Трое на двуспальной кровати

Даня уже сутки наблюдает за коллегой и не может понять, что вообще происходит, а вести из “Хрустального” вносят еще больший диссонанс. Во-первых, в аэропорту Дудаков ни с того, ни с сего появился таким счастливым, будто на парковке нашел чемодан с долларами и евро. Обнял и его, и Алинку. Балагурил всю дорогу до посадки и еще час в воздухе. Засмущал бедную девчонку, ибо не брезговал и скабрезными шуточками. А потом, то ли Даня что-то не то сказал, то ли Дуд утомился и сдулся, но резко все шутки прервал и, оправдавшись желанием вздремнуть, уполз в конец салона. И не спал. Сидел, смотрел в иллюминатор, о чем-то размышлял. Алинка дернула Глейхенгауза за рукав и прошептала: - Надеюсь, это не новая форма коронавируса,- прыснула в кулачок. С сегодняшнего дня Даня почти наверняка мог бы определить эту болезнь - болотно-зеленая тоска расставания, потому что из “Хрустального” прилетела весть “во-вторых”. И в этих вторых там тоже все было диковато-плохо. Поля вежливо поинтересовалось не ругалась ли Этери Георгиевна с кем-то из спортсменов или родителей серьезно, потому что уже который день она совершенно невыносима. “Даниил Маркович,- рос поток сообщений в мессенджер,- мы с Артемом уже боимся идти на тренировки средней группы. Да я-то ладно, а Теме достается даже, что не туда встал на льду и ему не видно. Ему видно! Он у меня всегда так стоит! И это каждый божий день! Что нам делать?!” Вот после этого Даня и пошел к коллеге напрямую: - Дуд, почему в “Хрустальном” Этери ведет войну с Темкой?- не стал юлить Глейхенгауз. - Меня в “Хрустальном” нет, я, как и ты, здесь,- огрызнулся Дудаков. Он вообще демонстрировал эмоциональную биполярку всю дорогу от Москвы. Даня не поддался на зырканье глазами и грубость тона: - Дудаков, какого хрена?! Она ж не на Пунина злится, а на кого-то другого. И на кого же? - Что ты ко мне пристал! Я ее последний раз видел, как и все, после шоу в Ташкенте!- рявкнул Сергей Викторович, круто развернулся и пошел вон из тренерской, где организаторы мастер-класса выделили им место для переодевания. Больше к товарищу и не лез. Явно ничего хорошего там не случилось, если он такой, если она такая. Но в глубине души тихо и неуклонно прорастала надежда на возможность возвращения себе любимой женщины. И от этого становилось легче и радостнее. Жалко только, что она на Бали с ним ехать откажется. Ну, да и ладно. Не в Бали же дело. Можно пережить месяц разлуки. Теперь он точно справится. Будет серфингу учиться,видео ей высылать. Шутить будут про его отбитый копчик и бока. Как раньше. Или похоже. Сергей Викторович разозлился на подкаты Дани. Ну, какая ему разница, что там с Этери, когда сам он здесь? И что Дуд может сделать с нервами женщины, если он теперь фактически отрезанный ломоть? Да ничего! Темку, конечно, жалко. Очень жалко. Этери бывает жестокой, когда сильно обижена и поранена. Но она потом отойдет и загладит свою вину, извинится, обласкает. Тема это знает как никто, сто лет уже живет рядом с Тутберидзе, еще с учеников привык. Ходил кругами по одним и тем же мыслям: сердился, сетовал на свою беспомощность, придумывал,что бы сказал Этери, будь рядом. В десять вечера не выдержал. Все равно она спит, трубку не снимет, а запись на автоответчике можно и стереть не читая. Дождался переключения в режим записи и заговорил: - Ты что там бушуешь, женщина? Портишь настроение твоим лучшим людям? Детям? Прекращай! Ты же совсем не такая. И такой быть не должна. От тебя на льду солнце светит. Артем все умеет и все может, когда хочешь кричать на него, звони мне, и кричи. Я буду даже рад. Нежно и крепко. Сережа.” Наверное, это даже не поможет, наверное, даже усилит волну, если она услышит. Но, может, со временем. Когда все в душе подлечится. Он сам надеялся только на время. Только на то, что перестанет болеть сердце и будет чем дышать. Не давало покоя, что бросил ее одну. Кто-то нужен, чтобы оберегал сейчас. Побродил по комнате, стукнул кулаком в стену раз и пару раз даже ударился лбом в надежде изгнать бесполезные мысли. А потом решился. Залез в сумку. Вынул бутылку, которую планировал открыть после мастер-классов, по дороге в Казань. И пошел в соседний номер. У соседа было весело: Даня развлекал единственную девушку их трио. Алинка смеялась и, о ужас, явно флиртовала с хореографом, хотя, очевидно, ни один не планировал никаких разрушительных дел по ходу флирта. Веселились как дети. - Алиночка,- улыбнулся Сергей Викторович,- мы поговорим по работе с Даниилом Марковичем? Девушка кивнула, но осталась сидеть в номере. - Алин, один на один,- уточнил Дуд. - А! Ой!- дошло до фигуристки. И смыло из комнаты, где ее развлекали. - Мне поговорить с тобой надо,- Сергей молча поставил бутылку на стол. - Видать, не о работе,- покосился на пузырь Даня. - И о работе тоже,- отвинтил пробку.- Есть у тебя стаканы? Стаканы нашлись. Выпили по первой. - Значит так, Дань, из “Хрустального” я ухожу,- ошарашил Дудаков хореографа. - Охуеть,- чуть не подавился сказанным и водкой Глейх.- то-то я думаю, что там с Этери? За что так Пунин попал? А он за одного крыса белобрысого страдает! - Чья бы корова мычала,- огрызнулся Дуд.- Что ты вообще знаешь, чтобы меня судить?! Сам что ли в белом? Даниил ничего на наезд не ответил, хотя мог: он, как минимум, с работы не бежал. - Ну, и где твоя душенька устроится после перепрыжки от нас?- съехидничал Глейхенгауз. - Мы с Ксюшей и Катей будем жить в Казани,- поморщился от ответа, как от зубной боли. - Охуеть!- повторил Даня.- И что вы там забыли? - Там спокойнее,- не стал вдаваться в подробности Сергей. - А ты, я смотрю, молодец,- скривился младший из мужчин.- Попробовал, напрбовался и к родным берегам. Причем к тем берегам, которые помоложе и повеселее. - Иди нахуй, Глейх,- рыкнул Дуд.- У меня к тебе дело, а не визит на отбеливание и полоскание моей души и жизни. Что делаю, то и надо делать! - Ну, валяй!- Даня несколько презирал своего коллегу. - Этери осталась одна,- начал, будто сомневаясь в верности того,что будет говорить, Дудаков.- Ей нужен будет кто-то рядом. - Да уж я не собираюсь валить в Казань или там Ханты-Мансийск, не бзди!- усмехнулся хореограф. - Я не об этом,- тяжело махнул рукой Сергей.- Она женщина. Ей мужчина нужен. Чтобы не одной, понимаешь? - Найдет кого-нибудь,- скривился Даня.- на тебе, поди, не сошелся свет клином. - Ты ж тут пиздел, что любишь и забыть не можешь?- недобро осклабился техтренер.- Все, забыл? - Толку-то, если она забыла?- пожал Глейхенгауз плечами. - Надо, чтобы вспомнила. Она тебя любила,- показалось, водка встала колом в желудке от этих слов, затошнило. - Ты вообще о чем?- кажется, этот дурак никак не мог догнать, на что намекает Дудаков. - Забирай ее назад!- выдохнул Сергей. - Товарную квитанцию и гарантийный талон приложишь к упаковке?- зло прищурился Глейх. - А?- не понял уже захмелевший собеседник. - Она тебе - что, посылка? Багаж? Забирай!- повысил Даня голос.- Забиралась бы, я б твоего позволения не ждал. - Совсем что ли убогий?- скривился на его слова Дуд.- Мне тебя еще поучить, как женщин возвращают? - Ну да, как я забыл, ты же у нас мастер по женским душам! Без ключа и кодового слова сейфовые замки вскрываешь,- разговор становился все более напряженным. - Значит так, придурок,- не выдержал Сергей Викторович,- она сама с ума сойдет, вас всех с ума сведет, если ты тут будешь изображать из себя неумейку! Прилетаешь в Москву, ходишь тенью, оберегаешь от всего, даже от ветра. Вечерами напрашиваешься в гости. Однажды согласится. Берешь вино, ноутбук с этой вашей музыкой. Дальше объяснять? Или побережешь мою психику, не требуя инструкции, как оказаться в постели у женщины в расстроенных чувствах? - Ты меня что ли секс-пилюлей ей прописываешь для забывания тебя?- обозлился Глейхенгауз. - Можно подумать, ты от этого получишь неисцелимую душевную травму! Сам ведь спишь и видишь, как она…- Сережа замолчал, выпил еще водки.- В общем так, Глейх, если ты не мудак, не скотина конченая и не дебил, ты найдешь способ ее успокоить и быть рядом. Понял?! Встал, устало дошел до прихожей, открыл двери: - Будь мужиком, Дань. Это в твоих интересах, в конце концов. Вышел в коридор и так припечатал о косяк, закрывшейся дверью, что Глейхенгауз даже вздрогнул.