Лагуна

Итан прикрывает за собой дверь и оглядывает комнату. По смятой постели он понимает, что тут кто-то был, и даже догадывается кто. Он машинально поправляет простыни, раздевается, аккуратно развешивая на стуле брюки и черную футболку. В ванной его догадки оправдываются, когда он видит разбросанную по полу одежду Дамиано, он поднимает джинсы, белье от Calvin Klein и бросает всё в корзину для стирки, туда же улетают пара влажных полотенец. Итан берет майку, задумчиво смотрит на неё, поводит носом, втягивая Дамин волнующий запах — немного пота и дыма от сигарет, а ещё что-то неуловимо цитрусовое. Возбуждение, мучащее с того момента, как он увидел Дами с ещё бОльшей силой окутывает его, и Итан злится, комкая несчастную майку в кулаке, откидывает её вслед за остальным. Он подходит к умывальнику, собирает резинки в стопку, берёт одну и заматывает на затылке пучок отточенными чёткими движениями. Включает воду и встает под душ. Капли горячей воды пружинисто отскакивают от каменной груди, пресса, долбят по твёрдому члену, да, даже на такого расхристанного Дамиано у Итана отчаянно стоит. Итан упирается руками в кафель, подставляя шею и плечи под воду, замирает, погружаясь во внезапно нахлынувшие флешбэки о той прошлой просто невероятной Америке. В тот январский Лос-Анджелес Дамиано точно так же прилетает позже всех, практически к самому началу выступления - насквозь больной, простывший. Итан очень волнуется, но всё равно залипает на скачущего по сцене Дами в блядских розовых шортиках, так соблазнительно обтягивающих его задницу, и в этих дурацких с блестящими звёздами ботфортах, скрывающих всю красоту его стройных ног. Дамиано профессионально отыгрывает весь концерт, но после выступления, пройдя за кулисы, без сил по стеночке оседает на пол, опустив взмокшую от пота голову на колени. Итан подсаживается сбоку, обняв дрожащего друга, прижимается к горячечному телу. — Врача может позвать? — Едва заметно проводит пальцами по влажной блузке лаская плечо. — Нет. Не уходи. Посиди со мной. — Не ухожу. Но нам надо ехать. Все ждут. А тебе желательно бы выпить лекарство и как можно скорее оказаться в кровати. — Да, сейчас... и не занудничай, Эдгар, — устало раздражается Дамиано, но несмотря на эту вспышку злобы всё равно доверчиво ластится затылком в сгиб шеи Итана. Они еще несколько минут отдыхают, восстанавливая дыхание и силы, пока прибежавший Лео, разразясь отборным матом не заставляет их подняться и последовать к автобусу. Дамиано бьёт дрожью, ознобом и лихорадит. Находясь в тревожном забытье, завернувшись в кокон из одеял — он высоко температурит. Итан, оставшийся по настоянию друга за сиделку, раздевает его и с трудом, уговорами и увещеваниями, вливает в него жаропонижающее. Через час, томивший тело адский жар, потихоньку начинает спадать. Больной мечется по мокрым простыням весь вспревший, капельки пота собираются над верхней губой, на лбу бисеринками сверкает испарина, а кудряшки волос сиротливо прилипают к вискам. Итан поглаживает полусонного Дами по влажной макушке, убирая прядки со лба, обтирая лицо прохладным полотенцем, постепенно успокаивая его, утихомиривая. Прислушивается к частому дыханию и невнятному шёпоту, слетающему с сухих губ, сладко осознавая, что слышит постоянно повторяющееся своё имя. Под этот заполошенный шелест осевшего голоса, Итан чутко задрёмывает. — Итан, Ит... — сквозь зыбкий сон доносится со стороны Дамиано. — Я тут Дамиа, что такое? — Итан придвигается ближе, губами прислоняется к горячему лбу. Да, температура пока есть, но уже не столь критичная. — Трахни меня, пожалуйста. — Дамиано, ты бредишь. — Пожалуйста... я очень хочу. Он приподнимается и заглядывает Дамиано в глаза. Взгляд у того ясный и осознанный. Итан оглаживает пальцами острую осунувшуюся скулу, и Дами льнёт раскрасневшейся щекой к большой ладони доверчивым ласковым котёнком, умоляюще смотрит. — Итан, хочу тебя... только тебя... чтоб нежно-нежно... — шепчет он, — иди ко мне. «Только тебя» невыносимо соблазняет и бьет под дых возможностью единолично обладать желанным Дами. Итан судорожно сглатывает, чуть приподнявшись, стягивает пижамные штаны и укладывается на насквозь влажные простыни к мокрому горячему Дами под бок, обнимая его. — Возьми меня сзади, — и Дамиано перекатывается на живот на сухую половину кровати. Скрестив руки под грудью, стиснув до хруста пальцы, чуть подняв и оттопырив задницу, раздвигает ноги. Итан поднимается на локте одной руки, а другой проводит от загривка до копчика, выгоняя собравшуюся влагу из позвоночной ямки в ложбинку между ягодиц, скользит ладонью и подушечками пальцев дотрагивается до жаркого ануса. Дамиано подрагивает, весь обсыпается мелкими мурашками, Итан выцеловывает каждый сантиметр любимой спины, ласковым языком выводит линии, круги и зигзаги по влажной, чуть солоноватой коже. Прохлада его губ отзывается так приятно, что Дами утробно мурлычет в подушку. Итан трепетно окутывает, медлит, томит, доводит до беспамятства — легкими прикосновениями широких ладоней раздвигая половинки, бегающим быстрым языком вылизывает упругие стеночки. Дразня, раздраконивая, выманивая желание и тихие разнеженные стоны. Он на несколько секунд прекращает изматывающие Дами ласки и тянется к своему чемодану, выуживая из его недр пакетик со смазкой. Неторопливо шебуршит, и через пару мгновений Дамиано чутко вздрагивает, ощущая в себе скользкое проникновение прохладных пальцев, сдавленно охает, поддается вздёрнутой задницей назад, весь покрываясь приятной дрожью. Абсолютно никуда не торопясь Итан долго, мягко, сладко растягивает, а после опускается, вжимаясь твёрдой грудью в расписную спину, всем своим, обманчиво кажущимся хрупким телом, окутывает будто покрывалом своего бедового Дами, укрывая ото всего, всех напастей, невзгод и преград. Подминая под себя и только для себя. Итан погружается в него плавно, глубоко вплоть до мошонки и замирает, позволяя Дамиано свыкнуться с распирающей его неумолимой наполненностью и сам еле дышит, заходясь тихим блаженством от тесного жаркого бархатного обхвата изнутри. Итан двигается осторожно, опершись на локти вдоль растёкшегося в истоме тела, тягуче качаясь, будто на несильных волнах, сопя в висок, вылизывая шею и скулы, прикусывая хрящик уха, посасывая мочку с не снятой почему-то серьгой. Итану бесконечно хорошо, он слышит, как Дамиано чуть заметно дышит, тихонько поскуливая в такт его движению, уже не пытаясь самостоятельно насаживаться, разомлевши затихает и Итан подспудно чувствует его неосознанную в данный момент полную покорность. Ощущением безграничной власти его размазывает, расплющивает, теснее приковывает к желанному телу под ним. Он просовывает руки под торс Дами, находит его пальцы — нежно сжимает, и скользко толкается всё в том же неспешном темпе, зарываясь носом в мокрые на затылке волосы тихо шепчет, шепчет, шепчет: «Дамиано... Дамиа нежный, красивый... мой, весь мой... люблю когда мы с тобой вдвоём... обожаю слышать твой голос... твой смех... целовать тебя.... ужасно ревную к другим... хочу, чтоб никто, кроме меня тебя не касался... любимый... Дами, мой Дамиа...» Дамиано не шевелится весь окутанный негой, как коконом, утопающий в бредово-эйфорийном болоте, окончательно засыпает, так и не кончив — обессиленный лихорадкой, опоённый лекарствами, придавленный тяжестью тела Итана, убаюканный неспешным ритмом, изнеженными любящими ласками и тихим заговорщицким шёпотом. Неуслышанным. Итан внезапно осознает, что Дамиано спит и его накрывает совестливостью и неправильностью происходящего, но он не в силах прерваться и двигается, двигается. В голове пульсирует: «Прекратить!», но накатывающее волнами возбуждение обрушивается на него и отдается блаженно-мучительными спазмами внизу живота, усилием воли он выныривает из тесного кольца мышц и помогая себе ладонью, обильно выплескивается на татуированную спину. В томительном изнеможении стекает под бок Дами, тяжело дыша, чувствуя отголоски вины где-то на подкорке сознания, досадно сжимает губы и закрывает глаза, но тут же спохватывается, берет полотенце, которым промакивал пот, начисто вытирает Дамиано, и обняв его, тихо сопящего в подушку, ластится в темные мокрые завитки волос: «Прости, Дамиа...» Все эти воспоминания, перекрывая картинку только что увиденного тройничка, успокаивают Итана. Он большими мозолистыми ладонями обхватывает свой колом стоящий член и в пару вздрачиваний тягуче долго изливается на кафель.

*******

В своей комнате, надев наушники и включив на громкость «Led Zeppelin», взяв скечбук и ручки, Итан устраивается на кровати. Он сидит, сложив ноги по-турецки, держа альбом на коленях. Увлекшись рисованием, сублимирует, выводя на белой бумаге чёткие линии, выстраивая очередной свой запутанный лабиринт, уводящий его мысли в свой собственный сложный, но умиротворяющий мир. Но сейчас полностью уйти в себя не удаётся и он снова и снова возвращается к размышлениям о Дамиано. Что же тогда случилось в той предыдущей поездке?.. В только их на двоих Америке, когда, наплевав на всё, они просто не отлипали друг от друга, проводя всё время вместе, несмотря на осуждающие взгляды и недовольство остальных, а также полностью проигнорировав обидевшегося Томаса, который жаждал их совместного секса в качестве подарка на день рождения. — Ты не приснился мне, не приснился, — повторяет Дамиано отодвигая прядки длинных волос с лица, расплываясь в довольной улыбке. Он счастлив и бодр, будто и не было ночью никакой температуры, бьющей его мощным ознобом. Утыкается носом в пульсирующую артерию на шее Итана и усмехается: — Надо повторить, а то я что-то... постыдно так отрубился... — Прости, Дами, я не должен был продолж... — но тот не даёт ему договорить, затыкая рот поцелуем. Он водит рукой по прохладному гладкому торсу, задерживаясь на чувствительных сосках, кубиках пресса, укладывает ладонь на ещё не вставший член, на мягкую мошонку, щекоча перекатывает яички в пальцах. Итан часто-часто дышит, крылья носа раздуваются, втягивая чуть солоноватый, чуть цитрусовый возбуждающий запах Дамиано, глаза зажмуриваются, губы настойчиво терзаются ровными зубами и трепетно ноют от этих пока ещё несильных покусов — он полностью отдается ощущениям и почти грубым ласкам опьяненного вожделением Дами. Закусав губы Итана до умоляющих остановиться стонов, Дамиано, оглядев истерзанный рот, удовлетворённо улыбается и спускается ниже, выводя на бронзовом торсе мокрые дорожки, выцеловывая, прикусывая, оставляя причудливые следы зубов и засосов на дрожащем от желания теле. Он млеет от того, как Итан терпеливо позволяет ставить метки, оставлять царапины на своей беззащитно податливой коже и каждое новое его прикосновение становится ненасытнее, грубее и яростнее. Эти истязающие ласки отзываются в Итане мучительно-приятной болью и тихими стонами. — Не сдерживай себя, Этгар, — призывает Дамиано и кусает за выступающую тазовую косточку так, что остается краснеющий след, тут же зализанный горячим языком. — Пиздец! — В голос орёт Итан, а после протяжно скулит от расслабляющего ощущения уходящей боли. — Хочешь, на другой стороне так же укушу? Для симметрии, — хитро подмигивает Дам. — Да-а-а-а... хочу, — с придыханием соглашается Итан. — А вот и не сейчас, — коротко хохотнув, Дамиано ещё раз проходится влажным языком по гладкой коже внизу живота и приподнимается, усаживаясь на колени между раздвинутых ног. Царапает короткими ногтями бёдра, оставляя красные полосы и смотрит сверху на распластанного перед собой парня, на прекрасное лицо, на сияющие желанием глаза, на великолепный торс покрытый наливающимися кровью и легкой синевой пятна засосов, на ровный большой член, уже стоявший и подрагивающий от предвкушения. — Ты такой красивый, Итан, — громко выдыхает, почти задохнувшись от восхищения. — Так хочу тебя! Наклонившись к члену, он языком проводит по выступающим витым венкам, кружит по головке, слизывая выступившую капельку смазки, неторопливо насаживается ртом. Горячая мокрая теснота обволакивает упругую плоть. Дамиано всё углубляет и углубляет проникновение, заставляя Итана выгибаться вверх и выстанывать просьбы не останавливаться. Дами и не думает прекращать, он обхватывает зубами головку, слегка прикусывая нежнейшую кожу. Отпускает, и снова кусает, уже сильнее, чувствуя, как мгновенно напрягаются косые мышцы в паху Итана, слышит его предупреждающий рык. Дами тут же разжимает челюсть, успокаивающе похлопывает ладонью по кубикам пресса, и словно прося прощения, заглатывает твёрдый член почти целиком, утыкаясь носом в гладко выбритый живот. Итан прерывисто дышит, откинувшись головой на подушку, открывая широкую жилистую шею. Дамиано поднимает глаза и любуется им — раскрасневшимся в удовольствии. Взгляд его останавливается на качающемся вверх-вниз кадыке, ему до безумия хочется вцепиться в него ртом и сосать, сосать оставляя заметный след. В чём он, собственно, себе не отказывает, с пошлым хлюпаньем он выпускает член изо рта и поднявшись выше выполняет задуманное. Ухватившись ладонями за затылок, впутывая пальцы в чёрную косу, тянет за неё голову назад, вылизывая шершавым языком шею, присасывается впиваясь в кадык, истязая его и утробно рыча, будто хищник над добычей. Он елозит животом по мокрому от собственной слюны стояку Итана, свой же член, вовсю сочащийся смазкой, проходится по яйцам и скользит вниз по ложбинке между ягодиц. Дамиано на секунду замирает, ощущая, как головка так точно, правильно и уютно упёрлась в сжатую дырку, приподнимает голову, и глядя прямо в глаза Итану, шепчет тоном, не терпевшим возражений: — Я буду сверху. Итан фыркает, смешно сморщив переносицу и резко разворачивает их, усаживаясь на Дами верхом поверх бёдер. — Хорошо, Дамиано, но сверху буду я. Взгляд из оленье-доверчивого моментально превращается в жадно-демонический. Он вмазывается ртом в рот и долго целует, мастерски орудуя внутри языком, подминает Дами сильными руками, притискивая гибкое тело к себе, собственнически облапывая спину, проходясь настойчивыми пальцами по сведённым лопаткам, изогнутому позвоночнику, спускаясь ладонями на ягодицы, сжимает их цепкими пальцами, оставляя следы. Невольно стушевавшись от этого внезапного напора, Дамиано теряет весь свой звериный запал. Кусаться больше не хочется, а хочется смотреть на уверенного, и такого властного Итана, расстилаться под ним и ощущать его внутри, как это давно и прочно установилось в их на двоих отношениях. И Дамиано уже жалеет о спонтанно озвученном желании поменяться ролями, и не то, чтобы они не практиковали такое ранее, но он всё-таки предпочитает Итану подчиняться, отдаваясь. Именно, ему. Дамиано нравится таять в его больших сильных руках, наслаждаться настойчивыми поцелуями и сходить с ума от таранящего его задницу огромного члена. Легко вспорхнув над Дами, Итан рукой грациозно откидывает назад волосы из окончательно распавшейся косы, достаёт пакетик со смазкой, зубами разрывает его и льёт содержимое на подставленные Дамины пальцы, сам перемещается выше, на грудь, ладонями упирается в спинку кровати, почти нависая над его лицом, членом утыкается в губы. Дами открывает рот, горячим языком проходится по уздечке, облизывает головку, и чуть заметно кивает, давая понять, что готов принять его. Итан приподнимается, проскальзывая членом вглубь рта, а Дами протягивает руки под его бёдра, раздвигает ягодицы и смазанными пальцами ласкает анус, постепенно проникая внутрь, растягивая тесные стеночки. Итана кроет эстетическим удовольствием при взгляде на Дамиано. Растянутые губы обхватывают тесным кольцом его член, втянутые покрасневшие щёки ещё сильнее выделяют острые скулы, а глаза преданно растекаясь медовой сладостью, горят жадным вожделением — зрелище настолько красиво и соблазнительно насколько же непристойно и волнующе пошло. Итан прикрывает на мгновение глаза, запечатлевая на сетчатке этот образ, и осторожно вталкивается в горячий рот, изо всех сил стараясь сдерживаться, помня своим контрол-фриковым сознанием, что это горло все-таки рабочий инструмент Дамиано. Итан неторопливо трахает Дами в рот, пока тот поочерёдно вгоняет в него свои пальцы — один, два, три. Он томно выстанывает: «Дамиа, да-а...» и резко прогибается в спине, откидываясь назад, как только Дамиано надавливает на простату. Прядки распущенных волос, качаясь волнами в такт движениям его тела, щекочат изнывающий стояк Дами и от этой неожиданной ласки у того ещё больше разжигается возбуждающий огонь в паху. — Я готов, достаточно, — командует Итан, соскальзывая с пальцев. Он отстраняется и высвобожденный изо рта член со звонким шлепком ударяется о каменный живот. Итан жадно облизывает мокрые от слюны подбородок и припухшие губы Дамиано и легковесно чмокает в кончик носа. Он чуть привстает на коленях и помогая рукой, направляет в себя истекающий предэякулятом член. Головка утыкается в анус и натужно проталкивается внутрь по смазанным стеночкам. Итан чуть заметно морщится, но продолжает оседать вниз, пока не усаживается полностью, плотно прижавшись мошонкой к животу Дами. Тугие мышцы плотно обжимают - внутри Итана запредельно узко, до одури блаженно, жарко, и безумно хочется двинуть бёдрами вверх и ещё глубже засадить. Но Итан обеими ладонями чуть ниже греховного яблока придавливает его тело к кровати и шипит: — Лежи смирно, я сам. Смотрит прямо в глаза пристальным взглядом, не позволяющим даже сморгнуть, не то, чтоб отвернуться. Но Дамиано и не хочется — Итан сейчас так великолепен. Он осанисто выпрямляется, прогибаясь в спине, мягко двигается, ёрзая коленями по простыне, раздвигая и сжимая бёдра, поднимается и опускается, выбирая для себя нужный ритм и правильный угол. Лицо его непроницаемо и сосредоточено, взгляд нечитаемый, но медленно растекающиеся по всей радужке зрачки и вздувшаяся бешеной пульсацией на шее вена — с потрохами выдают его истинное состояние. Итан, опершись своими ладонями в ладони Дамиано, переплетя пальцы, сильно сжимает их в кулаки. Он всё так же держит Дами взглядом, не отрываясь, гипнотизируя, не разрешая шевелиться, а сам приподнимается, не до конца выпуская член, и совсем неуловимым движением бёдер вверх-вниз всего на сантиметр длины, тесным стенками ласкает только лишь головку. Дамиано, откидывает голову назад и заходится в изнемогающем громком стоне, до боли впиваясь пальцами в пальцы. — Бля-я-я... Внезапно Итан резко обрушивается полностью до основания, выпутывает руки, и падает на Дами, волосами будто занавесом гасит утреннее солнце. Обхватив его лицо в ладони, впиваясь в губы, целует жадно, страстно. Насытившись отстраняется, втягивает воздух, откидывает свою копну на одну сторону, зарываясь носом в мокрые тёмные кудряшки у виска и сипло выдыхает: — Давай, Дами. И Дамиано, спустив руки на ягодицы Итана, шире разведя половинки, резко дёргает бёдрами вверх, загоняя член как можно глубже и начинает исступлённо вколачиваться в прижатое к нему тело. Итан шумно дышит прямо в ухо, принимая этот бешеный темп и сладко стонет, когда у Дамиано получается попасть туда, куда надо. — Да, Дами, ещё, ещё! Сильнее! — подгоняет Итан вошедшего в раж парня, и Дами подбадриваемый его стонами старается, старается, старается. На очередном толчке Итан выдыхает и поднимается. Дамиано уставши заполошенно дышит, и сумасшедше глядит. Во рту пересохло, он открывает и закрывает рот, жадно захватывая воздух. Итан тянется за бутылкой с водой, и льет с высоты тонкой струйкой прямо ему в рот, Дами пьёт взахлеб, отфыркивается, разбрызгивая вокруг себя и заливисто смеётся. Капли воды смешиваются с каплями пота на ключицах и в яремной впадинке, и Итан поддаваясь порыву наклоняется и слизывает всю влагу, а после припадает к прохладным губам, прерывая смех. Они долго целуются, лениво шаря руками по вспотевшим телам, давая себе передышку, нежатся, млея в объятиях, снижая градус возбуждения — ведь обоим хочется продлить это истомное единение друг с другом. Дамиано чувствует, как пульсирует теснота вокруг его члена, слегка сдавливая сжимаются и расслабляются гладкие стеночки, и его уносит в невообразимое хорошо. Он не помнит момента, когда Итан подымается и извивисто качаясь изящным телом, в каком-то только ему ведомом непредсказуемом темпе, начинает двигаться на нём. Дами, в очередной раз, залипает и не может отвести взгляда от стройного, тонкого Итана, гарцующего на члене, вбивая его в себя до основания и влажных шлепков, до искр перед глазами. Волосы его при каждом взмахе головы разлетаются в разные стороны раскинутым веером. Дамиано зажмуривается и внезапно в голове возникает образ Итана подпрыгивающего на своем круглом треногом табурете за своей установкой на самом драйвовом их концерте, неистово стучащего палочками по тарелкам и барабанам, полностью отдаваясь музыке, не замечая ничего вокруг, подчиняясь лишь бешеному, безумному, четкому ритму. Дамиано настолько завораживает эта картинка, что он не замечает, как Итан также сейчас подскакивает и почти больно отбивает большими ладонями этот ритм по его животу и бокам, в такт своим быстрым метрономным движениям. Доиграв, видимо, какую-то звучавшую в его голове партию, Итан на мгновение замерев, выгибается и кончает с громким стоном, даже не притронувшись к себе, белесым потоком излившись на живот и грудь Дамиано. И ещё двигаясь по инерции, в каком-то остаточном оргазменном ощущении, крепко сжимая член упругими стенками, подталкивая Дами судорожно кончить следом, в изнеможении опускается, крепко прижимаясь к его трепещущему телу, пачкаясь собственным семенем, коротко выдыхает в приоткрытый рот: «Супер!» и сползает с Дами. Дамиано поворачивается к нему, убирает прилипшие пряди спутанных волос с лица, большим пальцем оглаживает родинки, склоняется и слизывает пот над верхней губой, а после дочиста вылизывает гладкий живот и неожиданно кусает до отметины вторую тазовую косточку, заставляя Итана вздрогнуть и громко застонать. — Я же обещал — для симметрии! — Зализывая ранку смеётся Дамиано. Откидывается на спину и вскидывает руки за голову, выкрикивая во всю свою лужёную глотку: — Ита-а-ан, хорошо-то как!!! На что тут же через тонкую отельную стену слышится барабанящий стук маленьких кулачков Виктории. Разразившись гневной тирадой о том, сколько же можно трахаться и какой же всё-таки мудак этот Дамиано Давид, она замолкает, но через секунду заливается смехом от беззлобной шутки Томми о нетривиальных способах лечения. Итан откидывается на подушку и прикрывает глаза отдаваясь во власть воспоминаниям. Казалось, они с Дамиано прожили целую жизнь в эти несколько американских дней. Насыщенную, глубокую, эмоциональную. Дамиано, сходящий с ума от невероятной чувственности, невыносимо охочий до касаний, ласк и поцелуев, жаждущий горячего шёпота, комплиментов и похвал, шалевший от запахов и ощущений, тающий от заботливого такого нежного, предугадывающего все его желания Итана, который с головой, до краев наполнял Дами всем тем, чего тот так жаждал. Один стаканчик кофе и одна сигарета на двоих, и не важно, что тут же заказывали ещё и прикуривали вновь, просто невероятно хотелось касаться губами того, чего только что касался другой, раз уж напрямую нельзя было прижаться. Хотелось стоять рядом на всех этих дурацких интервью, незаметно оттираясь плечом о плечо, прижимаясь бедром о бедро, переплетая за спинами пальцы, переглядываясь и исподволь подмигивая друг другу. Мимолетно по касательной прикладывать голову в изгиб шеи, тайком втягивать любимый запах. Незаметно целовать в висок, ощущая колыхания воздуха рядом с ухом. Дурачиться и смеяться в голос. Полунамеками, полувздохами вводить в смущение окружающих, делиться улыбками и хорошим настроением. Хотелось подходить близко-близко, глядеть в прямо глаза, разговаривать взглядами, опаляясь дыханием, переплетая внутренние миры разговорами и мечтами. Хотелось гулять ранними утрами только вдвоем по незнакомым улицам, заниматься вместе спортом, переманивать привычки, меняться одеждой, засыпать и просыпаться рядом, ежеминутно, ежесекундно даря себя друг другу.

*******

Итан встает с кровати, подходит к окну, любуясь переливчатой синевой океана, в ушах громко играет музыка и он не слышит, как в комнате кто-то появляется. Только чувствует, как изменяется атмосфера по еле заметному колебанию воздуха. Он поводит носом, вдыхая чужой запах и оборачивается. Его сосредоточенные глаза удивлённо расширяются при виде абсолютно голого Дамиано, стоящего в дверях, опёршись левой лопаткой о косяк, сложив руки на груди. Взгляд Дами, растопленной янтарно-медовой лавой, растекается по телу Итана, обволакивает восхищённой теплотой и нежностью. Итан тотчас же окутывается той ностальгией, которой он сейчас грезил, немного расслабляется, выдыхает и слегка улыбается уголком рта. Он замечает свою чёрную резинку на запястье Дами и его глупое сердце мгновенно заходится радостным гулким стуком о рёбра. Заметив, что Итан обратил на него внимание, Дамиано тут же преображается, приосанивается, глаза приобретают знакомую наглость, рот искривляется в похабной усмешке, а язык высовывается, облизывая губы. Дами в силу своей неуёмной дурости и стервозности — вновь портит момент. Его обида на Итана разгорается и желание позлить, вывести его из себя оказывается куда сильнее всех разумных доводов. Взгляд Итана неприятно цепляется за внезапно изменившегося донельзя притворно-довольного Дамиано. Он оглядывает босые ступни, скрещенные в щиколотках волосатые стройные ноги, смотрит на ещё не совсем опавший член, на поджарый живот в липких, прозрачных пятнах, на мокрые раскрасневшиеся губы, скривившиеся в сальной улыбке и отворачивается, не желая более видеть всё это бесстыдство. Напряженность между ними нарастает с каждым выдохом. В наушниках Итана заканчивается последний трек из альбома, но он даже не тянется переключить на новый и повисшая тишина оглушает, время растягивается от этой создавшейся неуютной неопределенности. Итан страстно желает, чтобы Дамиано ушёл, но в то же время невыносимо хочет, чтобы остался. Он так соскучился... Дамиано подходит к Итану, внутренне борясь с желанием стиснуть его в объятиях, облапать это точеное тело, прижать к себе и не выпускать больше никогда-никогда. Он легко дотрагивается до обнаженных плеч, будто обозначая просьбу повернуться к нему, но Итан дёргается, избегая прикосновений, и Дами разозлившись цепко хватает и резко разворачивает Итана к себе, их взгляды скрещиваются, вонзаясь друг в друга колючими иглами сузившихся зрачков. Изобразив фирменную насмешливую ухмылку, Дами стягивает наушники на шею и выдыхает, опаляя висок густым жарким дыханием. — Ну, здравствуй, Эдгар. — Дамиано берёт Итана за подбородок и глядя прямо в бездонные налившиеся обжигающей чернотой глаза, вкрадчиво растягивая слова, мурлычет в лицо. — Вообще-то я скучал, летел, думал ты ждёшь, встретишь меня, мы поговорим, а ты сбежал... — Видел я только что, как ты скучал... — Итан раздражённо отдёргивает голову. — И по кому, — горько добавляет. Дамиано шало сверкнув глазами, запускает руки в волосы на затылке, распуская пучок, освобождённые пряди чёрными волнами струятся вниз по обнаженной спине Итана, и Дами готов поклясться, что слышит в этой установившейся между ними звонкой тишине, легкое шелестение, напоминающее шум прибоя. Он обхватывает сильными ладонями лицо Итана, властно впивается в его губы, жёстко раздвигая их, толкается языком вглубь рта, касаниями ловит язык, заигрывая. И удивлённо отстраняется, когда неожиданно понимает, что Итан со всей страстью отвечает. Дами ошеломлённо смотрит на него, а Итан, зажмурившись, бессильно застонав, цепляется за мокрые от пота короткие локоны, вжимается ртом, яростно захватывая губы, жаждая — поражённо капитулирует, не в силах совладать со своим безудержным желанием, целует так, что у Дамиано потеет под коленями. Внезапно по рецепторам Итана оглушительно ударяют давно знакомые привкусы: терпко-маслянистый Виктории, горько-вязкий Томаса, они перемежаются с самым вожделенным табачно-цитрусовым вкусом самого Дамиано. Сердце тут же сжимается, жалобно скуля от болезненно опалившего внутренности чувства ревности. — От тебя пахнет... ими, — шумно выдохнув, пытаясь казаться спокойным, хрипит вмиг осевшим голосом Итан и, упершись ладонями в грудь Дами, нехотя отстраняется. — Мог бы приобщиться. — Не мог. Уходи, Дамиано. — Не-а, вы же сами оставили мне комнату без душа. А он, как видишь, мне сейчас жизненно необходим. — Дамиано проводит рукой по уже засохшим каплям на животе и ехидно ухмыляется, замечая неприязненную тень на лице Итана. — Внизу у бассейна есть гостевой, что ж ты пёрся сюда через весь дом? — Устало парирует Итан, присаживаясь на край кровати. — С тобой хотел поздороваться, — пронзив его неожиданно тоскливым взглядом, Дами резко развернувшись идёт в ванную комнату. Итан провожает его, обескураженно замерев, но тут же брезгливо морщится, когда замечает, как по внутренней стороне бедра Дамиано тонкой белесой дорожкой сбегает вниз сперма Томаса.