Трое на двуспальной кровати

Всю дорогу до пункта назначения Этери думала, думала, думала. И от своих мыслей злилась. На эти самые мысли. На себя, которая никак не могла выбросить их из головы. А больше всего на того, кто посмел вторгнуться в ее одиночество и беспросветность тоски обыденным “как дела?”. Как, вообще, ему в голову вопрос-то такой пришел?! Она здесь, он - там. Более того - его и нет! Как у нее могут быть дела? Или он полагает, что всучил бывшую хореографу и жизнь у всех сразу наладилась?! Нет, ну, понятно, благородный дон решил проблему - сдал ненужный объект с рук на руки. Чем бы дитя ни тешилось лишь бы не по нему плакало! Резко крутанула руль и перестроилась, подрезав идущего в потоке сзади: - Мам, мы к тете Оксане спешим или на тот свет?- уточнила Диана, охнув от маневра. - Все нормально, он просто паникер,- совершенно ненормально ответила женщина. Диша беспомощно поглядела в зеркало заднего вида на Глеба, парень пожал плечами и потрепал за ухом ближайшую из собак. В дороге семейство провело уже чуть больше пяти часов, то есть не менее половины пути было пройдено, и, судя по манере вести, все это время и расстояние белокурая водительница только больше закипала. Молодые люди молча, но между тем, на пару пожалели не раз за пройденный отрезок, что не настояли на перелете. Манера вождения у Этери Георгиевны все больше походила на стиль водителя скоростного болида. И тот факт, что теща и мать на удивление хорошо вписывалась во все, даже минимальные, возможности ускорить путь, никак не успокаивало. - Мам, мы за тебя переживаем!- тихонько попыталась втянуть в откровенность родительницу девушка. - Да что ж это такое!- Этери стукнула по рулю, упершись в зад неспешной фуры.- Что ж это вы все так за меня переживаете, что спать не может?! Хорошо все у меня! Высунулась, чтобы выглянуть, есть ли возможность обгона, снова спряталась, дорожная ситуация не позволяла рисковать. - Сначала сами дел наделают, а потом интересуются, все ли у меня в порядке! Все в порядке!- нырнула в предоставившийся просвет, не отреагировав на пикап, желавший оказаться на том же месте. Диана еще раз беспомощно уставилась в зеркало заднего вида. Муж только махнул рукой, предлагая не углубляться и не влезать. Еще три часа молчали, лишь переглядываясь и выдыхая, когда Этери ходила заправляться. В эти несколько минут тишины Ди пробормотала: - Знаешь, если она так будет водить в Москве, то мы скоро услышим фамилию мамы в новостях о ДТП. - Отойдет,- не очень уверенно попытался успокоить девушку Глеб. Диша снова заглянула в телефон. Дудаков интересовался, на какое время назначен мастер-класс у Платова. - Сергей Викторович странные вопросы задает,- усмехнулась фигуристка и показала мужу чат. - Действительно. Скучно ему что ли в отпуске?- улыбнулся Смолкин. Особенного значения происходящему никто из них не придал, а уж искрящей матери рассказывать о задушевных беседах с Дудом и подавно не стали. Этери Георгиевна не производила впечатления женщины, желающей светски поболтать. Надо сказать, что вышедший после долгого и утомительного перелета в Детройте из самолета Дудаков тоже не цвел розами. У него болело все тело, голова, спина выла по-шакальи, а впереди был еще путь до нью-Йорка. - Надо было дожидаться тебя, душа моя, в Новогорске,- устало потянулся и попытался размять тело мужчина. Понятно, что он бы просто не дожил столько ждать, но сейчас, после почти суток в аэропортах и самолетах, идея сидеть в Москве не казалась особенно плохой. По всем прикидкам выходило, что в Нью-Йорке он приземлится где-то между ночью и и утром следующего дня. И это будет фактически два дня пути. Диша сказала, что у Платова они будут с девяти. Значит ему надо добраться до катка в Нью-Джерси не позже одиннадцати. Тело сказало: “Я в это не играю!”. Мозг ответил: “А я - тем более!” “Не нойте!”,- цыкнула на обоих любовь. Чтобы хоть как-то восстановиться, отошел в угол и растянулся на полу. Было уже все равно, грязно или чисто, прилично или нет. Смотрел в потолок, не мог даже задремать. Боялся, что уснет по-настоящему. И не проснется вовремя, к посадке на рейс до Нью-Йорка. Подруга так энергично хлопнула дверью автомобиля, что Оксана даже улыбнулась. Вспомнила первые месяцы знакомства, когда Этери ходила рядом и приглядывалась к танцовщице Золотаревской. Вежливо улыбалась в общей компании, мило вела светские беседы, если ситуация требовала, но держала на расстоянии. И это было обидно, Оксана видела, как раскрывает объятия Ким, как смеется с другими давно знакомыми ребятами. И ей нравилась черная кошка, словно все время готовая начать охоту, даже если в моменте выглядела отдыхающей и мурлычащей в объятиях мужа. Оксана была чуть ли не единственной в их компании, кто поддержал мысль Этери о возвращении в Россию. И, пожалуй, этим завоевала ее сердце. Дружба началась с прощания. И длилась уже не первое десятилетие. Обе они повзрослели, черт, постарели, хоть это и противно признавать. Состоялись в профессиях. Устроили жизнь. Молодые. Красивые. Успешные женщины, которым до сих пор было о чем поговорить. - А вот и наша “звезда”,-выглянул из дома муж.- Пошли помогать выгружаться! Переобнимались все со всеми. Вручили гостям ключи от гостевого дома, который построили всего с год как, решив, что уже пора при их гостеприимстве создавать условия еще и для уединения себе и другим. Потискали счастливых, что вырвались за пределы автомобиля, собак. Помогли выгрузить сумки и объяснили, как перпарковать автомобиль. - Вы сегодня с нами ужинаете или у вас отсыпной?- поинтересовался хозяин дома. Гости переглянулись, ожидая решения старшей. - С вами, конечно,- улыбнулась Этери,- неужто вы думаете, что толпа голодных русских проигнорирует западные ценности и капиталистические вкусности? Больше всего в этом ужине напряженная всеми событиями и перипетиями жизни женщина надеялась найти покой. И, наверное, ей это удалось, хотя бы потому что она уснула мертвым сном, лишь вернувшись к себе с посиделок. И проспала до того момента, пока не зазвенел будильник. Дудаков бы тоже поспал, но вместо этого несся на такси в Нью- Джерси, рассчитывая найти там себе автомобиль на прокат и не вырулить на нем в какую-нибудь канаву вместо точки назначения. Кофе от Москвы до Нью-Йорка, влитый в измученный организм давно перемешался, объединяя все миры, народы и возможности именно этой чашечкой нажить уже себе язву. Он опять ничего не ел, потому что еда - это расслабление. Расслабление - это сон. Спать Дуд тоже не мог. Звенел усталостью, возбуждением скорой встречи, ломотой во всем теле. И злостью. Этери так и не ответила ему.