Клятва смерти

«..То, чего не можешь заполучить, всегда кажется лучше того, что имеешь. В этом состоит романтика и идиотизм человеческой жизни..»

Ремарк.

Комната похожа на коробку из-под обуви – без дверей и окон, пустая и безликая. Воздух вокруг липкий, тягучий и абсолютно непригодный для функционирования: ноздри начинает саднить. Грубая веревка стирает нежную кожу, оставляя под собой уродливые разводы. В сознание Грей приходит медленно, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Под закрытыми веками мелькают паутины, бесформенные силуэты и пятна, похожие на кровь. Детектив не двигается еще несколько минут, запрокинув голову к потолку с измученным видом. В глотке настоящая пустыня. Кажется, у меня проблемы, – досадно подмечает, пытаясь сделать одно единственное движение, но и это оказывается бесполезно. Она была привязана к деревянному стулу: руки заведены за спину, ноги притянуты веревкой к ножкам, и еще веревку несколько раз обмотали вокруг туловища, по талии, по груди – зачем-то ее привязали так, чтобы она не могла даже пошевелиться. Девушка медленно оглядывается по сторонам, игнорируя острую боль в висках, в попытках найти что-то стоящее, то, что поможет ей выбраться из этой непростой ситуации – живой. К сожалению, на глаза не попадается ничего, кроме засохшей крови на полу и стенах. Ощущение словно комнату намеренно избавили от всего, что могла бы использовать пленница для побега. Очевидно, место готовили заранее и лично для нее. Сырое и влажное помещение слабо освещала единственная лампочка, свисавшая со шнура. Опираясь на все имеющиеся признаки, Грей могла сказать только одно: она влипла, причем так, что хуже и не придумаешь. Сколько она себя помнила, никогда не позволяла мерзким ручонкам недоброжелателей зайти настолько далеко. Казалось, что само словосочетание «быть начеку» принадлежало ей. Нет, она его и создала. Как жаль, что текущий случай свидетельствовал об обратном. Детектив не только усыпил бдительность, но и позволил себе расслабиться, пусть и на короткое время. Грей корила себя за столь глупую оплошность, а также за пустую голову, не способную придумать какой-либо план действий на данный момент. Она догадывалась, кто похитил ее, даже могла предположить цель, но по-прежнему не знала, как найти выход из довольно-таки беспросветного положения. Время проходит мимо. Ощущение реальности ускользает, как миллиарды песчинок. Кошмарный сон это или действительность – все смешивается воедино. Кажется, что стул под ней переплетается с ее конечностями, проникает под кожу, становясь естественным продолжением тела. А дальше безмолвие. Угнетающая тишина давит кругом, заставляя сердце стучать где-то в горле, ускоряя ритм с каждым ударом. Только пронзительный стук капель, ударяющих о грязный пол, из какой-то проржавелой трубы напоминал о том, что ты еще дышишь. Снаружи загрохотали тяжелые шаги, причем с каждой секундой они приближались. Замки звякнули и повисли на распахнувшихся дужках. Яркий свет болезненно ударил в глаза, отнимая возможность сосредоточиться, в помещение зашел кто-то еще. – Решили проведать меня? Как мило с вашей стороны. Может, и веревки ослабите, или я прошу слишком многого? – говорила хрипло и низко, не поднимая головы, ибо любое действие причиняло неимоверную боль. – Серьезно? Будучи в полном дерьме, пытаешься разрядить обстановку бредовыми шуточками? Впрочем, в твоем стиле, – тот остановился поодаль, тщательно рассматривая внешний вид пленницы. – Изрядно тебя жизнь потрепала, Грей. Девушка на мгновение растерялась, услышав свое имя и до жути знакомую манеру речи. – Черт возьми, какие люди удостоили чести, – два глаза – серых, как полированное железо, пристально таращатся на пришедшего. – Изаму, расскажи мне, каково это: свернуть на грязную дорожку, предав собственные принципы? – В отличие от дотошно правильной тебя, я не такой уж и блюститель порядка. Предпочитаю жить, а не выживать, – от холодного взгляда мужчину словно пронзила молния, а по всему телу побежали предательские мурашки. Все же, даже будучи абсолютно беспомощной, Грей могла навести панического страху, буквально ничего для этого не предпринимая. – Противно слышать, что у тебя, по всей видимости, все отлично, – выдавила кривую улыбку, а затем понизила голос. – Ну, и как? Совесть не мучает? Присоединиться к тем, кого так упорно старался истребить – паршиво, не считаешь? – Не тебе меня судить, не так ли? – подошел ближе и присел на корточки, заглянув прямо в глаза. – Каково это – быть жалкой подстилкой того, кого презираешь? – А что, ревнуешь? – резко приблизила свое лицо к его и гортанно прошептала. – Напомни, когда это я вообще разрешала совать нос в мои дела? – Думаешь, они и правда меня интересуют? – не выдержав давления, мужчина отшатнулся, как от чего-то грязного и омерзительного. – Так уж вышло, что каждый хочет овладеть твоими гениальными мозгами, поэтому ты сейчас и здесь. – Черныши уже пытались завербовать меня, на что, собственно говоря, получили отличный ответ, – удовлетворенно хмыкнула, поддавшись воспоминаниям. – Послать всех к чертовой матери – это не ответ, чтоб ты знала, – брезгливо отряхнул одежду. – Ты же понимаешь, что присоединение к тем ублюдками, хорошо не кончится? Ты должна принять предложение главы и работать с нами. Грей, пойми, у тебя будет все, о чем ты попросишь. К таким, как ты, здесь относятся более чем уважительно. – О да, уважение от преступников – то, о чем я мечтала больше всего на свете, – откровенно пыталась сдержать смех, но у нее это плохо получалось. – Ты закончил? Просто у меня нет времени отсиживаться здесь и дальше. – Кажется, ты не совсем поняла. Если через три дня не дашь свое согласие, то просто-напросто сдохнешь. Не будь ты нашим союзником, будешь врагом, а такой вариант весьма неудобен, – недобро усмехнулся. – Я бы предпочел избавиться от тебя сейчас, ведь ты слишком уж непредсказуемая. – Значит, дела действительно плохи, — игнорируя насмешки, Грей задумчиво прикусила губу. – Что ж, я подумаю над этим чудесным предложением в более комфортной обстановке. – Ты покинешь этот подвал, только если примкнешь к нам, ну, или же ногами вперед. – Аж легко на душе стало от вашей доброты, – от складывающейся ситуации хотелось истерично рассмеяться, но горло словно сдавливали тиски. – Даже таких, как ты, можно загнать в угол, – мужчина довольствовался беспомощностью прославленного детектива, которого вечно ставили ему в пример. – Пора заканчивать, – вынув из кармана пиджака необходимые принадлежности, тот принялся заправлять шприц. – Прости уж, но даже я, со всем отвращением к тебе, не могу не игнорировать твои таланты. Наркотик немного ослабит твое тело, конечно, будут последствия, ведь наш доблестный полицейский принимает его впервые. На удивление, Грей молчала, потупив взгляд в пустоту. На мгновение ему показалось, что он увидел свое отражение в столь безжизненных глазах. Некоторое время спустя шприц из вены был изъят. – Эй, – угрожающе тихо произнесла она, но казалось, что голос было слышно не только в комнате, но и во всем здании. – Ты пожалеешь. Мужчина чувствовал, как с каждой секундой все больше и больше от страха немели ноги и сжималось все внутри. Да, он боялся эту психопатку, особенно, когда она смотрит на него так, словно готова нещадно впиться в шею. – Сумасшедшая, – невнятно пробурчал, вскакивая с места, но все же, стараясь скрыть крепко сжатые кулаки. Теперь же Грей вновь осталась одна в замкнутом пространстве старого подвала, и жизнь как будто замерла. На лице улыбка такая простая и непринужденная, и при взгляде на нее невозможно было сказать, в каком плачевном положении находится детектив. Но самое интересное было именно то, что он не считал себя проигравшим. Между тем драгоценное время неумолимо неслось вперед. Грей достойно перенесла два дня в заточении и даже успела подметить несколько важных деталей. Они были достаточно очевидны: место, где держали пленницу, тщательно изолированно от жилых комплексов. Конечно же, в этом не наблюдалось ничего странного, будь они вблизи города, вряд ли бы смогли удержать детектива надолго. На охрану выделяли десяток, а может быть, и намного больше людей. Порой девушка едко шутила на эту тему, совсем не скрывая свои эмоции, часто пыталась начать беседу со своими сопровождающими до туалетной комнаты. Естественно, еду также приносили. Только Грей ни разу не притрагивалась к ней по самым разным причинам. Что же насчет побега? Признавать обидно, но шанса практически не было. Выродки и правда подготовились основательно. Находясь под действием непонятных веществ, она ощущала себя овощем, которому пальцами пошевелить – многого стоит. Ко всему прочему, количество охраняющих девушку, будто зеницу ока, действительно было поражающим. Детектив был уверен, что, если мелкие сошки упустят ее, им устроят хорошую взбучку. Поэтому каждый сукин сын глядел в оба. Изо дня в день она словно проматывала свое существование впустую, отчего и погружалась в пучины отчаяния. Грей никогда не боялась смерти, так как считала это глупым занятием. Как можно бояться то, что неизбежно? Но сейчас, где-то глубоко внутри девушка скромно лелеяла надежду на спасение. Пусть даже это будет Санзу со своей ненормальной симпатией. Главное, чтобы она и дальше дышала полной грудью и встречала новый рассвет. Но все же, даже если выхода нет, она молча примет свою судьбу. Единственное, о чем сожалела Грей, это кончина в столь ужасном месте. Схлопотать пулю в лоб на очередной операции и то было лучшим вариантом, нежели собачья смерть в богом забытом подвале. Новый день начался с уже привычной иглы. Сегодня доза значительно отличалась от позапрошлых. Видимо, решили действовать наверняка, а то вдруг заложник выкинет что-то неожиданное. Со слов мелких сошек, через пару часов должны были подъехать шишки поважнее, которые, собственно, и намеренны лично услышать ответ от детектива, что определит, будет ли она и дальше радоваться яркому солнышку. Казалось, что история девушки неторопливо подходила к своему очевидному концу. Но, когда в коридоре стало заметно неспокойно, у нее каким-то чудесным образом появился крошечный шанс. Только жаль, что детектив уже утерял всякую надежду на выживание. Поначалу до нее долетали только отдельные звуки. Затем послышались выстрелы, которые вскоре переросли в настоящую канонаду. Грей не понимала, какого черта творилось снаружи. Да и, честно говоря, просто не могла толково шевелить мозгами. По всей видимости, ублюдки переборщили с дозой, так как состояние девушки было поистине ужасным. Она словно пробиралась через плотный туман, а едва различимые, искаженные крики давили на сознание, заставляя голову раскалываться от боли. Вновь послышались выстрелы, но теперь они раздавались беспрерывно, слились в какофонию. Грей попыталась открыть глаза и прошептать, что жива, но голосовые связки будто полностью отсутствовали. Она слышала только собственное дыхание и ощущала противное головокружение. Чувство подобное нахождению в каком-то прочном вакууме, где все отражается от стойких стен и отдается обратно оглушающим эхом. Грей понимала, что еще чуть-чуть и сознание будет окончательно потеряно. Тем временем дверь в ее личную темницу была беспощадно выбита. – Ран, кажется, нам сегодня везет, – неизвестный говорил спокойно, неторопливо, приятным мелодичным голосом. Сделав шаг в комнату, он негромко присвистнул, с наклоном туловища, почти в упор, рассматривая девичье личико, напрочь потерявшее всякие краски. Следом в помещении заходит второй, но его шаги более размеренные и предупреждающие, в отличие от первого, чьи были весьма энергичные и оживленные. – Так вот что значит: искали медь, а нашли золото, – раздражение в голосе сменяется на игривость при виде столь ценной находки. Он сразу понял, кто сидит перед ним, что не сказать о младшем, который до сих пор вспоминал, где же встречал такой знакомый цвет глаз. Старший подходит ближе, грубо цепляется за аккуратный подбородок, дабы на все сто процентов убедиться в предположении. Глаза хищно темнеют, но лицо остается безмятежным и нечитаемым. Он не ошибся. Поддавшись необъяснимому желанию, мужчина приближается к бледному личику, практически не оставляя зазора между ними, и буквально заполняет собой пространство. – Риндо, мы не зря наведались сюда лично, – нахально усмехается, выдыхая разгоряченный воздух в уголок ее губ. Будь Грей способна что-то контролировать, незамедлительно бы приняла меры, но сейчас она даже не могла четко увидеть человека перед собой. Может быть, это и к лучшему, ведь одна мысль о том, что самые ненавистные ей люди прямо сейчас находятся в столь неприличной близости к ее обмякшему телу, явно думая о чем-то грязном – заставила бы ее выблевать собственные кишки. – Ты заберешь ее? – младший скептически приподнимает бровь, пока пальцы нарочито медленно тянутся к потускневшим прядям незнакомки. Ран утвердительно кивает. – Хочу посмотреть, что из этого выйдет, – тот с неким азартом смотрит на брата, губы растягиваются в предвкушающем оскале.