Здесь нет никакого Леса!

«Лес, мне никогда не было в тебе так страшно. Страшно не от того, что ты можешь напасть на меня из темноты, оскалившись клыкастыми тварями. Не потому что затягиваешь в свои болота, где я совсем забываю себя. И даже не из-за того, что царапаешь мою спину до белых перепончатых крыльев, которые с каждой раной становятся больше и крепче. Лес, мне страшно, что я сам могу тебя уничтожить». Зверь сбивает эльфа с ног. Лапы, теперь уже точно лапы, проходятся по лопаткам, раздирая лохмотья и кожу под ними. Эльф сжимает зубы. Не отпускать. Но как иначе спасти себя? Поздно. Белые крылья расправляются и делают взмах, сбрасывая оборотня со спины. Шея вытягивается, а из горла вверх вырывается столб пламени. Не настолько большой, чтобы поджечь сосновые кроны, но достаточный, чтобы выплеснуть накопившуюся за день боль. Дракон поворачивает оскалившуюся пасть и видит худого человека в майке с надписью «Йеллоустонский заповедник». — Ну тише, тише, — по-жабьи улыбается он. — Ты же не хочешь, чтобы она узнала тебя таким? Но это тоже твоя часть. И эта часть никуда не уйдёт, как бы ты не пытался её подавить. Дракон рычит и смотрит на Слепого, будто готовится напасть. Слепой хотел видеть его таким — этому невозможно сопротивляться. — Ты хочешь пойти против Леса, Лорд? — когда слышишь этот спокойный голос, трудно представить: только что он был звериным рычанием. — Спасибо тебе, что выполнил обещание. Не подумай, я не собирался тебя убивать. Мне, правда, проще остановить разъярённого дракона, чем влюблённого эльфа. У тебя сейчас есть время подумать. Не скажу, что обратной дороги не будет — не будет обратного входа. Ты отречёшься трижды. Но я должен был попытаться. Дракон срывается с места, только не кидается на Слепого, а уносится в другую сторону, цепляясь когтями за древесные стволы, планирует с одного на другой. Скорее! Скрыться отсюда. Он не услышит, как в руках Слепого сломается крепкая сухая ветка.