Трое на двуспальной кровати

Что делать с ценным “даром” Дудакова в виде Этери Даня не имел никакого представления, но, вернувшись на работу в “Хрустальный”, оценил, насколько Полина не приуменьшила ситуацию. Главный тренер была в раздрае. Вроде не особенно срывалась теперь на Пунине, однако же как-то вся потухла, потерялась, уменьшилась. Пряталась за Мишель на руках , казалось, больше отсутствует, чем присутствует на работе. Не удивительно, что молодежь с радостью избегала возможностей поприсутствовать на тренировке старших и средних. Дети, кажется, тоже ждали как манны дней, когда же уже начнется отпуск. Терпеть оставалось всего ничего. - Дань, поставь что-нибудь жизнерадостное, а?- резко пролетело над катком Подумал и включил подборку музыки из фильмом с Чаплиным. Давно они не придумывали ничего на эти мелодии. Точнее, не придумывала она. Он так - на подхвате. Может, и правда, время вернуться в их общую работу. Лед у бортика хрустнул от торможения коньков и Этери спросила: - Ты о чем настолько глубоко задумался? Даня впервые увидел ее лицо близко и разглядел. Измученные глаза с воспаленными веками. Пытается закрашивать, а все равно видно, если знать, куда смотреть. - Думаю, мы совсем забросили с тобой музыку выбирать. Не успеем же. Надо возвращаться к этому,- женщина кивнула. Действительно время вернуться к нормальной работе, которая все никак не складывается по разным причинам. В первую очередь из-за ее кривобокой личной жизни, которая, не успев начаться, заканчивается. - Приходи после тренировок в кабинет. Подумаем,- согласилась Тутберидзе.- Совсем я потерялась со всем этим! Уточнять, с чем именно не стала. Можно было подумать, и так, и эдак. Даня подумал про Дудакова. И вряд ли ошибся. Любая политика теряет силу, когда ее затмевает личная драма. А в случае с их коллективом драма грозила вылиться во вполне шекспировскую трагедию. Как же в этот момент Даня ненавидел Дудакова! Ладно, он выбрал Ксюшу, хотя как пел, как дышал про большую и чистую любовь, пронесенную через года! С работы-то кто так уходит? У Даниила Марковича тоже так-то был порыв сорваться, когда ему в Новогорске указали на выход из комнаты и из жизни главного тренера. Но он же не стал. Перетерпел, научился уживаться с новым статусом, точнее без прежнего. И работал! Работал! А тут - сбежал! И когда, в самое трудное время! В это непонятное время! Удобно устроился, теперь вся допинговая вакханалия - мимо него. Накрутил себя Даниил к моменту визита в кабинет Этери до свиста в ушах. Вполне искренне считал, что Этери выбрала не просто недостойного из них двоих, а даже нестоящего мизинца самого Дани, тем более мизинца такой прекрасной женщины. Перед приходом на музыкальный вечер успел забежать в кафе поблизости и купить горячий шоколад на вынос. Этери не особенно его любила, но тут уж без вариантов. Судя по зареванным глазам и совсем осунувшемуся лицу - именно это ей доктор и прописал: сладкое, со вкусом детства. Поставил на стол две закрытых пластиковыми крышками чашки-стакашки. В ответ на удивленный взгляд признался: - Ты очень так себе выглядишь, Этери. Пей, силы появятся. - Ты знаешь, что Дуд уйдет от нас,- он больше вряд ли будет для них Сергеем или Сережей в ее устах. Даня пожал плечами: - Скатертью дорога, коли побежал!- невольно огрызнулся вслед коллеге хореограф. - Ты неправ,- тихо покачала головой женщина.- У него выбора не было. Ксюша уехала, Катю забрала. - Это ерунда,- снова резко отозвался Глейхенгауз,- когда хотят найти решение ищут и находят. Он просто не хотел. - Не тебе судить,- обрубила блондинка.- Да и не в этом дело. Вздохнула и наконец отпила из стакана. С удивлением открыла крышку: - Я думала - кофе! - Кофе тебе не надо, у тебя и так глаза, будто ты не спишь,- отмахнулся мужчина.- А это успокаивает. - Я сплю,- не согласилась Этери, отпивая еще горячего и сладкого.- Просто настроения нет. В общем, даже не врала. Она и правда засыпала под голос Сергея на репите, где он, будто посмеиваясь, требовал от нее вести себя спокойно и не мучить Тему. Правда перед этим проливала порцию слез, выпивала горсть травяного успокоительного и слушала, слушала, слушала. Обнимала подушку и в конце концов засыпала. - Откуда бы ему взяться,- криво улыбнулся Даня.- Слушай я тут такой Париж нашел. Современный, но с привкусом того, что мы все любим. В голосе певицы и мелодии и правда было что-то из ароматов французского кино. “Вуаля! Вуаля! Вуаля!” наполняло кабинет. - О чем она поет?- спросила Этери. - О том, что без публики и зрителей от нее ничего не останется. Что она жаждет быть услышанной,- пересказал смысл Даня. - Как все мы теперь,- вздохнула блондинка.- Мне нравится. Соне или Аделии? - Мне кажется, Аделии,- решил хореограф в мужчине.- Она все-таки по типажу лучше. - Да и по смыслу подойдет,- вздох глубокий и горький.- Загубили девочке золотое время! Что мы им будем говорить, когда снова начнутся тренировки, Дань? - Что однажды все возвращается на круги своя,- пожал он плечами. - А если не вернется?- уточнила Этери. - Тогда это еще не то однажды,- легко улыбнулся. Мужчина поднялся со своего стула, обошел стол руководительницы и протянул руку: - Иди сюда, мученица! И она согласилась: вложила свою ладонь в его, подалась в ответ на легкое движение и поднялась на ноги. Разрешила обнять себя и тихонько кружить в плавном движении. “Вуаля! Вуаля!Вуаля!” наполняло кабинет. Когда трек закончился, Даня подержал еще немного в объятиях знакомую и даже родную спину и легонько отпустил. - Однажды все возвращается на круги своя. И мы с тобой танцуем. Этери любила эти камерные танцы на двоих. Даниил их называл - топтанцы-обжиманцы. После этого были поцелуи. А от поцелуев всегда начинались совсем другие танцы. Горячее и ярче. Раньше. - Давай еще что-нибудь послушаем,- Женщина вернулась в кресло. Трек сменился на что-то боевое и яркое. Даже, пожалуй, забавное. Романтика отошла на третий план. Утешение тоже. И все же оно было. И это уже немало.