Трое на двуспальной кровати

Что-такое состарился за день Ксюша поняла, когда у видела в дверях отца своей дочери с ребенком на руках. Тяжелые мешки под глазами, заострившиеся скулы, на которых пробивалась вечерняя щетина, глаза без всякого признака живого огня. Сначала охнула и кинулась обнимать обоих, потом трясла Катьку, требуя ответить, куда она делась на целый день. Да так расспросами замордовала, что и без того утомленный ребенок захныкал, надеясь слезами выпросить прощения: - Я с подружкой гуляла! С ней можно! С подружкой можно! - Я тебя в садик привела. Ты там должна была оставаться!- повысила голос Ксения. - Ксюш, помолчи,- бесцветно проговорил Дудаков.- Давай орать уже завтра. Все устали. Забрал у изнервничавшейся матери дочь и пошел готовить ребенка ко сну. Все было, как всегда: Катя, понявшая, что наказание как минимум отложено, успокоилась и защебетала, пока отец плел ночную косу. Среди прочего малышка пустилась в рассказ этого дня. Ничего в нем страшного не было: каталась на машине с подружкой, потом ходили в кафе, ели мороженое. Мама такого не дает много, а тут позволили до отвала наесться. Гуляли. А к вечеру приехали к “Хрустальному”. - Она сказала, ты ко мне придешь и заберешь, надо подождать,- докладывала Катя.- А я долго ждала, но подумала, что вдруг ты не знаешь, где я и пошла смотреть нашу машину. Твою, не мамину, потому что мама на работе. Я знаю. Она в другом месте работает. - Ктаюш, а ты откуда знаешь свою подружку?- сил выяснять ничего не было, но лучшего времени может и не появиться. - А я ее давно знаю. Еще маленькой была, она меня на руки брала и говорила, что я котеночек. И ты так говоришь. Говорила, я буду фигуристкой! Дочка посмотрела голубыми глазками в точно такие же отцовские и шепотом поделилась сокровенным: - Пап, можно я не буду фигуристкой? Там холодно. - Можно,- усмехнулся Дудаков своему кривому счастью сапожника без сапог. Когда-то, много лет назад, потупившись и насупившись к нему подошел Егор и заявил почти то же самое, еще и добавил, что одни девчонки вокруг. В общем, ну его, пап, не води сюда. Лучше на футбол. Не выйдет из него отца Саньки Трусовой, слишком мягкосердечен и податлив на детские желания. Полный впечатлений день уронил Катю в сон едва она добралась до кровати. На душе у мужчины была апатия, вязкая как смола. Никуда, конечно, этой ночью он не пойдет. Сейчас вытащит из кладовки надувной матрац. Наполнит воздухом и уляжется прямо тут же, вплотную к детской кроватке. Проходя мимо кухни, увидел Ксюшу в обществе початой бутылки вина. Не удивился, сам был нетрезв. После такого странно было бы оставаться прозрачным, как стекло. - Я у Катьки заночую,- предупредил женщину. - Давай на диване тебе постелю, Сереж,- вздохнула Ксения, тяжело поднимаясь со стула. - Не надо, с ней побуду,- отмахнулся мужчина. Проходя до кладовой, залез в карман куртки и вынул телефон. Одно сообщение. Точнее не одно, но почти все от Этери. Взволнованные, испуганные, просящие позвонить, как появится время. Нет, звонить он уже не мог. Написал в ответ, что разобрались, ребенок в порядке, а завтра все расскажет. И опустил снова трубку в карман. В голове и душе было пусто. Пока возился с собственной постелью, Ксения вышла из кухни, оглядела рабочее пространство и спокойно произнесла: - Сереж, я возвращаюсь в Казань. - В отпуск?- не понял Дудаков.- Мы же хотели Катю в Диснейленд свозить? - Нет, переезжаем. Я устала,- ответила женщина. - Это из-за сегодняшней ситуации,- понимающе кивнул Сергей.- Ужасно, конечно, Ксюш, но полиция разберется, найдет того, кто Катю сбивает. Все будет нормально. - Я уже позвонила в полицию, заявление забрала, сказала, что ребенок нашелся,- отмахнулась Ксения. - Ты с ума сошла?!- Дудаков даже прекратил наладку своего спального места.- А если ей покажется мало?! Сегодня ребенок чудом под машину не попал! - Дуд, ты меня не услышал?- светлые женские глаза пересеклись с мужским взглядом.- Нас в Москве больше не будет. Вряд ли кто-то рванет в Казань за моим ребенком. - Это и мой ребенок!- напористо напомнил Сергей Викторович. - Что ты предпринял, чтобы сделать этот статус сколько-нибудь официальным, Сереж?- Стояли друг против друга, напряженно борясь взглядами. Мужчина сдался первым. - Я все понимаю. Наверное, всегда понимала,- Ксюша нервно обхватила руками плечи.- Не хотела верить, что я просто удобное развлечение, ставшее неудобной обузой. Но пришел срок и для этого осознания. Странно, но в душе женщина надеялась, что он хотя бы попытается оспорить ее мысль, однако Сергей заговорил совсем о другом: - А как же Катя? Мы же совсем перестанем видеться, общаться,- Дуд совершенно растерялся от новости, сказанной так спокойно. - Сереж, между Москвой и Казанью два часа на самолете. Захочешь, будете видеться,- это звучало фантастикой. - У меня один выходной в неделю, плюс командировки,- попытался внушить Дудаков упрямой матери своего ребенка. - Значит будешь как большинство отцов, живущих в других городах - навещать в отпусках,- отмахнулась Ксюша.- Тут я больше не останусь. Мне страшно. И мне нечего ждать в этом городе. Ты, очевидно, выбрал не меня. - Я не хочу общаться с Катей месяц в году в отпуске!- возмутился Сергей. - Мы будем жить в Казани,- отрезала хрупкая блондинка.- Что будешь делать ты, решай сам! Сереж, иногда надо сделать однозначный выбор. И жить с ним. А ты все пытаешься усидеть на куче стульев. Все время так не получится. Молча сходила за постельным бельем и отдала мужчине. - Ты поступаешь неправильно,- покачал Сергей головой, забирая простыни и покрывала. - Правильно. Может быть, впервые с момента встречи с тобой,- отмахнулась женщина.- Поступи и ты правильно. Да уж, вечер не хотел становиться томным. Дудаков все понимал, и расстройство Ксюши, и ее страх, и попытку что-то решить радикально здесь и сейчас. Но не так же! Не лишая его Кати! При свете ночника смотрел на круглое, расслабленное личико дочки, улыбавшейся чему-то во сне. Не мог он жить здесь, а Катя, его маленький котенок, где-то за сотни километров. Это просто ерунда. Это неправильно! Вот Ксения и предлагает правильно поступить. А правильно получается только одно - ехать в Казань за ними. Бросить работу, бросить все его московскую жизнь. И Этери, конечно, бросить. А как иначе? Как можно оставить любимую и любящую женщину было понятно еще меньше, чем, как жить без любимой и привязанной к нему дочери. Вот так и выглядит патовая ситуация. Цугцванг - куда ни поверни, везде проигрыш.