Just Like Heaven

— Слушай, Дрю, может всё-таки пойдёшь с нами в бар? — Спросил темноволосый парень, снимая с себя слой экипировки, пока Миньярд разбирался со шнуровкой на бутсах. — Завершение сезона как-никак. — Он тепло улыбнулся взъерошенной макушке, что склонилась над обувью. — Нет, — запыхавшись ответил Эндрю, скинув с себя верхнюю защиту и бутсы. — Каждый сезон ты спрашиваешь одно и тоже. Каждый сезон я отвечаю тебе одинаково. — Чёрт, Эндрю! — Флетчер опасно приблизился к парню, от чего тот чуть отшатнулся. Такое наглое вмешательство в личное пространство раздражало Миньярда. — Можно подумать, что тебя дома ждёт жена и трое детей. Из чего я делаю выводы для твоих скоротечных исчезновений сразу после матча. У тебя даже животных нет, Дрю…       Флетчер не успел договорить, как Миньярд направил на него указательный палец, повелев заткнуться. Эндрю молча снял с себя всю амуницию и под подавленный взгляд наглого нападающего отправился в душ.       Отношения Эша Флетчера, нападающего Чикагских Шмелей, и голкипера Эндрю Миньярда были скрыты под семью печатями тайн и неразглашений. Узнай кто, что этих двух связывает что-то вне поля, то дикие желтые газетёнки и охочие до сенсаций таблоиды запестрят фотографиями скучающего Миньярда и до жути весёлого Флетчера. Закончится конфиденциальность, о которой так печётся Эндрю, ему придётся стать медийной личностью, что в принципе идёт в разрез с его представлениями о нормальной жизни. Покой и домашнее умиротворение — это всё, что хотелось уставшему от жизни голкиперу. — Просто хотел сказать, что тренер Бейли был бы рад видеть тебя с нами, и… — раздалось тихое бормотание из соседней душевой кабинки. — Я, кажется, просил тебя заткнуться? — Миньярд нахмурился, замерев с намыленной головой. Этот парень серьёзно начал надоедать. — Какая из первых двух частей моего ответа тебе была не понятна? Я сказал нет! Чёткое и ясное, как этот ёбаный день. — Хорошо... — пробубнил Эш, поворачивая вентиль крана. Тёплая вода хлынула на разгорячённое тело парня и волосы. В конечном итоге он, так и не услышав безразличное «Мне всё равно» от Миньярда, продолжил свое занятие.       Сегодня не тот день, когда Эндрю был бы готов посвятить его физическому влечению по имени Эш Флетчер. Сегодня был очень важный день для него и его семьи. Его брат, Аарон Миньярд, после выпуска из колледжа оброс семьёй — женой Кейтлин, двумя детьми, прекрасной карьерой нейрохирурга, домом на пять спален и автомобилем. В этот день у старшей дочери Аарона, Полли, был первый маленький юбилей. Не то чтобы Эндрю жаждал быть на этом празднике чужой маленькой жизни, просто Аарон был крайне взволнован тем, что Полли и Лео видят Эндрю исключительно по FaceTime'у, и то мельком — в перерывах между тренировками и сном.       Закончив, Миньярд покинул кабинку душевой, в молчании обернул бёдра полотенцем и уселся на скамью. Выставив ладони перед собой, он оглядел нанесённый ущерб от тренировок и парочку новых мозолей, что появились совсем недавно из-за новых вратарских перчаток, с фирмой которых тренер Бейли подписал годовой контракт. По этому случаю вся команда была обязана носить экипировку только этой фирмы. Эндрю послал бы всё к чертям: перчатки, ужасные бутсы, от которых кожа на ногах потеет только сильнее, ракетку и шлем, если бы не финансовая сторона данного контракта. Всё же — это профессиональный спорт.       Когда из душа вышел Эш, в раздевалке уже давно никого не было. Кроме Эндрю. Команда привыкла, что эти двое заканчивают последними и не задаёт лишних вопросов, да и все знают, что их молчаливый голкипер не станет вместе со всеми отмечать победу. Он лишь бросит скупое «Поздравляю» и удалится по своим молчаливым делам. Обе стороны это более чем устраивало. — Ты не передумал? — обтираясь полотенцем, спросил Флетчер, встав рядом со своим шкафчиком. — У тебя проблемы со слухом? — подняв взгляд, ответил Миньярд. — Мне надо поговорить с тренером? Может тебя как можно чаще будут оставлять на скамейке запасных. Поберегли бы твою тупую голову.       Флетчер усмехнулся на колкие слова блондина, продолжая собираться в молчании. Эндрю, казалось, не спешил вовсе. Он неторопливо обмазывал пальцы рук и ног заживляющим кремом, пока его телефон, лежащий в спортивной сумке, не начал разрываться в бешеной истерике от сотни уведомлений. Эндрю уже знал от кого они могли быть. Вероятно, его двоюродный брат, Николас Хэммик, прибыл на праздник одним из первых. Они с Эриком страшно любят племянницу и всячески её балуют. В свою очередь Аарон, как серьёзный и строгий отец (нет), приходит в бешенство от сумасшедших подарков, которые они ей делают, вне зависимости от дня в году.       Хэммик скинул в общий чат тонну фотографий радостной племянницы, которая была в платье одной из принцесс, кажется, это... — Замораживающая леди. — Усмехаясь проговорил Эндрю, рассматривая фотографии Полли. Рядом с девочкой болтался младший из детей Аарона — Лео. Он был как две капли воды похож на своего отца и, разумеется, на дядю. Многие находили большее сходство Лео с Эндрю, чем с родным отцом. У мальчика всегда был крайне скучающий вид, и всё, что ему было нужно, это: порция хлопьев, любимые мультики и никакой старшей сестры.       Следующим сообщением было видео, где Ники надел парик Анны, сестры Эльзы, и они вместе с Полли пели песню из этого мультика. Под конец девочка подбежала к снимающему и радостно прокричала в камеру: «Дрю, когда ты к нам придёшь?» Затем камера переключается на фронтальный режим, где он видит Аарона с праздничным сиреневым колпаком на голове. Тот, улыбаясь, подтверждает слова дочери, также указывая на то, что Эндрю опаздывает к ним на двадцать минут, и, если он вскоре не приедет, то он успешно останется без праздничного торта. Эндрю морщится и убирает телефон обратно в сумку, предварительно сообщив семье, что скоро будет выходить из спортивного комплекса. — У кого-то день рождения? — раздавшийся над головой голос Флетчера оборвал поток мыслей Эндрю, который в уме уже был дома у Аарона и ел торт, наблюдая за плясками Ники и Полли. — Старшая племянница, — пробубнил Миньярд, надевая нижнее белье, а затем и джинсы. — Знаешь, я бы мог… — глаза Эша вдруг вспыхнули, он мечтал быть частью жизни Эндрю и также хотел познакомиться с его семьей. Но Миньярд не стал его дослушивать, а в миг преодолев разделяющее их расстояние, взял за грудки незастёгнутой куртки и хорошенько приложил спиной о закрытый шкафчик. — Нет, не мог бы. — вкрадчиво процедил сквозь зубы блондин. — И никогда не сможешь. Ты выстроил воздушные замки вокруг нас. То, что мы с тобой очень интересно проводим время в моём доме — ещё не значит, что ты можешь на что-то рассчитывать. Мы обсуждали это в самом начале.       Флетчер был выше Миньярда примерно на пятнадцать сантиметров, но значительно уступал ему в силе и в ярости, с которой Эндрю мог вести «задушевные» разговоры. Голос Миньярда был ровным и чётким, каждое слово, произнесённое им, доходило до Флетчера с тем посылом, каким его наделял Эндрю. Блондин не желал нянчиться с влюблённым идиотом, ему это было не нужно и он сразу обозначил место Флетчера в его жизни. — Я понял, понял, — всё, что мог выдавить из себя Эш. — Отпусти уже.       Эндрю отпустил парня, поправил задравшуюся куртку, оглядел Флетчера ещё раз и вернулся к своему шкафчику, продолжая сборы.       Значимость людей в жизни Эндрю Миньярда, была последовательной и определялась поступками. До шестнадцати лет он был один. У него не было большой семьи, что была сейчас: не было брата, его жены, не было Ники и Эрика, не было лучшего друга Кевина — никого. Он дрейфовал из одной приёмной семьи в другую, и с каждым разом, его понятия о «семье» и её целостности разбивались о быт, который он вёл. Как сказала одна из приёмных матерей, которая отдала его обратно в приют после рождения собственного ребенка: «Эндрю, пойми, своё роднее. Ты никогда не сможешь стать частью нашего дома и чьего-либо». Своё ближе и роднее, а у него не было даже хоть чего-то своего.       Миньярд обладал эйдетической памятью — это значит, что всё, что он когда либо видел или слышал, останется в его памяти навсегда. Он с невероятной точностью сможет воспроизвести любой момент в своей голове. Одновременно и дар, и проклятие. Ибо самые ужасные моменты из своей жизни он помнит так, будто это произошло вчера.       Под вечер парковка спортивного комплекса опустела до трёх автомобилей. Одним из них был Maserati Levante, в котором Эндрю чувствовал себя безопаснее, чем в собственной квартире. Закинув спортивную сумку на плечо, он по обыкновению открыл багажник взмахом ноги у датчика. Сумка тут же отправилась туда вместе с ракеткой. Закрыв багажник, он подошёл к водительскому сидению и плавно открыл дверь.       Автомобиль Эндрю был далеко не эконом класса и кричал о своей дороговизне, стоило только на него взглянуть. Это была одна из первых серьёзных покупок. Миньярд любил скорость, изящную линию корпуса и, конечно же, двадцати двух дюймовые диски. Всё это было укомплектовано в его большом автомобиле. Аарон в пух и прах раскритиковал такое бешеное вложение денег в четыре колеса, но не скрывал своего восхищения, глядя на Мaserati. Ему, и его минивэну Volkswagen Touran, было нечем сравниться с мощью итальянского зверя, так как безопасность детей, практичность и комфорт жены были важнее понтов.       Тихое рычание мотора перерастало в утробный рёв, когда Эндрю игрался педалями газа и сцепления. Ему нравилось слушать этот звук и то, как вместе с рёвом вибрирует его тело. Не зря он вбухивал громадные суммы на техническое обслуживание автомобиля.       Дорога до дома Аарона занимала чуть больше часа. Спортивный комплекс, где проходили домашние игры Шмелей, находился в равной удалённости от пригорода, где живёт Аарон, и квартиры Кевина Дэя, друга Эндрю. С Аароном это произошло почти случайно, и даже не почти, а действительно случайно. Им просто приглянулся дом в Эванстоне, где ценят спокойную семейную жизнь, уютные дома и союз домовладельцев. А с Кевином… Миньярд заставил Дэя жить там, где он сейчас живёт, по одной простой причине: ему нужно было пространство. Воздух между братом и другом.       Эндрю очень долго и скрупулёзно выбирал свою квартиру. Из длинного списка сразу вычеркнули квартиры в криминальном районе или в центре Чикаго. Без союза домопридурков, как их любил называть Миньярд, но обязательно должен был быть парк или сквер. Наличие двух закреплённых парковочных мест для личного автомобиля и автомобиля брата, если тот приезжал к нему. В шаговой доступности должен был быть продуктовый минимаркет и кондитерская. Важным пунктом для заселения оставалось главное желание Эндрю — это отсутствие соседей на этаже, либо наличие одного и очень тихого. Ему не хотелось жить рядом с пригородом или в доме с семейными парами, у которых много детей. Он не был сторонником полуночных хождений незнакомцев за солью, мукой, водой и прочей ерундой и всячески это пресекал. Главный и, пожалуй, самый весомый пункт: квартира должна была быть очень уединённой, с хорошим видом и открытой крышей.       Сказать, что агент намучилась с Эндрю — это ничего не сказать. Она не то чтобы намучилась — она едва не погибла от нервного срыва, когда Эндрю заявился к ней в бюро и потребовал побыстрее разобраться с поиском жилья. Ибо иметь соседа в качестве Кевина Дэя — не самая лучшая затея. Из двух десятков квартир Эндрю выделил лишь одну, что находилась в Лейквью. В районе был стадион «Ригли Филд», на котором базируется спортивная команда «Шмелей». В Лейквью много театров и концертных залов. Главными пейзажами района являются красивые виды на береговую линию озера Мичиган. Словно из вырезки журнала, да? Эндрю подумал так же и, осмотрев квартиру, которая подходила почти под все параметры, установленные им для поиска, подписал договор купли-продажи. Когда Эндрю заехал в квартиру, все выдохнули: Аарон, потому что он устал от истерик в телефонной трубке от Дэя; Кевин, который просто готов был сам начать собирать вещи Миньярда; и, наконец, агент. Она даже подарила Эндрю корзинку с фруктами на новоселье.       Погода не особо располагала к быстрой езде. Стоило Эндрю выехать на оживлённое вечернее шоссе, как над местностью образовались тяжёлые дождевые тучи и выплеснули, казалось, всю свою печаль именно на Чикаго и его окрестности. Миньярд не раз чертыхнулся, когда его Мaserati начинало мотылять по дороге в разные стороны. Он то и дело пытался аккуратно вырулить обратно на дорогу, чтобы в один прекрасный момент не улететь в кювет. По радио играла очередная попсовая ерунда, которую Эндрю воспринимал как белый шум, единственное, на что он мог обратить своё внимание — это сводки новостей, погоды или кусочки спортивных игр. В этот раз по радио передавали, что Нью-Йоркские «Бульдоги» разгромили Техасских «Быков» со счётом 10 к 5.       Эндрю хмыкнул на объявленный счёт и решил переключить станцию.