Убежище для ангела

— Прощать себя мне не хочется только за одно. Это не моя лень и даже не глупость, недальновидность в некоторых вопросах. Это то, что я охотно позволял им себя обманывать. — Теперь Рихард Вагнер, «Весенний вальс». Это очень нежная мелодия, и движениям не нужно быть излишне размашистыми. Покажите мягкость! Не танцуйте — парите над паркетом! Вашим па следует демонстрировать легчайшую, воздушную, поистине весеннюю пластику! — уверенно заявила учитель танцев. Госпожа Рианнон Блэр была уже в летах, но сама двигалась легко, как бабочка, возможно, из-за своеобразного наряда. На ней было длинное платье, черное и строгое, но с пышной накидкой оттенков вишни в сливках. И голос ее звучал вдохновленно, живо, ни единых сомнений, что госпожа занималась делом всей своей жизни. Мелодия сменилась, и в просторном бальном зале зазвучали легкие мотивы фортепиано, к которым вскоре присоединилась виолончель. Милисента устало улыбнулась и потянула Энджела за руку вернуться в центр зала, где они уже станцевали, кажется, больше десяти раз. Медлить нельзя, сдаваться же он не намерен. Энджел успел не только вспомнить все, чему его обучили, но и скопировать новые движения. Получалось на удивление неплохо. Но теперь оба утомились и хотели бы передохнуть хотя бы пять минут. Только госпожа Блэр, остававшаяся сегодня в репетиционном зале, так не считала. Помимо них, тут кружились еще четыре пары. Несколько успели прийти, несколько ушли, их количество постоянно менялось. Но придиралась Рианнон Блэр именно к ним. Вот уже три или четыре раза. Сперва ей не понравилось, как Энджел обнимает свою партнершу — нужно мягче. Потом она заметила рассинхронизацию в их движениях (и тут, впрочем, была права), далее просто вставляла заметки в духе — мягче! Увереннее! Пластичнее! Не так скоро! И тому подобное. Милисента танцевала великолепно. Ее движения были непринужденными и естественными, ее грации можно было позавидовать. Для танца она переоделась в платье цвета слоновой кости, подчеркивающее фигуру и облегающее маленькую грудь. Милисента казалась легкой и воздушной птичкой, готовой выпорхнуть из рук в любой момент. — Уф, она специально нас мучает, что ли, — пробормотал Энджел, косо поглядывая на учителя танцев. — Мы пока недостаточно хороши, — словно наперекор своим словам, Милисента с невероятным изяществом совершила сложное па с выпадом вперед, а когда обернулась, мило улыбнулась. — И знаешь… мне даже нравится! «Да она мазохистка. Или любит помучить других, — невольно пробурчал про себя Энджел, — или же слишком в себе не уверена». — Ты прекрасно танцуешь, — честно признался Энджел. — Я на твоем фоне жутко теряюсь. Но я постараюсь тебя догнать. — Что ты! — Милисента тихо хохотнула. — Ты тоже очень хорош! А я, ну… просто стараюсь быть лучше. И вот это ее никто еще не додумался позвать в качестве партнера? Ладно, почти никто. Она ведь говорила, что был студент, кому она почему-то решила отказать. Может, в этом дело? Она придирчива? Но ведь Энджелу так охотно и легко дала ответ. Вальс закончился, с ним стихло и шуршание юбок по полу. Кроме Милисенты, все девушки были в длинных нарядах. Учитель танцев удовлетворенно вздохнула и объявила небольшой перерыв, предлагая студентам вернуться к танцам позже. — Ты просто устал, — участливо проговорила Милисента, заправляя за ухо темный локон, — танцуешь ты прекрасно. Продолжим в следующий раз? Мне, если честно, натерли туфли. Ее слова невольно развеселили. Милисента выгодно отличалась от прочих девушек в Академии, не настолько, чтобы стать изгоем, но достаточно, чтобы испытать к ней симпатию. «Хотя бы одну свою миссию я выполняю, — Энджел мысленно хмыкнул, — завожу знакомства и новых друзей. На следующей практике у нас общие занятия, как раз посмотрю на ее владение огнем». А пока следовало вернуться домой и отдохнуть. Впрочем, по дороге обратно он передумал. Снова установилась относительно теплая погода, светило солнце, и в куртке было жарковато. Сорвав с шеи шарф и распахнув верхнюю одежду, Энджел направился прямиком к пруду. Нужная книга была у него с собой. Это место успело стать для него особенным. За те пару месяцев, которые Энджел прожил в качестве студента, он наблюдал, как осень воздействует на деревья, пруд, меняет аомтсферу. Когда они впервые свернули сюда с Рэйгалом, клены у воды были еще зелеными, а потом буквально за пару недель пожелтели, и зеркальная гладь воды начала напоминать причудливую лохматую ткань от множества опавших листьев. И если сначала здесь было сыро и приятно прохладно, то теперь промозглый холод и отсутствие прямых солнечных лучей делали это место крайне неуютным. Деревья теперь почти все стояли голыми, а земля укрылась ковром из размокших желтых листьев. Впрочем, камень у старой лодочной станции оказался сухим. На нем Энджел и устроился, на несколько секунд просто опустив веки. Мысли проносились в голове хаотичной волной, и нужно было их систематизировать. Когда-то Энджел думал, что стоит завести блокнот и вести в нем записи. Но какой же беспечной была эта идея — оставлять рукописные улики. Носить блокнот с собой постоянно он не сможет, это вызовет подозрения, им заинтересуются. А дома уже многие впечатления сглаживаются, и идея теряет смысл. Потому систематизировать данные он мог только в своей голове. Отчет ему предоставлять кураторам уже завтра. О чем он доложит на этой неделе? Совершенно не думая, Энджел достал из сумки книгу, машинально погладил приятную прохладную обложку. Книги его успокаивали, приятные книги — так тем более. А к этой он почему-то испытывал особую нежность. Она позволяла ему отвлечься и не думать о лишнем. Промокшая листва приглушала звуки шагов, и потому Энджела почти удалось застигнуть врасплох. Кто-то приближался, и понял он это лишь когда этот некто оказался совсем близко, и шаги зазвучали куда более отчетливо по каменной россыпи у воды. Губы сами сложились в улыбку, стоило понять, кто его навестил. Черное приталенное пальто, большая сумка через плечо, даже вне Академии идеальная осанка и уверенные движения — Рэйгал, кажется, никогда не менялся. И, едва выйдя на небольшой пятачок земли у старой лодочной станции, ныне заваленный пожухлыми листьями, он бросил удивленный взгляд на Энджела. — Я и не знал, что ты тоже здесь, — осторожно заметил он. И почти сразу же внимательный взгляд упал на книгу, которую Энджел так и не успел убрать в сумку. «Призрак оперы» Гастона Леру. Книга, которую Рэйгал читал при нем, которая уже начала с ним ассоциироваться. — Прямо-таки день неожиданностей, — добавил Рэйгал, вглядываясь в название книги на обложке, и Энджел ощутил, как жарко начинают пылать его уши. Пришлось подавить собственную реакцию и взять себя в руки. Энджел усмехнулся, подхватил книгу в руки и сунул себе в сумку. — Ну не только же тебе читать классику, — он поднялся с камня, потянулся. За время, проведенное здесь, он успел уже замерзнуть, хотя на тропинке, ведущей к пруду, ему было жарко. — Действительно. Лицо так и осталось нейтрально спокойным, только внимательные глаза, казалось, все замечали. Поверил или нет, непонятно. О чем он думает? Что скрывает? Сейчас, после разговора с Греем, отношение к Рэйгалу здорово изменилось. Нельзя сказать, что в нем теперь Энджел видел угрозу, скорее, загадку, которую было очень интересно потихоньку разгадывать. Интересно… и, быть может, опасно. Он точно друг? А как долго ему удастся оставаться другом? Для них двоих все закончится плохо, и с этим он уже заставил себя смириться. Но пока роль, которая так нравилась Энджелу, еще не утратила актуальность, пока он мог улыбаться и называть его другом, смысла думать об этом не было. — А ты здесь почему? — решил он сменить тему. — Наверное, потому что мне захотелось почитать книгу на природе? — Рэйгал насмешливо поднял одну бровь. — Для чего, по-твоему, я обычно сюда прихожу? — Погода не то чтобы располагала, — Энджел пожал плечами. Разговор становился все более напряженным, что ему не нравилось. — Тем не менее, ты тоже тут. Это вызвало улыбку. Энджел обернулся и указал на свою сумку. — Ага. Тоже читал. Настроение было дурным, вот и пришел сюда отвлечься. Ну… подальше от дома. К его удивлению, Рэйгал промолчал. Несколько секунд он словно смотрел куда-то мимо него, потом тихо вздохнул и направился прямо к воде. — Да. У меня примерно то же. Энджел смотрел ему в спину, размышляя об услышанном. Случилось ли у него что-то? Причем наверняка такое, о чем не расскажешь, даже новому другу из Академии? Логичнее и, пожалуй, правильнее всего сейчас было бы мягко расспросить его, чтобы докопаться до сути. О чем-то Рэйгал умалчивал, и любые данные могли бы оказаться для Энджела полезными. Если он в дурном настроении или даже обижен, то вполне мог стать более доверчивым, чем обычно. И все же, понимая это, Энджел поступил иначе. Возможно, дело в том, что он и сам успел сегодня утомиться. — Иди сюда, тут вообще-то можно посидеть и почитать, — он указал в сторону камня, — только что испробовано лично. Настороженный и какой-то излишне напряженный всего секунду назад, Рэйгал вдруг хмыкнул. — У нас даже книги будут одинаковые. — Прекрасно. Ты много уже прочитал? Как тебе? — Энджел невольно улыбнулся, снова вернувшись на камень. Рэйгал уселся рядом. Его томик был более богатым, ведь что зря в библиотеке для элиты не держали, но, судя по внешнему виду, он успел прочитать больше, чем две трети. — Чем больше я читаю, тем больше тоскую по миру, которого больше нет. Энджел грустно усмехнулся. — И не будет. Но мы его даже не знали. — Мы узнаем его прямо сейчас, на страницах книги. Если подумать, наши миры не так сильно отличаются, куча незыблемых правил, удобных лишь для верхушки, была и в прежние времена. Ответа на это не требовалось, однако Энджел невольно задумался, какая сцена в книге могла привести его к таким мыслям. На ум пока ничего не приходило. — Я думаю, так будет всегда, — несмело предположил Энджел. Книгу он уже тоже открыл, держал на коленях, но вряд ли смог бы сейчас читать — недоставало сосредоточенности. — Вероятно. Далее Рэйгал умолк, видимо, погрузился в чтение. Дыхание его сделалось ровным и спокойным, словно он уснул. Энджел сидел достаточно близко, чтобы его услышать. — Ты ведь пришел сюда не просто так, — заговорил вдруг Рэйгал. Это было непривычно — обычно болтал без умолку как раз таки Энджел, а Рэйгал молча читал. Сегодня они словно поменялись ролями. — Что ты имеешь в виду? — Ты был в Академии? Тренировался? Губы дрогнули в полуулыбке. — Если можно так сказать. Это не те тренировки, о которых ты подумал, с огненным талантом я тебе не изменяю! — Энджел тихо захихикал, хотя на самом деле так все и было, и это звучало горько-забавно. — Мы репетировали танец. Я просто в шоке от своей партнерши! — Вот как, — Рэйгал даже отложил книгу и повернулся к нему, — Милисента настолько хороша в танце? — Она потрясающая. Я буквально не успевал за ней! Очень легкая, как перышко! Рэйгал снова хмыкнул. — Она — аристократ, ей нужно уметь хорошо танцевать. Ты-то сам смог потренироваться? — Да, вполне. Но я по сравнению с ней очень плох, знаешь ли. Мне до сих пор трудно запомнить все движения и выдавать их слаженно, а не как дрыгающийся робот. Судя по излишне мягкому взгляду, Рэйгал ему не верил. Или не мог себе такого представить. Ведь все подобные ему просто обязаны воплощать в себе идеал. Аристократы давно к этому привыкли. — Уверен, ты на себя наговариваешь. — Ничуть! Кстати, о Милисенте, — Энджел очень осторожно затронул животрепещущую тему. — Мне было очень интересно, почему Милисенту так долго не звали на бал. Она миленькая, к тому же, здорово танцует. В ответ Рэйгал тяжело вздохнул и отвел взгляд. — Я думал, ты догадаешься сам. Ее уровень владения талантом. — А? — Ты ведь не знаешь ее показатели? Ты не был с ней знаком, и общих занятий у нее не было. Показатели владения огненным талантом у Милисенты крайне низкие. Из-за этого к ней многие относятся прохладно. Друзей она так и не завела. Все оказалось так просто. Ему, конечно, стоило и самому догадаться. — А сколько… — У нее всего 56%. Энджел невольно нахмурился. Это в самом деле очень мало. Средний показатель для студентов Академии — 65-80%. На поздних курсах процент растет вместе с практикой. Вступительный порог для приема в Академию — 50%, но на деле это, как правило, около 60%. Тем же, у кого уровень ниже, контролировать себя очень сложно, и потому чаще всего они получают отказ. Так, у Рэйгала показатель был на отметке 82%, у самого Энджела — 75%, у Эрики — 70%. У Кристиана — 88%, и в их группе это был самый высокий показатель. А 56%... — А как она вообще прошла вступительные? — не удержался Энджел. Отвечать Рэйгал, похоже, не собирался. Скорее всего, не знал этого сам. Он лишь едва заметно пожал плечами. — Что ж, у нее есть заступники, вероятно. Однако, как видишь, лучше ей это не делает. Я бы не удивился, если бы ее так никто и не пригласил. — Хм, вообще-то ее кто-то уже позвал, — припомнил Энджел, — но она взяла время на раздумье. В итоге согласилась пойти именно со мной. Это явно удивило Рэйгала. Он нахмурился, но ничего не ответил. Впрочем, Энджел тоже задумался. Кем же был этот загадочный человек и что у него не так с Милисентой? Может, были какие-то конфликты конкретно с ним? Или он ей настолько не понравился? — Кажется, я ошибся, — негромко проговорил Рэйгал, выводя Энджела из задумчивости. — М? В чем? — Когда говорил, что ты влюблен в Эрику. Нет, видимо, по душе тебе пришлась совсем не она… Поняв, к чему он клонит, Энджел закатил глаза. Потом еще и хлопнул Рэйгала по плечу. — Кажется, ты решил меня обязательно женить, прямо в Академии. Меня, конечно, твоя забота трогает, но… — Но, боюсь, никакие жены тебе сейчас не светят, — усмехнулся Рэйгал. — Пока ты настолько плох в управлении своим талантом, я просто не позволю тебе всерьез завести девушку. Энджел невольно охнул от такого заявления. Он, конечно, шутил, но… может ли за его словами скрываться нечто иное? Ведь это не первый раз, когда он говорил о необходимости тренироваться. Что, если ему… стыдно за него? За то, что его друг, показавший высокие результаты на вступительном тесте, оказался на самом деле куда слабее, чем выглядел? Эта мысль мерзко кольнула потенциальной опасностью, от нее по коже пробежал холодок. Рэйгал с самого начала не был для него оплотом надежности, вот что следовало всегда помнить. Мир сильно отличается о того, каким кажется, это касается и людей рядом. Скелеты в их шкафах могут быть такими жуткими и древними, что свои покажутся в сравнении смешными игрушками. В конце концов, не ему о чем-то просить. Не ему, будущему предателю, способному поставить ради выживания на кон благополучие тех, кого сейчас сам зовет друзьями. — Ну, значит, не заведу, — Энджел весело рассмеялся и ткнул Рэйгала, а затем сам привалился к его плечу головой, показывая тем самым, что все хорошо. — Не могу же я тебя расстроить! Кажется, такой ответ Рэйгала удовлетворил. Тем временем на сердце Энджела стало еще более тоскливо.