Неродные

      Оставшееся школьное время Люси старалась как можно меньше пересекаться с Нацу. Конечно, на уроках делать этого не получалось, но, как ни странно, парень и сам даже не пытался заговорить с ней, хотя сидел рядом. Как только звенел звонок, Хартфилия под шумок смывалась из кабинета. Драгнил, конечно, пытался всё время догнать её, но она будто невзначай каждый раз заходила в женский туалет, куда он, естественно, ни разу даже не пытался зайти, поэтому просто уходил обратно в класс. Не то, чтобы Люси не хотела поговорить с Нацу, просто она боялась, что если останется с ним наедине, то не сможет сдержать слёз, а плакать перед ним ей совершенно не хотелось. Конечно, девушка страдала весь этот треклятый месяц и была готова отдать всё, лишь бы хоть раз увидеть его настоящего, но теперь, когда он здесь, рядом с ней, и стоит лишь руку протянуть, она бежит от него как от огня. Много времени прошло, а она просто напросто борется с собой сейчас. Хартфилия стоит у окна, облокотившись на уложенную кафелем прохладную стену, и смотрит на улицу. Сейчас большая обеденная перемена, поэтому если она выйдет отсюда, то однозначно наткнётся на него, а этого ей совершенно делать не хотелось. Люси усталым взглядом осматривает двор, который видно из окна. На улице тепло, поэтому большинство школьников обедают на улице, весело о чём-то беседуя. Девушка положила ладошку на прохладное стекло.       — Люси, ты убегаешь сама от себя… — обречённо выдыхает она.       — Я тоже так думаю, — раздаётся мужской голос у неё за спиной. Люси оборачивается и видит Нацу, смотрящего на неё в упор. — Почему ты убегаешь от меня? Разве ты не хочешь услышать, почему я исчез или что-то подобное? Наверняка у тебя есть ко мне куча вопросов.       — Да, вопросов у меня много, но задавать я их не буду.       — Почему? Чего ты ждёшь? — хмурится Драгнил. Хартфилия поворачивается обратно к окну и прислоняется лбом к стеклу.       — Всё это время я ждала лишь тебя. Жаждала увидеть тебя настоящего, а не… — тут она замолчала. Видимо, продолжать ей не хотелось.       — «А не»? Что это значит?       — Не важно.       — Мне важно, — Нацу подошёл ближе и положил руку на плечо девушки. Она вздрогнула и резко повернулась лицом к бывшему брату. Парень приблизился ещё сильнее. — Что случилось с тобой за время, что я отсутствовал?       — Не подходи ко мне так близко, — Люси положила руки на грудь парня и слегка оттолкнула его от себя. Девушка обошла парня и отошла от него, как ей казалось, на безопасное расстояние.       — Почему же?       — Я боюсь тебя и того, что ты можешь сделать со мной, — она отвела взгляд в сторону.       — Правильно делаешь, что боишься, — на его устах появилась ухмылка, которая уже целый месяц так пугает Хартфилию. Драгнил несколькими шагами преодолел расстояние, разделявшее их, и взял Люси за запястья, прижав их к стене около её головы.       — О нет… Всё-таки это ты. Прошу, оставь меня уже в покое, — задрожала она.       — Нацу не герой-любовник, пойми ты это уже. Ты же не думаешь, что он вечно будет бегать за тобой? Да кому ты нужна такая? Постоянные слёзы и истерики. Уверен, что ты очень скоро надоешь моему оригиналу, и он скоропостижно бросит тебя. Как ты думаешь, что он делал весь этот месяц? Да наверняка развлекался с какой-нибудь девицей, которая не выносила ему мозг так, как делаешь это ты. Думаешь, ему нравится постоянно вытаскивать тебя из всего того дерьма, в которое ты постоянно вляпываешься? Уверен, что ему нравилось лишь трахать тебя, не больше, — лицо воображаемого парня было прямо напротив лица Люси. Она отвернула голову, чтобы не смотреть на него. Нацу взял её запястья в одну руку и с силой сжал их. Лицо Хартфилии исказилось от боли. Парень свободной рукой взял её за подбородок и повернул лицо к себе. В глазах девушки можно было увидеть боль и ненависть. Драгнил усмехнулся. — Обожаю видеть эту ненависть в твоих глазах. И ведь даже в такой ситуации ты звать на помощь не станешь, ведь меня видишь лишь ты. Скажи, каково это, каждый день видеть меня и понимать, что я не Он? Вероятно, чертовски больно? Видеть, как ты одновременно сгораешь от любви и ненависти, такое удовольствие. К сожалению, — Нацу оглядел Люси с головы до ног, — трахнуть тебя я не в состоянии, хотя чертовски хочется.       — Прекрати говорить такие отвратительные вещи. Нацу совершенно не такой, как ты, — в голосе Хартфилии отчётливо был слышен упрёк. — Не думай, что своими словами ты заставишь меня возненавидеть Нацу. Может, лица у вас и одинаковые, но вы совершенно разные люди. Он не такая сволочь, как ты. Он никогда бы не сказал мне всех тех унизительных слов, которые говоришь мне ты, даже если бы мы были в ссоре. Ты отвратителен, — последнее предложение Люси буквально выплюнула в лицо воображаемому парню.       — Эх, от твоих слов желание трахнуть тебя только возросло, — он оглядел блондинку жадным, полным желания взглядом, вздохнул и, отпустив запястья девушки, ушёл.       Люси скатилась по уложенной плиткой стене и прижала к груди колени, уткнувшись в них лицом. Прозвенел звонок, но она даже не собиралась идти на урок. Много мыслей и вопросов крутилось в её голове, но ни единого ответа она до сих пор не получила. Сколько ещё это будет продолжаться? Она хочет сбежать от всего этого. Бежать и только бежать, не оглядываясь назад. К сожалению, Люси прекрасно знала, что, где бы она не спряталась, он всегда найдёт её и будет оскорблять снова и снова, ведь он — часть её сознания, а от сознания, как все знают, не убежишь.       Нацу сидел на своём месте и оглядывался по сторонам. Прошло уже минут пять от урока, а его соседки всё не было. Это очень беспокоило его. После ещё пяти минут мучительных ожиданий Драгнил не выдержал:       — Учитель, можно выйти?       Мужчина одобрительно кивнул, и Нацу стремительно покинул кабинет. Он направился туда, где в последний раз видел Люси, то есть в женский туалет. Сейчас был разгар урока, так что вряд ли кто-нибудь осудит его за то, что он проникнет в эту «святую святых». Зайдя в помещение, Драгнил практически сразу же увидел того, кого искал. Люси сидела на полу, около стены, с опущенной на колени головой. Нацу слегка опешил, но, опомнившись, подошёл к девушке. Присев на корточки перед ней, он сказал:       — Ты чего тут делаешь, глупая? Урок давно начался, — в ответ ему было лишь молчание и тяжёлое дыхание Хартфилии. — Хей, ну ты чего? — он легонько погладил её по голове. Люси сразу же подняла голову и взглянула на парня. В её глазах он увидел ненависть.       — Не трогай меня, — буквально прошипела она. — Опять хочешь поиграть со мной? Меня уже достали твои игры в «хорошего» и «плохого»! Ты не Нацу, и никогда не будешь похож на него! Он никогда бы не сказал всего того, что ты говорил мне весь этот грёбанный месяц. Думаешь, что он развлекался всё это время с какой-то второсортной шлюхой? Он не такой! Я люблю его, так что не смей больше говорить таких постыдных вещей!       — Люси, — Нацу был ошарашен тем, что только что услышал от девушки. Его всерьез напугало то, что она высказала это ему. — Это я — Нацу. Господи, да что же с тобой произошло за этот месяц?       — Опять хочешь меня одурить? Я не так глупа, как ты думаешь! — девушка сощурила глаза.       — О нет, ты очень глупая. Настоящая идиотка. Перед тобой настоящий Нацу, а ты только что сказала ему то, что слышать ему бы не следовало, — засмеялся парень, стоящий позади сидящего на корточках Нацу. Люси в шоке перевела взгляд с настоящего Драгнила на воображаемого.       — О чёрт! Нацу, я… я не хотела говорить тебе этого! — Хартфилия резко встала и отошла в сторону. Нацу поднялся и стал подходить к бывшей сестре. — Нацу, я понимаю, как всё это звучало, но пойми, эти слова предназначались не тебе, так что забудь их, пожалуйста, — она продолжала отходить назад, мотая головой и махая руками, пока не уперлась в подоконник. Нацу вплотную подошёл к ней и руками оперся на белый подоконник по обе стороны от бёдер Люси. Его глаза были на уровне её глаз.       — Боже, Люси, что с тобой происходило, пока меня не было? Прости меня, во всём виноват лишь я, — Драгнил нежно обнял девушку, отчего она слегка задрожала. — Пожалуйста, расскажи мне всё.       Люси уняла свою дрожь и слабо обняла парня в ответ. Как бы она не хотела плакать перед ним, сдерживать слёзы ей больше было не по силам: он здесь, в её объятиях, такой родной и любимый. Именно этого она ждала так долго. Именно этого она жаждала всем сердцем.       — Много времени прошло, Нацу, слишком много.       — Ты ведь знаешь, что я готов отдать тебе весь мир.       — Мне не нужен весь мир… Всё это время мне нужен был лишь ты.       — Люси… — Драгнил отстранился и взглянул на девушку. По её щекам струились слёзы. Они не виделись целый месяц, а она снова плачет. Ей больно, или, быть может, она счастлива?       — Ты исчез даже не попрощавшись. Я думала, что сойду с ума, хотя, возможно, это, в итоге, и случилось.       — Если бы я стал прощаться, то вряд ли бы решился на отъезд, который был необходим. Обещаю, что всё тебе объясню, только прошу, перестань плакать. Твои слёзы разрывают моё сердце и терзают душу.       — Хорошо, только после школы поедем ко мне домой. Там всё и расскажешь, — шмыгнув носом, пробормотала Хартфилия.       — Как скажешь, Люси, — Нацу крепко сжал девушку в объятиях и уткнулся носом в её макушку, вдыхая запах её любимого шампуня.       Им предстоит многое выяснить. Столько времени было потеряно. Столько боли было получено. Почему же мы так часто причиняем боль тем, кого больше всех любим? Почему боль вечный спутник любви? Любить, несмотря ни на что, так трудно, согласитесь. Иногда так хочется убежать и спрятаться, чтобы никто нас не нашёл, но реальность такова, что подобными поступками мы лишь причиняем боль себе и тем, кого любим и кем любимы…