Полумейстер

      Мой Азор Ахай!       Ваша дочь со мной в безопасности. Не верьте чёрным крыльям. Не верьте львам и птицам. Берегитесь надушенного сенешаля и рыжих женщин. Огонь сулит мне новую дорогу, а вам — казённый дом и новую любовь.       Подписи не было, но огненные буквы на стене и эта собачья кличка... стиль был узнаваем. По-своему, её прямолинейность ему даже импонировала — в отличие от фанатизма и предложения сжигать то септы, то септонов, то кого попало.       — Что скажете, милорд, эта стервоза красная навскидку угадала, или увидела, что вы теперь в Девичьем Склепе? — задумчиво поинтересовался Давос. — И кто такой надушенный сенешаль?       — Не представляю, — ответил он на оба вопроса сразу. — И не собираюсь. Что с Ширен? Чему я не должен верить?       — Не знаю, милорд, — Давос вздохнул. — Мейстер Пилос говорит, на воронов, летящих к нам, охота. Добрались только двое, от Санглассов и из Росби, и оба изранены. Из Приречья нет ни вестей, ни вестников.       Пилос отменно исполнял обязанности грандмейстера. Надо было отметить это. Молодёжи важно знать, когда они отлично выполняют свой долг; Станнис это помнил по себе. Простая пара слов — «Всё верно, продолжай, твои труды замечены» — может придать им сил на новые свершенья.       — Сбивают воронов? Но это открытая война.       Перехват коммуникаций, убийство вестников... да, Ланнистер обижен. Положим, не на того — ему бы обижаться на сына и на дочь, которые творили чёрт знает что и наплодили уродов. Не это важно, важно, что подобные обиды встречают не войной, а возмущённой нотой. Требуют представить свидетельства греха — а Станнис, ей же ей, их мог представить больше, чем он хотел бы. Разоряют Приречье... немного через край, но тоже можно понять — обвинение Серсее выдвинули Старки, по Приречью сидит немало их родни и оно поближе, чем Север.       Но не воюют с Железным Троном!       Западные Земли богаты, спору нет, но в одиночку противостоять всем остальным они не смогут. Или у них есть союзники, или Роберт уже захвачен в плен и Тайвин готовится опять разорять столицу.       — Ты опять скрежещешь зубами... о, что это на стенке? Красиво смотрится, — Ренли зашёл в светлицу, как к себе домой, сверкая новым алым плащом и дублетом в чёрном и зелёном. «Его бы на поле боя, врагов пугать окраской», — мрачно подумал Станнис.       — Предупреждение. Ты снова про турнирчик?       — Нет, про гвардейцев. Представляешь, стоило немного надавить на Барристана...       — Сьера Барристана, — поправил он.       — Сьера Барристана — такое вскрылось! У одного любовница-купчиха. Это, конечно, сразу Стена или кастрация и казнь, я посмотрел в законе. Блаунт снимал доспех, чтобы ходить по шлюхам. Туда же. А Гринфилд, Трант и Мур, представь, вымогают деньги под предлогом защиты и донесенья жалоб государю. И даже не доносят!       — А Селми, значит, всех их покрывает?       — Клянётся, что не знал, — Ренли неубеждённо махнул рукой. — Но очень уж мешал расследованию. Пока что только Окхарт не опозорился ничем сомнительным — всего грехов, что туп не меньше, чем красив.       — По крайней мере, милорды, — примирительно заметил Давос, — теперь мы знаем, что они всё это время делали в столице. Навещали любовниц и вымогали деньги.       Если раньше Ланнистеров держали под домашним арестом на верхних этажах в своих же комнатах, теперь пришлось спускать их в объятья Лонгуотерса, в его, как он изящно выражался, «гостиницу с усиленной охраной». Конечно, не в самый низ, в камеры получше — но в камеры.       — Кого больше, как думаешь, Ланнистеров или Фреев? — задумчиво спросил Ренли, отмечая по длинному списку уже переселённых. — О, Тирек. Милый мальчик. Кстати о мальчиках... ты ведь не против, если я рекомендую на место Джейме — Лораса? Он отменный рыцарь, и в клятве было «не возьму жены», а про мужчин ни слова.       Брат явственно пытался его бесить, но Станнис не поддавался. Не сейчас. Они должны работать, а не ссориться.       — Если Роберт примет твоё ходатайство, включая основания о «не возьму жены» — то я не против. Он король, не я.       Ренли надулся. Ещё бы: брат не одобрял его распутства, предпочитая свой сорт чужому.       Тот самый милый мальчик — пока что не в тюрьме по малолетству — вбежал, напуганный и восхищённый:       — Дондаррион! Дондаррион вернулся! Взял языка!       Дондаррион, сияя рыжей гривой и белоснежной улыбкой, встал перед троном на одно колено.       — Милорд Баратеон, лорд Станнис, — всякий раз это слышать было как ножом по сердцу(1), — примите скромный дар.       Дар был в самом деле скромный — тощий невзрачный молодец в цепях, что были толще его же запястий.       — Клеос Фрей, сын Дженны Ланнистер, — представил его Дондаррион. — Давай же, Клеос. Рассказывай. Давай, как под холмом.       — М-милорд Баратеон, лорд Станнис... мой дядя Тайвин совершил... непростительное преступление... перед престолом и королём, и перед людьми Приречья...       — К делу.       Дондаррион любил болтать, и пленника заставил, как видно, выучить речь наподобие тех, что в романах, бывает, говорят злодеи.       — Ваши жена и дочь, лорд Станнис, были на корабле, который наши люди сожгли у острова Клешни, — сказал тот быстро-быстро, уставив в пол глаза.       Впервые он был благодарен Мелисандре. Если бы не огненные буквы, сейчас бы его сердце разбилось: Ширен на корабле, на корабле совсем недалеко от дома... но к счастью, он знал правду. «Ведьма ждала, что вести прибудут с вороном — посмотрим, ошиблась или нет. На Тайвина похоже — глумиться он любил всегда».       — Ещё что?       Ренли, болван, взял его за руку, пытаясь, как видно, выразить своё сочувствие — наверняка фальшивое. Ширен жива. Его не нужно утешать. Селиса... он вздохнул. Да, без неё мир станет немного спокойнее — но и слегка пустее. Он уже привык к её выходкам, её сектантам, её усам...       — Наши силы в Приречье соединятся с железнорождёнными. Они желают мести, поскольку Роберт — просто Роберт, мы объявили Джоффри королём, — он говорил быстрее и быстрее, кидая взгляды на Дондарриона, застывшего с улыбкой в стороне. Чему тут улыбаться?! — не пригласил принцессу Ашу в жёны. Соединивши силы, мы возьмём Приречье, уничтожим узурпатора-преступника и коронуем его сына Джоффри при регентстве лорда Тайвина Ланнистера, — закончил тот и выдохнул.       А Станнис думал, что все его заботы будут — разобрать то, что Джон Аррен, впавший по старости в маразм, наворотил. Но нет. Теперь война, и надо держать не Штормовой Предел — держать столицу.       — И Тиррелы! — пискнул Клеос совсем тихо.       — Что Тиррелы?       — Они идут к Харренхоллу как свита леди Маргери, но мы надеемся перехватить их и взять в союз. Милорд Дондаррион, я всё сказал, меня же не казнят? Ведь не казнят же?!       Станнис тяжёлым взглядом посмотрел на Ренли: «Ты лорд-судья, тебе решать».       — Отправим им письмо, — сказал тот с улыбкой почти дондаррионовски-безумной. — И Тиррелам, и Ланнистерам, всем. А Клеос Фрей послужит нам гонцом.       — Я провожу. В Приречье я нужнее, — сказал Дондаррион, как будто был сам себе хозяин.       Станнис вздохнул. «Ширен». Ширен жива... с колдуньей и может быть, драконом. Крохотным, как мышь, драконом. Безумие, безумие, безумие...