В преддверии судного дня

– Малфой? Драко Малфой? Он один из лидеров Авгурии. Зачем ему? – Он хочет, чтобы его сын учился в Хогвартсе. Гермиона недоверчиво фыркнула. – Ты серьезно? Ради поступления сына в Хогвартс... – Сколько ему? Тринадцать? Четырнадцать? – на третий курс человек собирается предать все, во что верил? – Во-первых, откуда нам знать, во что верил или верит Драко Малфой. К чему патетика? Во-вторых, для таких, как он (я имею в виду исключительно всю эту семейно-родовую дрянь), важно учить детей там, где учились родители или деды… – Если правильно помню, его самого чуть не отправили в Дурмстранг. – В третьих, – собеседник проигнорировал ее попытку перебить, – у меня есть подозрения, что это не все причины его щедрого предложения, – и громкое цоканье языком тоже проигнорировал. – Авгурей на хвосте принес, что его жена тяжело больна, а он исчерпал доступные ресурсы… – Серьезно? Может, он желает обратиться с проблемой в Мунго? Малфой и больница для простых смертных! Или к возможностям магловской медицины? Ха! Сам-то веришь в то, что говоришь? – Он требует полной реабилитации. – А задница у него не слипнется? – Нам нужен такой человек, дорогая. Ты ведь понимаешь, что, если мы не найдем способа проникнуть внутрь структуры, это никогда не закончится. Он предлагает информацию, доступ к двум скрытым Фиделиусом домам, приблизительное расположение еще пяти и имена трех хранителей тайны. – И что? – ощетинилась Гермиона. – На его руках кровь… – На твоих тоже. И на моих. Никто не остался незапятнанным. – Да у Волдеморта репутация была чище, чем у Малфоя! – Тебе ли не знать, как создается репутация. – Я не спорю, что обо мне много говорят и не всё обсуждаемое – неправда, – Гермиона подняла тяжелый взгляд на соратника, предупреждая, что тему развивать не стоит, – но не сравнивай его репутацию с моей. Да в кулуарах шушукаются, что у него змея как у Волдеморта! – Прости, дорогая, но мне ничего не известно про его змею. – Боже, Билл, тебе пятнадцать? – она закатила глаза на пошленькое хихиканье. – Я всего лишь вспомнил, как мой брат называл тебя своей гадючкой. А ты о чем подумала? – Уизли еще раз хмыкнул и вернул лицу серьезное выражение. – Так вот. Малфою нужна гарантия, что его оправдают. Полностью. Мы должны будем признать, что он шпионил для нас все эти годы. – Охренительные аппетиты. – Он согласен уничтожить свой собственный дом со всеми постояльцами, как только получит гарантии и найдет защищенное жилье. – Заманчиво, но... – Его мотивы ясны. Не хочет, чтобы на сына падала тень его... прошлого. – Пф, раньше надо было думать. – Я сказал то же самое. Но я уверен, кроме того, как его репутация отразится на ребенке, Малфоя интересует возможность пользоваться наработками Отдела тайн и покидать территорию страны. Если помнишь, он невыездной с тех пор, как заочно осужден. – Наработками Отдела тайн? Малфою? Может, ему еще ключ от «Гринготтса» преподнести? – Сомневаюсь, что ему нужно. Гоблины у Авгурии в кармане. Что тебя так возмутило в его желании обратиться в Отдел тайн? Любой гражданин магической Британии имеет право прийти к ним с серьезной проблемой или вопросом. – И в девяносто девяти процентах случаев будет послан... в другие отделы. Да, кстати, ты забыл маленькую оговорочку: в Отдел тайн с серьезной проблемой или вопросом может обратиться любой гражданин магической Британии, если он не находится в розыске и не числится в списке опасных преступников. – Поэтому его и интересует реабилитация. То есть и поэтому тоже. – А бессмертие твоего Малфоя не интересует? – Спросишь. Он согласен ответить на вопросы под Веритасерумом и поклясться в своей преданности. Дать Непреложный обет, – Билл выдержал паузу и добавил: – И рассказать о судьбе Рона. – Рон жив? – скрывать эмоции теперь не было смысла. – Скорее всего. Доступа туда, где его держат, у Малфоя нет. – Если бы был, он преподнес бы его нам в качестве жеста доброй воли. – Думаю, так и было бы. – Ты ведь уже всё решил. – Ты тоже.