Здесь нет никакого Леса!

Пёс догоняет эльфа, когда деревья и кустарник уже понеслись в обратную сторону, опустив свои лапы, обессилившие в попытках его остановить. Так Лес уходил из Дома. Почему нельзя закрыть глаза и открыть их уже не Здесь? Взвизгнув, пёс уносится вперёд на несколько метров, останавливается и поворачивает голову. Вроде ждёт. Древесные корни под ним становятся неровным потрескавшимся асфальтом. Ещё темно, но впереди, за собачьей спиной видна старая заправка, которую издалека можно принять за четыре сосны, верхушки которых сплелись и стали плоской крышей. Эльф направляется к ней. — Эй... — он стучит в треснувшее стекло будки заправщика. Плотный усатый мужчина в ковбойской шляпе вздрагивает и просыпается. — Не подскажите, в какой стороне Чернолес? — А? — заправщик спросонья не понимает, о чём его спрашивают. — Чернолес... — А-а-а... Это там. Вдоль шоссе прямо, прямо, прямо... — заправщик, кряхтя и задевая всё, что можно задеть в узенькой будке, выходит из неё. — Ты только из Леса что ли? — О чём вы? Здесь нет леса, — он оборачивается к дороге. Непонятно откуда слышится петушиный крик. Похоже поблизости какая-то ферма. — Волосы у тебя, как у твари. Внимание привлекают, — заправщик тяжело вздыхает. — Спасибо, — он идёт к шоссе, садится прямо на обочину и, отцепив от пояса маленький крючковатый нож, похожий на коготь огромного зверя, берёт первую прядь. Пёс ложится рядом и начинает жалобно скулить. — Заткнись! — Лорд обрывает грубо, и скулёж резко стихает. Прядь за прядью, коса за косой ложатся на землю. Жаль, что Рыжая их никогда не заплетёт. Ночь медленно отползает совиным уханьем в пустоту, и кажется, что уходит навсегда, оставляя впереди свет. Сначала он будет тусклым, но потом ослепит. Эльф прикрывает глаза и слышит, как шелестят кроны деревьев. Под ногами шуршит опавшая листва, а ведь по краям шоссе нет ни одного дерева. Собачий лай заставляет открыть глаза. Впереди снова заправка. Точно такая же, как и первая — металлическая крыша на подпорках, узенькая будка. — Что надо? — сонный заправщик смотрит сквозь стёкла очков. Другие точно такие же мотаюсь у него на шее, привязанные засаленной резинкой. — Я в Чернолес правильно иду? — Правильно. Вы, лесные, разве сами дорогу не знаете? — Не понимаю, о чём вы? — Лес... — строгий взгляд сквозь толстые стёкла. — Ничего об этом не слышал, — снова раздаётся петушиный крик. Или показалось? Он не прошёл ни одной фермы. — Конечно, так я и поверил. Эти уши слышат Лес, а глаза видят, — заправщик тыкать пальцем. — Что видят? — он замечает, как пёс пытается достать застрявшие в шерсти репьи. Скрипит падающее дерево. Светлячок садится на козырёк будки. Заправщик вздыхает. — Очки дать? — не дожидаясь ответа, выходит из будки и подаёт очки, которые висели на шее. Короткий взгляд сквозь мутные стёкла — только дорога. И вдалеке указатель направления. — Назад не смотри. В будке срабатывает сирена. — Чёрт! Вечно её срывает в это время, — заправщик спешит выключить надрывный визг. А он снова выходит на дорогу. Когда сирена за спиной стихает, шороха листьев уже не слышно. Пёс избавился от репьёв. Его хрипловатое «гав!» отчего-то становится похожим на «когда?». Когда, когда, когда уже розовое расползётся по синему и выпустит вверх огонь? Когда шоссе упрётся в городские окраины? Когда он обнимет ту, за которую оставляет себя в каждом отпечатке стоптанных кроссовок на асфальте? Впереди только очередная заправка. Сколько их здесь? — Далеко ещё до Чернолеса? — он смотрит на молодого заправщика протирающего стекло свежевыкрашенной будки. Сквозь можно разглядеть развешанные по стенам плакаты, кожаную куртку на крючке, а рядом висящую на ремне гитару. — Вы почти пришли, — парень поворачивается. — О! Лесной пёс. Валет жмётся к уставшим ногам, и возникает странное желание пнуть его в бок, чтобы не скулил. — Почему лесной? — А разве вы не из Леса?— парень кивает на пса. — Он дальше не пойдёт. Оставь лучше тут. Всё равно не прокормишь. — Он не захочет остаться. — Правда? — Пошли, — бросает он Валету уверенно шагает к дороге, но семенящих и прихрамывающих шагов позади не слышно. — Лорд, — звонкий голос заставляет его остановиться. Грязная мозолистая рука ложится на плечо, но он не оборачивается. — Что? Валет обходит его и останавливается напротив. Синие глаза сверкают из-под полей шляпы. Он стал старше, на шее мотается привязанная на шнурок карта — король пик. На другом шнурке выцветший мешочек с полустёршейся совой. На костлявом запястье вместо браслета гитарная струна. Всего этого на нём не было в Доме. Или он не показывал. Но самое непривычное — на Валете нет ошейника. Только следы то ли от ожогов, то ли от укусов проходят там, где он был когда-то. — Не ходи туда, — Валет говорит тихо-тихо. Так, что слова даже на просьбу не похоже. — Почему? — Ты не вернёшься. — Слушай, ты мотался за мной хвостом столько лет. Зачем? Слепой тебе приказал? Филин попросил? — Нет. Тогда во время выпуска... Рыжая узнала, что я пойду первым и просила, следить, чтобы ты не делал глупостей. — Я иду к ней. — И это глупость. Думал — я ничего не понимаю? Филин сказал, что ты себя выжжешь, если уйдёшь. Кто-то обязательно сгорит: ты или Лес. — Леса нет! Слышишь! Петушиный крик в этот раз где-то совсем близко перебивает и не даёт ему больше ничего сказать. — У тебя ещё был шанс обернуться — Валет разворачивается и идёт к заправке. — Прощай, — Лорд не смотрит вслед и идёт вперёд. До самого Чернолеса в ушах что-то похожее на вой, перемежающийся гитарными переборами.