Полумейстер

      Любезный папенька!       У нас всё идёт сравнительно благополучно. Вчера княжич Мартелл не убил леди Мелисандру, за что маменька ему весьма благодарна. Теперь у меня есть дракон, потому что по справедливости за жертвой следует награда. Я назвала его Азор — Вы говорили, что это собачье имя, а я хотела бы дракона, верного и умного, как собака. Но полное имя, конечно, будет "Азораксис", так как "ксы" и "исы" есть нечто столь же валирийское, сколь и дракон.       Маменька опять хотела сжечь септу, но передумала, когда я ей напомнила о Вашем уважении к её исторической и культурной ценности. Я ещё сказала, что дядюшка Аксель не имеет ни того, ни другого, но маменька опять не поняла намёка. С горя от того, что никого не удалось сжечь, она пошла смотреть в огонь и увидела там для меня жениха, поэтому я направляюсь в Приречье вместе с Деваном, леди Мелисандрой, княжичем Оберином Дорнийским и его свитой.       Мы поплывём пойдём на летнийском корабле, что меня бесконечно радует, так как я всегда мечтала посмотреть на настоящих летнийцев (и их корабли). Княжич говорит, что капитан Камайла — замечательная женщина и он лично может за это ручаться своими познаниями. Я надеюсь, капитан она тоже замечательный, так как погода портится, а в Крабьем Заливе видели пиратов. Или, вероятнее, людей Ланнистеров под пиратским флагом, поскольку сьер Давос писал, что его друг Салладор обещал, что никаких пиратов в наших водах не будет.       Сейчас маменька и её рыцари пытаются загнать на корабль Пестряка, но он благоразумно не идёт. Вы всегда говорили, что жажда самосохранения присуща даже наиболее простым формам жизни, и вот свидетельство вашей правоты.       P.S.: Леди Мелисандра просила передать: Владыка Света рекомендует Азору Ахаю прислать нового кастеляна, а то в наше отсутствие дядюшка Аксель всё украдёт, а маменька всё спалит. Она говорит, ей не нужно смотреть в огонь, чтобы это увидеть.       P.P.S.: Пожалуйста, прочитайте это письмо сьеру Давосу и передайте ему поклон и поцелуй от Девана.       

Ваша любящая дочь, Ширен

* * *

      Лорд Станнис Баратеон дочитал письмо. Второй постскриптум даже заставил его чуть-чуть улыбнуться: его радовало, когда Ширен проявляла привязанность к его друзьям. Первый же вызвал привычный зубовный скрежет: это надо ведь дожить до того, что фальшивый бог асшайской послицы будет раздавать рекомендации по управлению его же замком!       Адекватные рекомендации, что отвратительнее всего.       И драконы. Откуда в письме взялись драконы? Зачем в письме взялись драконы?       — Градус безумия вестей с камня сегодня выше обычного, — почесал бороду Давос. — Может, мне туда Дейла отправить, милорд? Он парень мозговитый, а главное — очень нормальный. И жена его настоящая леди, знает, как с замком управляться.       Станнис задумался.       Была ли в том вина его леди-жены и её религиозных поисков (как считал сам Станнис), или ядовитых подземных вулканических газов (как полагал мейстер Крессен), или духов всех похороненных на острове Таргариенов (этого мнения держалось простонародье и даже некоторые неразумные лорды), но на Драконьем Камне в самом деле постоянно творилось нечто странное.       То Пестряк вместо обычных туманных шуток принимался петь пророческие песни; то Ширен одолевали кошмары и она начинала бродить во сне — точнее, бегать от воображаемых драконов; то простой народ охватит танцевальная чума и они примутся плясать в самом прямом смысле до упаду. Задевало порой и самого Станниса: он до сих пор с ужасом вспоминал, как заснул собой в своей постели, а проснулся Робертом в Винтерфелле.       Это, конечно, дало возможность обсудить некоторые срочные вопросы с лордом Старком и его весьма разумной супругой, но всё равно было чудовищно. Особенно брюхо. Брюхо Станнис вспоминал чаще прочего.       — Пожалуй, ты прав, Давос. И пусть его жена прихватит своего дядю, — он зловеще улыбнулся краем рта.       Септима Сангласс была из семьи настолько благочестивой, что иной назвал бы их фанатиками. Но при борьбе с нетрадиционными религиями фанатики религии традиционной — отличное оружие. По крайней мере, они не позволят жечь исторические ценности во славу чужеземных богов с непроизносимыми именами.       — Теперь к более насущным делам. Ты выяснил, чем занята Королевская Гвардия?       — Нет, — честно ответил Давос. — Они и сами не знают, милорд. То есть, работу-то им сьер Барристан находит — желтеющую траву в саду покрасить, Белую Башню кисточкой подмести — но в остальном неясно. Лорд Ренли клянётся, что они его не охраняют.       — Клянётся?       — Да, милорд. Так и сказал: «Клянусь ягодицами Воина, если бы меня охраняли такие мужчины, я был бы счастливейшим из смертных».       — Бардак, — вздохнул Станнис и скрежетнул зубами.       Это слово он повторял почти ежедневно с тех пор, как вынужден был вернуться в столицу для расследования измены леди Серсеи. Что там ежедневно — почти ежечасно!       Не то, чтобы раньше порядка было намного больше. Просто раньше Станнис любезно оставлял внутренние дела столицы старому Джону Аррену, а сам занимался управлением государством: мирил ссорящихся, межевал границы, взимал налоги и напоминал Мизинцу выплатить проценты Железному Банку. Он мог замечать, что сьер Барристан Селми на заседаниях Малого Совета дремлет, Варис красит ногти, а Мизинец играет сам с собой в карты на деньги, но это были мелочи по сравнению с открывшейся бездной.       Когда мейстер Пицель между делом признал, что поставлял абортивные средства королеве, Станнис сдержанно удивился.       Когда Эстермонты написали, что не могут выслать нового лорда-судью, поскольку для этого надо определить, кто именно из престарелых предков семейства является дедом Его Величества, Станнис ощутил первые признаки фамильной ярости.       Когда Ренли ворвался к нему в светлицу со словами «Брат, ты здесь единственный нормальный, мы должны работать вместе!» — Станнис осознал, что мир катится в седьмое пекло и надо срочно его останавливать любой ценой.       А ведь ещё были Ланнистеры. Чудовищное количество Ланнистеров в каждом закоулке столицы, и ещё большее количество тех, кому они платили за не слишком законные услуги.       И не-Ланнистеры, которые возглавляли заморских наёмников, творивших беспредел в Приречье. Берик Дондаррион (его дом — знатоки партизанской войны) был отправлен их приструнить, да так и сгинул. Возможно, слшком успешно слился с местностью.       — Ты ведь понимаешь, что будет, если они доберутся до Роберта? — спросил Ренли.       — Я стану королём? — сухо поинтересовался Станнис. Это, конечно, была шутка. Он не испытывал особой любви к старшему брату, но и смерти ему не желал.       — Или я. — Это, конечно, тоже была шутка. Наверное. Хорошо бы, это была шутка. — Но сначала нам придётся устраивать королевские похороны. И ловить Тайвина, чтобы осудить его за цареубийство.       — Почему нельзя сразу осудить сьера Джейме? Где один король, там и другой, — предложил Давос.       — К сожалению, география мешает, — скрежетнул зубами Станнис. — Не надо было отпускать его на Стену.       — Да, со Стены до Приречья так просто не доберёшься, — мудро согласился Ренли. — Но похороны, брат, похороны! Где мы на них деньги возьмём? Всё, что есть, отправилось оплачивать суд, смотрины и небольшой турнирчик по поводу смотрин!       «Небольшой турнирчик» в его устах звучало не более убедительно, чем «крошечное светопреставление» или «трубочист на полшишечки», но Станнис дипломатично промолчал.       — Уверен, если потрясти Мизинца, что-нибудь найдётся, — махнул он рукой. — Это не самая наша большая проблема. Вот Ланнистеры...       — Думаешь, он не просто свинья, а свинья-копилка? В этом есть логика. Как думаешь, кто кому платит: он Тайвину или Тайвин ему?       Иногда Станнису казалось, что ядовитые пары Драконьего Камня догнали его и в столице, и здесь творится не меньшее безумие, чем там. Но, по крайней мере, без драконов. Пока что.