Трое на двуспальной кровати

Дишка поскреблась в дверь комнаты матери и услышала усталое: - Заходи! Мать на кровати показалась какой-то совсем маленькой и худенькой. Диана ее такой никогда не видела. Мама была светящейся, сильной, всегда молодой и улыбчивой для Дишки, даже когда ругалась на катке. А это с ней случалось. Мама была теплой, родной, закрывающей тяготы мира и боли жизни своими ладонями, прижимающими маленькую Диану к груди и животу. Мама была взрослой. Мама была сильной. Была. В прошедшем времени. И Диша вдруг испугалась. А если мамы не будет? Совсем по-детски залезла на кровать и забилась под бок. Прижалась к этому дурацкому мягкому халату, который сама же назвала тряпкой. Он тоже пах мамой: кремами, мылом, шампунем, кондиционером для белья. И чем-то еще уже совершенно неуловимым, чужим. - Мы дураки, да?- пробормотала дочь в женскую грудь. Ее потрепали по спине: - Я тоже в афиге, Диш,- и снова погладили знакомо и сильно.- Чего там Глеб? Рвет и мечет? - Сумку на каток собирает мне и себе,- улыбнулась Дишка.- Мам, он у нас спокойный, иногда только бывает. А так - Глеб хороший. - Да хороший, хороший!- усмехнулась Этери.- Что ты за него орлицей-то? Не выгоню я твоего мужа из “Хрустального”! Рассмеялись обе. - Мам, ты, может, расскажешь?- Диана обняла руками за талию мать. - Про что, зайка?- От дочериных волос пахло чем-то солнечно теплым. - Про все, чего я не знаю,- впервые за долгие дни было неодиноко. - Я тоже слабо разбираюсь в особенностях строения атомного ядра и теории эволюции,- попыталась уклониться женщина. - Про это потом,- не отставала Ди.- Начни с чего-нибудь попроще, например, с того, откуда взялся халат, из которого тебя не выковырнешь? Перед глазами встал вечер, коробка, протянутая с заднего сидения. Веселый, хоть и утомленный бурным свиданием мужчина. Все кончилось. Мужчина теперь улыбается другой, может быть, так же водит на бурные свидания. - Из магазина. Откуда еще берутся халаты,- попыталась сохранить голос спокойным блондинка. - Странный выбор,- не стала скрывать Диана. Вот уж дочь попала в яблочко: Этери и сама себе говорила, что сделала на редкость странный и неправильный по сути выбор. Это, конечно, не про халат. Да и халат-то не про халат. - Сама не ожидала, но мне с ним хорошо… в нем,- поправилась мать. - Маам,- тихонько потянула за ниточку Ди,- почему здесь только халат, а не тот, с кем хорошо? Это была не ее идея, а Глеба. Глеб вообще иногда мог заглянуть как-то вовнутрь и увидеть суть. Вот и сегодня, получив нагоняй от тещи и уйдя к себе, он не столько обиделся или расстроился, сколько задумался. В этом состоянии его Дишка и застала. Попыталась успокоить, но парень чуть отодвинул жену и задумчиво проговорил: - Погоди, солнц, я хочу понять… И снова углубился в размышления. А потом вдруг сказал: - Давай я соберусь на тренировку, а ты попроси у мамы прощения за нас. Зря мы… Я вообще зря. - А сам чего?- девушка взъерошила светлые кудри.- Испугала тебя рассерженная Этери Георгиевна? И засмеялась над незадачливым партнером. - Меня пугает убитая Этери Георгиевна,- неожиданно серьезно ответил Глеб.- Диш, она кого-то потеряла. И, кажется, она его любила. - Фантазер ты у меня, Глебушка. И романтик,- вздохнула нежно Диана.- А мама просто устала. Такой сезон тяжелый. - Именно поэтому она пошла в мужской отдел и купила хламидину на пять размеров больше самого дурацкого фасона, какой можно придумать для такой элегантной женщины,- покачал парень головой.- Мы чего-то не знаем. Что-то произошло с хозяином этого халата. Может, там трагедия какая-то? - Фантазер!- еще раз растрепала пшеничные кудри супруга Диша. Оказалось, артистическая тонкая натура Смолкина не подвела его и почувствовал Глеб что-то правильно. В случайной оговорке дочь услышала и боль, и грусть, и то ли горечь, то ли злость. - Это мой халат! И я говорила только о нем!- вздернулась от вопроса Ди женщина. Это означало лишь одно - дальше дороги не было, даже любимой девочке. остальное молча и про себя, пока потихоньку не выболит, не зарубцуется, не захочется снять халат и повесить на самый дальний крючок в шкафу. - Пойдешь с нами на тренировку?- сменила тему Диана. - Конечно, теперь же я ваш единственный и неповторимый тренер,- усмехнулась Тутберидзе.- Буду осваивать еще и это направление. Будете меня учить. - Мам, а мы до отъезда можем еще попробовать в одно место?- неожиданно задала вопрос Диша. - К Зуевой хочешь?- вариантов было немного. - Не хочу, не хотим то есть,- вздохнула дочь,- но объективно, либо она, либо - кто? - Откажет,- тут скрывать смысла не было. - Скорее всего,- все понимали, что от Шпильбанда к Марине Олеговне не уходят, глубоко и зло не любили друг друга эти двое. Этери слезла с кровати, стащила халат, нежно погладила ладонью мягкую ткань, чем окончательно убедила свою девочку в том, насколько же у нее проницательный муж, но заметить взгляда дочки не заметила, углубилась в собственные размышления. На другом конце земли тоже активно размышляли. И по всем размышлениям выходило, что нужно продлевать отпуск. Стукнулся в чат праздно отдыхающих на Бали: “Глейх, я поеду на сборы к пятнадцатому. Прикроешь?” И очень обрадовался, получив в ответ: “Конечно, все для тебя!” Даня был совсем не против одарить мир благостью, ему и самому тут все вокруг улыбалось. В первую очередь на удивление быстро пришедшая в себя Оля, которая уже второй вечер развлекала Даню, аки наложница султана, хоть и в урезанных объемах. Колечко животворящее пробудило в девушке невиданно страстную и много на что согласную натуру. А вчера так и вообще вышло все замечательно. Всего-то и успел шутливо посетовать, что у них теперь не секс, а подростковый петтинг, пусть и глубокий, с проникновением в чудный ротик, как в ответ ему предложили забаву более взрослого плана на следующий день. И не сказать, чтобы Данечка был обожателем анального секса, но что-то в этом есть, когда тебя пускают туда, куда стыдно и не принято. Доверие что ли? Сокровенность. Кольцо на Олином пальце просто-таки творило чудеса в постели. Знал бы, давно бы позвал замуж. Главное же ведь даже не в этом, жениться-то можно и через пятилетку, а то и вовсе не жениться, хотя, если все будет идти так же, он и женится, не откладывая в долгий ящик. Под теплым солнышком, в ожидании горячих ласк забылась не то что страсть по далекой Этери, но и близкая драма, произошедшая всего-то ничего. Вон даже ограничения наложенные на постельные игры, обошли, так чего грустить. Ребенка, считай, почти и не было. А отпуск продолжался, да еще какой!