Трое на двуспальной кровати

Утром оставил спящую Олю, хотя она даже пыталась проснуться и что-то сделать, как полагается молодой хозяюшке. Поцеловал в щеку и велел спать. Ну, во-первых, раз уж она беременная, то и ладно, хорошо, что пока спит нормально, это полезно для ребенка, он уверен. А во-вторых, не до Оли сейчас. У него вроде как судьбоносный разговор наклевывается. Вызвал такси к дому Этери с заездом в давно знакомый цветочный магазин, где тоже успел заказать букет на бегу. На место приехал в половине девятого. Должна уже проснутся, но бродить по квартире сонно-вялой и постоянно задумчивой. Этери много думала именно по утрам. И всегда непонятно - о чем. Не рассказывала ему ни разу. Его автомобиль стоял там, куда его запарковал вечером, машина Тутберидзе тоже на своем месте. На “добоутро” через домофон его впустили, дожидались у открытой двери. Мужчина оценил странный балахон, маскирующийся под огромный халат. И так выразительно поднял бровь на этот наряд, что даже смутил хозяйку: - Это откуда у тебя такой чехол на танк,- засмеялся, глядя на пока ненакрашенную, а потом какую-то совершенно юную и домашнюю женщину. - Это?- блондинка повертела руками в огромных рукавах.- Это так. Это Сережин… И замолчала, запуская в прихожую. - Слушай, Дань, вчера было хорошо, конечно, но оно и все, ладно?- вот тебе и “доброутро”. Ну, ладно-то оно, конечно, ладно, но вообще, если уж так, то и обидно. Вчера было и неплохо. И ей тоже. Вот зачем она так сразу? Посмотрев в потерянные глаза Даниила, Этери невольно даже улыбнулась, хотя никакого настроения для улыбки не было с самого утра. - Дань, ты не подумай!- заоправдывалась, хотя зачем оно надо, Этери.- Ты тут вообще ни при чем. И вчера было хорошо. Я просто, наверное, больше не хочу никаких отношений. Мужчина улыбнулся и сказал больше себе, чем стоящей напротив блондинке: - А Дуд еще говорит - “забирай”. А тебя и не заберешь, ты теперь не в этой лиге. - Чего Дуд говорит?- расслышать бы лед и металл в голосе, но занятый своими мыслями Глейхенгауз все пропустил. - Да, это так. Ерунда. Это он переживал за тебя, что одна ты. И сказал мне, чтобы я приглядывал, ну, ухаживал. Чтобы был у тебя мужчина. - А вы, смотрю, молодцы. Хорошо договорились,- льда и металла стало больше. Тут уж сквозь любые мысли расслышишь. - Да ничего хорошего,- попятился Даня.- Я и не собирался! Но тебе же нужен был друг? Ну, и вот. - Ладно, друг, я поняла,- усмехнулась женщина.- Привилегий, друг, больше не будет, учти. - А у меня Оля беременная,- ляпнул молодой человек непонятно зачем. Пришла пора остолбенеть Этери. - Вот это да!- про себя только и подумала, что успела вовремя выскочить, чтобы не стать преданной и брошенной. - Сам не знаю, что думать,- честно сознался Даня. - Да теперь, Данечка, думать-то можно, что угодно. А быть тебе папой,- покачала головой Тутберидзе.- Ты же вроде не хотел никогда. - Слушай, я уже не знаю,- мужчина неловко сел на первый попавшийся предмет мебели, который подходил для этого.- Вроде семья будет. Хорошо. Я только не понимаю, как с Олей быть? - Ну, как? Будешь с Олей ребенка воспитывать, если семью хочешь,- странно обсуждать такое с Даней, но при этом ни обиды, ни горечи, ни чувства поражения в этой борьбе с молодостью она не ощущала. - Я никого и никогда не хотел видеть своей семьей, разве что тебя,- пожал Глейхенгауз плечами.- А теперь Оля. И ребенок будет. Я не так это представлял. - Я свою жизнь, Дань, тоже не так представляла,- вздохнула Этери.- Но вот живу ее. Даже вроде нравится. И тебе понравится. Потрепала его по плечу. - Не грусти, Даниил Маркович. Любовь спасет мир,- хлопнула посильнее.- Беги на работу. Последний день перед отпуском. Я к полудню подтянусь. Когда выпроводила наконец незадачливого мужчину, удивленно покачала головой и даже вполне от души рассмеялась. У вселенной потрясающее чувство юмора. А потом сосредоточилась и поджала недовольно губы. Вспомнила о словах Глейхенгауза, что Сережа ее “подарил” по доброте душевной. Распорядился, чтобы не плакала. Игрушку подсунул в руки! Как с капризным ребенком! Как с вещью! Зло дернула пояс халата, скинула его на кровать и глянула тем самым убийственным взглядом, от которого пятились чиновники МинСпорта, а из всего ФФКР не боялся один Горшков. Тот вообще ничего не боялся, так что не в счет. Сережа, надо сказать, ее тяжелых взглядов тоже никогда не боялся, но этот бы проник и ему в душу. В конце концов подобное поведение - унизительно! И что это за любовь, если ты готов человека, которого обнимал меньше недели назад, передать по эстафете?! В эту минуту Этери не просто не любила Дуда, она его искренне и от всего сердца ненавидела. Потому что представляла другим. Потому что ошиблась в человеке, по которому отрыдала столько дней! - Да как только у тебя язык повернулся?!- прошипела халату и пошла краситься. Впереди был непростой рабочий день. Закрывали неотложное перед отпусками. Пятнадцатого у нее последний день этого сезона. Шестнадцатого улетает к Дише. С восемнадцатого не будет ни воспоминаний, ни заботы. И вообще,никакого Дудакова. Они даже на сборах больше не увидятся. Не в ближайшее время. Тем Сережа и останется жив после того, что она узнала. До июля ноги ее не будет ни в этой стране, ни в этом городе, ни в “Хрустальном”. С глаз долой, из сердца вон. В том числе и придурка-Дуда. Натянула туфли, закинула переноску на плечо. Позвала Теону и поехала на работу. И реветь она по нему дольше тоже не будет! И грустить! И переживать, что ему в Казани плохо! И в снах тоже видеть не будет! Не заслужил! Подсознание гомерически хохотало над волевыми установками и отомстило ночью, выдав такую эротику, что скорее порнографию. С полным спектром ощущений… Включая вкус его спермы на губах. После этого сна Этери окончательно решила, что Дудаков заслуживает медленной и мучительной смерти. А подсознание хихикнуло, что исключительно от множественных оргазмов. И умирать он должен ненадолго.