Полумейстер

      — И бессчётные были слёзы,       И внезапное было пламя... — грустным проникновенным голосом напевал молодой певец, но ответом ему были только брошенные кости и стук кружек по столам.       — Весёлое что-нибудь спой, Чокнутый! — крикнул Доннел Хилл. — Задорное!       — Ну или хотя бы героическое, — согласился Марш.       Грустные песни в Дозоре не любили. Здесь хватало печали каждый день.       Джейме стоял у стенки, потягивая из деревянной кружки паршивый эль. Ему, в сущности, было всё равно, хоть тот про Рейнов из Кастамере пой — хотя эту песенку он приучился ненавидеть ещё в детстве. Слишком уж много её было вокруг.       — Твой отец прислал письмо, Ланнистер, — сказал ему старый Мормонт. — Просил отпустить тебя. Настаивал, что клятвы вырваны силой и недействительны.       Похоже на него.       Он всегда настаивал, что любые не одобренные им клятвы — вырваны силой. А любые вырванные им — добровольнее некуда, такие вот забавные парадоксы бытия. Даже и не парадоксы — что парадоксального в самодурстве? Любой деревенский папашка вёл себя точно так же: торговал дочками вразвес и сыновьями в розницу, решал за них их судьбы и злился, когда те смели проявить толику самостоятельной мысли. Только что хватался он за ремень или палку потолще, а у отца вместо них были вымуштрованные до потери совести солдаты, способные по приказу хоть девку испортить, хоть септона повесить, хоть ребёнка утопить в единственном деревенском колодце. Может быть, потому он своих детей и не одобрял: они-то до таких высот послушания ни разу не опустились.       — Я дал клятвы добровольно и в здравом уме, лорд-командир. Отказываться не собираюсь.       Клятвы, что освобождают от клятв. Тоже своего рода парадокс.       Раньше он был как преступник, привязанный к четырём лошадям: каждая тянула в свою сторону, каждая клятва требовала своего: клятва гвардейца, клятва рыцаря, клятва любовника... теперь осталась только одна, стёршая все прошлые.       Простая, как дыхание: не знать жены, не знать своего, не уходить со Стены, защищать людей. Как клятва рыцаря и гвардейца, взятые вместе и прикреплённые сюда, к краю обитаемого мира, где только холод и мгла.       — Следующий вопрос: как я узнаю, что не ты убил Бенджена Старка? Его все любили, Ланнистер. А тебя — никто.       — Никак. Но я клянусь честью, что рассказал всю правду.       — Клянутся тем, что имеют, Ланнистер.       — Спасибо, поиметь честь мне ещё не предлагали.       Музыкант, получив в лоб особо крупной куриной костью — мяса посерьёзнее в Дозоре давно не видели — картинно вздохнул и затянул лэ про Последнего Героя.       И через тьму пошёл он наудачу,       Лишь Светозарный был ему подмогой,       Лишь верный пёс у ног его кружился,       Да верная жена спешила рядом.       Он шёл дорогой, что отца сгубила,       Не ведая, не сгинет ли бесславно,       Но зная: без него и его жертвы       Весь род людской погибнет непременно...       Красивая песня, да вот только правды в ней много ли? Того Врага, которого видел Джейме, едва ли можно было одолеть мечом, женой и собакой. Нужно было какое-нибудь крепкое колдовство из числа древних и настоящих, которые заклинали на века, или что-то ещё не менее необычное.       Или, как сказала та женщина — Старица — истинный король, который может исцелить мир от зла.       Если, конечно, она не была больным сном, как утверждала Далла.       Но ведь та же тень была за спиной Бенджена, а Бенджен больным сном уж точно не был...       — Мормонт, я скажу это один раз, почувствую себя идиотом и мы оба сделаем вид, что этого не было. Мне велено передать тебе, что просыпается древнее зло, которое может остановить только истинный король с руками целителя. Или нечто наподобие. В любом случае, они должны встретиться и король победит. Звучит как бред, я знаю.       — И кто тебе это сказал?       — Женщина с фонарём. Она прогнала коронованную тень, которая предлагала мне оживить мёртвую сестру и жениться на ней.       («Сестр-роёб!», — предсказуемо гаркнул ворон.)       — Звучит как бред, — задумчиво сказал Мормонт. — Но на днях на меня напали мёртвые солдаты. Не будь при мне факела, я был бы мёртв. Они горели, как сухие дрова, хотя погодка нынче весьма мокрая. Расскажи-ка подробнее про эту тень и про ту женщину. Может быть, найду в твоей истории какой-нибудь смысл...       История о Последнем Герое продолжалась: он прошёл через тьму и пришёл на суд богов:        — Зачем, о человек, ты к нам явился,       Чего ты хочешь от богов предвечных?       — Мне ничего не надо, кроме правды -       Скажите мне, как тьму прогнать над миром?       Скажите, сколько властвовать морозу,       И злым делам твориться беспрестанно?       Посовещались боги, пошумели,       И рассказали всё как подобает.       — Какие разумные, договороспособные боги, — вздохнул Джейме. — Жаль, в реальности таких не водится.       — Каковы мы, таковы и они. Мы к ним тоже приходим не с мечом и женой через последнюю тьму, знаешь ли. Так, хорошо, если не поленимся до богорощи дотащиться, ну или до вашей септы. А то и вовсе с кровати взываем: «Эй, боги, расскажите-ка мне всё по порядку!». Будто они не хозяева этого мира, а наши рабы.       — Тоже верно, — Джейме усмехнулся. — Люди на диво наглые создания, правда, Мормонт?       — Тебе только о наглости и судить, Ланнистер.       — Конечно. Я знаток.       — Мне кажется, я верю твоей истории. Она слишком невероятна. Но надо будет расспросить ещё одичалую, когда она родит.       — Она выживет?       — Хорошо бы. Трупы допрашивать я не умею.       И возвещает он рассвет доныне,       Принесший нам рассвет когда-то, аой!       — Аой! — отозвались хором все собравшиеся, стукнув кружками по столу.       Эта песня пришлась им по вкусу.