнявшись, поймал подругу за бедра.- Я знаю массу полезных нагрузок, без отрыва от приятной части жизни! Обхватил со спины руками пониже живота, прижался вплотную. - Займемся обучением!- и запустил одну ладонь под домашние мягкие брюки, надетые на длинные женские ноги. - Ужин греется,- неубедительно засопротивлялась добыча в мужских руках. - Пусть греется, микроволновка его покараулит,- прижался губами к косточке на ключице.- Итак о пользе сосисок, сарделек,- плотно притерся пахом к ягодицам,- пельмешек и пирожков,-пальцы нежно раздвинули женскую плоть скользя ниже, до влагалища. - Офигеть у тебя ассоциации с кулинарией,- выдохнула Этери в ответ на легкую игру с сокровенными местами на ее теле. - Разве у меня?- мужчина прикусил мочку женского уха.- Это ты в банальной сардельке слышишь намек… - Сосиске,- хихикнула блондинка. - Да ладно!- прижался еще сильнее бедрами.- Ты уверена, что именно о сосисках сейчас думаешь?! Женщин со смехом развернулась в его руках и легко пробежалась пальцами по мужским бокам, стекая в пах. - А я не думаю,- хитро прищурилась,- о еде на ночь думать вредно!- и нырнула рукой под одежду.- И пробовать вредно. Обхватила пальчиками член, нежно провела рукой вверх и вниз. И внезапно убрала. - Да, точно… Все вредно!- попыталась отстраниться. Только развернулась, чтобы отойти, как под руку ей поднырнула светлая голова, под колени подхватила пара рук и закинула на плечо: - Ну уж нет! Потрогала - бери!- грозно проворчал мужчина!- А то все щупают… Товар портится! И скатил женское тело на первую попавшуюся горизонтальную поверхность, которой оказался диван в гостиной: - И кто же ваш товар щупает, Сергей Викторович?- сурово прищурилась Этери. - Вот-вот! Бери быстрее, пока упаковка в целости и ничьи загребущие ручонки не успели прибрать!- а потом как-то стало не очень до шуток, потому что губы нашли губы, а пальцы, которые проверяли “целостность” упаковок друг друга затеяли забавную, нежную игру. - И все-таки,- задыхаясь от ласки губ на ее теле, пробормотала Этери,- без пробы - это не то! Остановилась обнимающими ладонями на бедрах, рассыпала кудри волос, щекоча подвздошные кости и утопила в неге и влаге горячего рта все прочие желания. Придерживал женскую голову за затылок, гладил по волосам, ощущая, как нежные, ловкие язык и губы объясняют его телу дорогу в маленькую смерть и рай для всех живых. - Господи, иди сюда!- позвал из своего полубезумного возбуждения. Поцелуями от угла до угла губ благодарил их за дрожь вожделения, направляемую резким толчком в ждущее его проникновения устье прекрасного тела. Что-то невнятно шептал о любви вплетая в поцелуи, ритм движения, мутящимся рассудком, теряющимся за инстинктом обладания лучшей самкой, слушал такой же невнятный шепот, в котором мерещилось и ее “люблю”. Верил. Пока нет разума, расчета, прагматизма, веришь чувствам, плоти, сердцу, душе. И ничто из этого не сомневалось в любви. Пока разум покидал свою вахту. Этери тоже надеялась на разум любовника и корила предательницу-выдержку, не удержавшую язык за зубами. И это она не про ласки, а про обморочные слова, сорвавшиеся перед самым пиком в целующие мужские губы. Пусть он не поймет, не подумает, что это всерьез. Пусть не считает попыткой подтолкнуть к окончательным решениям. Разве помят мужчины то, что происходит во время секса? Разве сами не говорят то, чего не думают? Вот пусть так и будет. Пока в голове плыл туман разрядки, слов не находилось, только благодарственное поглаживание каждой острой косточки, каждой мягкой складочки. А потом слова бы нашлись, только заглянув в лицо, Сергей увидел, что любовница спит. Может, и не надо с ней говорить? Знать достаточно. Хотя бы надеяться, что знаешь правду. Что-то подсказывало, что в диалоге она от своих чувств отречется и не дрогнет. Лучше знать так, без уточнений.