Тайный мир: пробуждение

Я вместе с верховной прошла внутрь. В доме приятно пахло пихтой и домашней выпечкой. Тепло окутало моё тело, от чего начало клонить в сон. Прихожая выглядела крошечной по сравнению с домом: множество закрытых дверей и лишь одна открыта —вход в гостиную. Темная лестница по центру комнаты, усыпанная сухоцветами, обои в черно-белую полоску и деревянный пол со скрипучими досками. Закрытые двери цветом не отличались от входной — темный шоколад. На лестнице стояли две девушки, их разноцветные сорочки рябили в глазах. Они с интересом рассматривали меня, будто бы пришли в музей. Мне стало не по себе. — Дея, как там девочки? — Доротея сняла пальто, вешая на крючок. — Не знаю, в комнате они одни, — проговорила, по-видимому, ведьмочка Дея. — Я пойду проведаю их, а ты напои Виктора чаем и проведи экскурсию по дому для Лидии. Доротея поднялась по лестнице, распихивая девчонок в разные стороны. — Лидия значит, — девчонка протянула руку, — Приятно познакомиться, я — Дея. — Ты тоже иностранка? — Нет, мама посчитала, что лучшим решением назвать меня в честь прабабушки. Дея, отвечая мне на вопрос, открыла дверь на кухню. Размерами она напомнила гостиную в моём доме. Кухонный гарнитур был настолько длинным, что на нём можно было готовить впятером и никому не мешать. В центре комнаты стоял квадратный столик, а внутри него расположились сервировочные тарелки и серебряные приборы. Кухня выполнена в голубых тонах, с белыми ставками, лишь пол, как акцент, был выложен ламинатом из тёмного дуба, резные тумбы, лакированный стол. Казалось будто я снова в двадцатом веке, на ужине у русской знати. — Раньше считалось, если назовёшь дочку «святым именем», то никто и не подумает, что она ведьма, — Дея продолжила свой рассказ, включая конфорку, на которой стоял металлический чайник, — Мою маму зовут Богдана, это тоже как-то связано с божеством. — Что тогда означает моё имя?  — поинтересовалась я, стараясь не мешать новой знакомой. — Я не говорила, что разбираюсь в этой чепухе, — посмеялась Дея, наливая гостю чай. Всё это время Виктор молчал, он лишь изредка улыбался и глядел на часы, будто опаздывая. — Первая, — раздался женский голос. В дверном проёме стояла девушка. Её волосы, цвета каменного угля, были отстрижены по шею ровной линией, словно длинным клинком. В приглушённом свете желтоватой люстры я рассмотрела её светло-серые глаза, — Лидия означает «первая», — девчонка в длинной футболке прошла на кухню, доставая из огромного холодильника зелёное яблоко, — Дея сегодня твоя очередь готовить ужин. Девчонка, не поворачиваясь, закрыла ногой дверцу холодильника, убираясь с кухни. — Это Катерина, она бывает грубой, но внутри очень чуткая и отзывчивая, — девушка улыбнулась, вспоминая про Печорского. Мой взгляд упал на дверь, за которой скрылась Катерина. — Чай с чебрецом, — Дея поставила горячую кружку на стол, возле Виктора, — Слышала у вас часты бессонницы, чебрец вам поможет. — Спасибо большое, — проговорил Печорский, улыбаясь во все тридцать два зуба. Дея кивнула мужчине и направилась вон из кухни, подзывая меня за собой. В доме было тихо. Наверху слышались шаги по комнатам и невнятный шёпот, который едва было слышно. — Эта дверь ведёт в туалет и душевую, — Дея указывала на первую дверь справа, —Далее подсобка, там мы храним межсезонные вещи, и третья дверь всегда открыта — там гостиная, обычно уроки проходят именно в ней, а если мы пробуем себя в магии стихий, то в лаборантской. — Какая у тебя стихия? — спросила я, перебивая экскурсовода. — Огонь, как и у тебя, — ведьма остановилась у лестницы, поворачиваясь ко мне. — Как ты это поняла? — я покосилась, приподнимая брови. — По глазам — они ведь у тебя карие, — ответила Дея, направляясь на второй этаж, —Чаще всего они указывают на стихию. — Глупости какие-то, вы не проходили генетику в школе? — уточнив я, последовала за новой знакомой, которая перепрыгивала через две ступеньки, быстрее поднимаясь на второй этаж. — Генетика штука сложная. Ты же видела глаза Катерины? Её стихия воздух и глаза у неё серые. У девочек, чья стихия вода — синие, соответственно, стихия земли — зелёные. — И никогда не было такого, что у человека стихия одна, а цвет другой? — Не знаю, я говорю то, что нам рассказывают на уроках, — девчонка открыла дверь с наклеенной бумажкой «Дея», — Это моя комната, справа поставим твою кровать и принесём постельное — Сколько ты здесь? — спросила я, рассматривая комнату. — Третий год, с шестнадцати лет, — вздохнув, ответила Дея. Комната выглядела опрятно: возле кровати ведьмочки расположились фотографии семьи и друзей, на прикроватной тумбе стояли незажжённые свечи и спички, нетронутое покрывало красного цвета служило акцентной вещью в комнате, прямо по центру находилось окно, полупрозрачные занавески были задёрнуты до конца, так, чтобы лучики заката не проступали в уютную комнатку. — Виктор странно себя ведёт, — подытожив, вырвалось из моего рта, — Он был куда общительнее, пока Доротея не оставила его одного. — Печорский? Доротея наложила на него заклятия забвения, — Дея отодвинула огромный шкаф от стены в угол, оставляя место для кровати, — Он забывает о чём мы говорили тут же. — А как же их роман? Они выглядят довольно мило. — Знаешь, что такое амнезия? Человек не помнит, что происходило с ним в последнее время, но чувства остаются на подсознательном уровне, которые как раз-таки и удерживают их роман, — ответила Дея, раскидывая картонные коробки по углам, освобождая место под кровать. С каждой минутой я жалею о том, что вышла из той гниющей лечебницы ради этого. Это просто бред! Ведьмы, магия, стихии. Ещё вчера я думала о том, куда поступать и как здорово отдохну с друзьями в Питере, так сказать, просвещаясь. А сейчас? Сейчас я торчу в старом доме, на окраине Белгорода, в деревне. Я была уверена, что такой исход событий бывает только в русских мелодрамах, где главная героиня отчаянно пытается изменить свою жизнь так, что потом сама не осознаёт в какую передрягу попала. В соседней комнате послышался треск стекла. Шёпот перерастал в громкие разговоры, похожие на скороговорки на латинском языке. Топот в коридоре приближался к комнате напротив. Я отскочила назад, открытая дверь нашей комнаты тут же захлопнулась с ужасным грохотом. — Это? — указывая большим пальцем на дверь, спросила я. — Обряд, а шёпот и перфоманс с дверьми лишь всплеск энергии. Водные веселятся, —Дея как ни в чём не бывало прошла до двери, собирая на скорую руку хвост. Её длинные волосы до талии казались уж слишком непослушными.  Я последовала за соседкой. В коридоре стояли две девушки, наблюдая через миниатюрную щель происходящее в соседней комнате. — Добрый вечер, Лидия, — одна из девиц, обладающая зеленым цветом глаз, обернулась, — Добро пожаловать домой. Её одежда напоминала ту сорочку, которую когда-то надевали на меня в лечебнице. Только вместо завязок сзади и длинными рукавами у девчонки на груди красовались коричневые пуговки. Ноги босые. Не представляю, как можно ходить по холодному лакированному полу босыми ногами. Как вспоминаю больницу и этот шершавый бетонный пол сразу бросает в дрожь. — Вы меня знаете? — Доротея эмоциональна, когда речь идёт о ведьмовстве, — проговорила вторая девушка, одетая почти в ту же сорочку, за исключением зелёного вышитого орнамента на рукавах, — Я — Рози, а это Маргарита. Рози словно весенний цветок, её ярко-зелёные глаза, похожие на свежую траву. Русые волосы до бёдер, заплетённые в тугую косу, и маленькая родинка на правой щеке. Она была небольшого роста, её маленькие пухлые ручки еле обхватывали перилла, за которые Рози держалась. Её припухлость придавала девушке свою изюминку и, наверное, без этого огромные глаза казались непропорциональными. Маргарита же была противоположностью — порядком выше меня, кажется, на сантиметров шесть, ярко выраженные скулы и острые уголки губ. Её лицо буквально выглядело как целый раздел геометрии, тёмно-зелёные глубокие глаза, в которых каждый славный парень мог заблудиться, из сорочки выглядывали ключицы, усыпанные родинками. — Приятно познакомиться, вы, как я понимаю, лесные ведьмочки? — спросила я. И вовсе не потому, что они одеты как эльфы из сказок, а потому, что если придерживаться теории Деи, то зеленоглазые красотки обладают прекрасной стихией земли. — Именно, — подметила Рита, улыбаясь, — А теперь нужно уходить, вот-вот кончится обряд. Я не сразу поняла, что пытаются донести до меня девушки. Лесные убежали, прячась на первом этаже, а я, переваривая весь диалог, стояла как истукан возле двери. Благо, Дея решила избавить меня от возможных упрёков, подталкивая меня на чердак. — Не лучшее время попадаться на глаза Доротее, — подтягивая меня за кофту, ворчала соседка. Девчонка заперла за нами дверь, на ощупь выискивая на стене светильник с тонкой верёвкой, которая как рычаг, включает тусклый свет. — Почему? — Обряд прощания долгий, молодым ведьмам тяжело даётся, — Дея, освобождая каркас кровати от залежей хлама, продолжала, — Зима — время стихии воды. Сейчас конец февраля, а значит водные ослабнут, и чтобы их энергия осталась с ними, проводят обряд прощания. Для времени года прощание, для ведьм — поглощение энергии. Моя голова вот-вот лопнет от потока информации. Я будто в параллельной вселенной или же во сне. Только вот моё воображение никогда бы такое не воспроизвело. Витая в облаках, я совсем забыла о том, что Дея старается выкопать из груды хлама мою будущую кровать. Стало неудобно перед ней. — Ой, давай я сама, — прошептала я. Металлический каркас кровати весил прилично, вероятно, в половину моего веса. Передвигать его было невозможно и в этот момент, я пожалела, что у меня нет телекинеза. — Я в детстве машину толкала, так это проще было, — буркнула я, вызывая у соседки приступ смеха, — У вас даже мальчиков нет. — Потому что колдуны — это редкость, — Дея улыбалась, толкая с одной стороны, а я с другой. Дверь открылась, перед нами появилась Доротея. Её глаза обрели болотный оттенок. С её приходом в комнате появился запах жжёной бумаги, с приторной отдушкой жасмина. В руках верховной лежал свёрток стариной бумаги, с неровным краем. — Мило с твоей стороны, Дея, обустроить спальное место для Лидии, но сейчас тебе стоит приклеить свёрток в книгу, а кроватью займётся Виктор, — протягивая пергамент, заявила Доротея. — Встретимся на вечернем посвящении, — кратко сказала девчонка, забирая у верховной лист бумаги. Я до сих пор не могла привыкнуть к этому месту, это логично, я здесь от силы час и вполне вероятно, что это чувство не будет покидать меня ещё долгое время. Но эти люди, эта энергия дома пугает. В комнатах шепчут заклинания. По углам дымятся палочки благовоний, от чего хочется задержать дыхания и выбежать на улицу. Моя жизнь была скучной, а когда я решилась выйти из зоны комфорта произошло это. Психбольница, ведьмы, а может я до сих пор под действием таблеток? И Белгород, дом, Доротея, это плод моего виртуозного воображения? — Лидия? — верховная, сложив руки на груди, оглядела меня. Её беспокойный вид насторожил, когда я вышла из транса, — Ты выглядишь ужасно, думаю тебе стоит сходить в уборную и привести себя в порядок. Женщина, стуча каблуками, прошла чуть дальше дверного проёма, добавив: — Жду тебя в гостиной через двадцать минут. Дверь закрылась. Тусклый свет от лампочки еле освещал силуэты старой мебели. Я села на пол, обхватывая свои ноги. Внезапное чувство страха окутало меня с головой. Моё безрассудство привело меня сюда. Тут нет никого — ни родителей, ни друзей. Я слышала стук своего сердца, чувствовала, как вена на моём виске пульсировала, а руки нагревались, словно чайник.  Отстранённо слышались незнакомые шаги, такие тревожные, словно обладатель коротких ног спешил, почти переходя на бег. Нужно было подняться и привести себя в порядок. Утром должны приехать родители и забрать меня. Это явная ошибка, и, если бы не таблетки, меня бы не увезли сюда, ни за что. *** Где привести себя в порядок я нашла с третьей попытки. На втором этаже оказался лишь один душ, где и нашлось маленькое зеркало. Чёрные волосы до груди спутались, доставляя боль при любом прикосновении. На лице выступили красные пятна —предвестники прыщей, а смазанная тушь подчёркивала ярко выраженные синяки под глазами, губы потрескались и припухли. Оставалось надеть грязную одежду и измазать лицо грязью — комплект попрошайки у метро готов. Не представляю, как меня пустили в самолёт и почему никто не поинтересовался моим самочувствием. На раковине лежала расчёска — похоже одна из девушек забыла её, что мне пошло на руку. Я вычёсывала колтун минут двадцать, пока не добилась гладких волос, приобретающий более ухоженный вид. Умывшись, я вытерла оставшуюся тушь, заостряя внимание на глазах. На меня смотрели бабушкины глаза, такие же, карие как свежий утренний кофе, с тёмным обрамлением, словно гуща. Отец постоянно рассказывал про бабушку, она любила меня больше всего на свете, а я её. Все твердили, что я бабушкина копия, поэтому, мои глаза напоминают мне бабушку. Однажды, перед смертью, бабушка завещала мне кулон, сказала, что как только мне исполнится шестнадцать, я обязательно должна его носить, только вот кулон мне так и не вернули, родители потеряли его среди вещей, во время переезда. — Эй! Долго ещё? — за дверью, по ту сторону, послышался голос Катерины. Её громкий, немного низкий голос, ни с чем не спутать. — Минуту! — крикнула я, убирая свои волосы с чужой расчёски. Ненавижу копошиться в прошлом, особенно если вспомнить, что нахожусь в чужом доме… Стоило металлической защёлке открыться, как дверь с той стороны дёрнули. Катерина, словно мрачная тень, стояла в дверном проёме. Её короткие волосы собраны в хвост, передние пряди выбились и закрывали симметричное лицо. На кухне я не успела разглядеть величие и красоту ведьмы — из всех ведьм, которых я знаю, именно её я могла бы назвать принцессой прошлого века: острый подбородок, курносый нос с тонкой перегородкой, глаза узкие, как у лисы, а длинные и чёрные ресницы подчёркивают разрез. Губы тонкие и розовые. — Давай, выходи! — почти выталкивая меня из уборной, ворчала Катерина. Запах пота въелся в её одежду. Двери в гостиную открыты. Вокруг тлеющего камина на коленях сидели девушки, их домашние сорочки блестели, как выпавший снег, в центре круга стоял поднос с кружками и небольшим чайником. Его содержимого явно не хватило бы на нас. Напротив Доротеи, с другой стороны, лежала пустая подушка, некое место для ещё одной ведьмы — меня. Дея слабо улыбнулась, демонстративно отодвигаясь, освобождая мне ещё больше пространства. Шёпот девушек прекратился. Треск камина заполнил всю гостиную. Я слышала своё сердцебиение и звон в ушах. — Ну же! — воскликнула Катерина, закатывая глаза. Я села на свободное место. Мой взгляд метался между ведьмами. Справа сидели уже знакомые мне девчонки — Маргарита и Рози, совсем рядом со мной, сгорбившись находилась Дея, вздыхая каждый раз. Слева сидела Катерина с двумя другими девушками. Их глаза переливались словно утренние росинки. Я сразу поняла, что это стихия воды — они отличались отречённостью от этого мира, взгляд пустой и такой далёкий. Они не так смотрят на жизнь. Они как вода, непредсказуемы и пугающие на вид. — Хочу поблагодарить всех, кто присутствует на церемонии смены сезона, — Доротея взяла в руки миниатюрный чайник, разливая понемногу в каждую кружку светло-желтую жидкость, — С новыми силами мы приветствуем весенние солнечные лучи. — С новыми силами мы приветствуем солнечные лучи… — в унисон повторяли ведьмы. — Приветствуем перелётных птиц, — продолжила Доротея. — Приветствуем перелётных птиц, — повторяли за ней ученицы. — Приветствуем зелёную траву. — Приветствуем зелёную траву. Эти нескончаемые повторения каждой фразы закончились тем, что ведьмы приветствовали капли росы, которые вот-вот появятся на свежей траве. Все то время пока Доротея, проговаривая приветственную молитву, наливала травяной чай, я даже не могла открыть и рта. Девицы склонили голову, скрещивая ладони и повторяя за верховной. Теперь мысли о сектантах казались вполне реальными. — В ночь последнего дня зимы мы напитываемся энергетикой ушедшего времени года, — Доротея двумя руками обхватила кружку, поднимая над голову. Ведьмы повторили за ней. — Лидия, повторяй, — Дея повернулась ко мне, кивая на кружку с чаем. Я повторила за верховной, поднимая кружку выше головы, мои руки приятно обжигал фарфор. Аромат лаванды витал в воздухе. Запах дома, бабушкиного дома, среди огромной поляны, где пасутся козы и коровы. Утром, когда за окном кричит петух, бабушка приходит домой с букетом лаванды, её непримечательный вид отталкивает, но приятный запах остается как вечная память. — Поблагодарим наших Хранителей за голубое небо и прекрасный дом, за вкусную еду и долголетие, — Доротея опустила фарфоровую кружку на уровне рта, — Пусть наша сила останется чистой, а души безгрешными. — Пусть будет так! — проговорили девицы, одновременно с верховной выпивая содержимое. Я последовала их примеру. Неприятная горечь обожгла рот, будто бы съела недавно сорвавший цветок. — Стихия воды заканчивает свой цикл до следующей зимы, пришло время земле продемонстрировать свои способности, — Доротея улыбнулась, вставая с колен, — Доброй ночи, девочки. Свечи погасли. Единственный источник света камин, в котором тлели щепки, вот-вот потухнет, погружая гостиную во мрак. Оконные створки распахнулись. Весенний ветер пробрался в комнату, разбавляя насыщенный запах лавандового чая в воздухе. — Этот обряд помогает ведьмам, чей сезон сменяется на другой, оставить свою силу и овладеть новой, — ответила Дея. Она будто проникла в мою голову и ответила на мой вопрос, а затем продолжила: — Лаванда, из которой был сделан чай сушилась целый год, после была замочена в освещённой воде, а ещё в чай добавляют сезонные цветы, — Дея замолчала, пропуская Катерину к лестнице, — зимой — морозник, весной — лаванда или медуница, летом — вербена, осенью — аконит. — Это обязательно? — спросила я. — С помощью трав мы устанавливаем защиту на свои силы, а благодарность Хранителям спасает от череды неудач. Мы прошли в комнату. Параллельно кровати Деи стоял пустой каркас с тонким матрасом. Рядом лежало постельное бельё и подушка. Видимо Виктор успел передвинуть мебель, потому что комод стоял в углу, где раньше валялась моя сумка. — Это ведь глупости, — продолжила наш разговор, утверждая об обратном, — Хранители, защита на силы, обряды. Ещё скажи, что мы феи! Дея зажгла парафиновые свечи, лежащие на столе, и поставила их на подоконник. Запах хвои тут же наполнил комнату, а тусклый огонёк освещал изголовья кроватей. — Мы приклоняемся хранителям и все, что мы делаем — это для нашего благо, — ведьма расправила кровать, укутывая ноги в ватное одеяло. — То есть… у вас, ну… — я не знала какие слова подобрать, — другая религия? — Доротея говорила о религии «Викка», — продолжила Дея, — религия, основанная на поклонение природе, по-другому язычество, только мы почитаем наших предков, а не богинь и богов. — А говорили, что не сектанты, — лёжа на спине, я мечтала о том, как родители заберут меня из этого дурдома, — Кто вас знает, может следующий обряд будет жертвоприношение? — Наша сила идёт во благо человечества, но никак не против него, — ведьма зевала, она вот-вот уснёт, — Мы жертвуем всем ради людей. — Во благо человечества? Мир и без нас хорошо справляется. — Ты здесь всего пару часов, не делай поспешных выводов, — проговорила Дея, закрывая глаза, — Доброй ночи, Лидия.